- Вам чего? - сухо спросила Наталья.
- Должок за тобой, дорогуша, - фыркнула женщина.
- Я вам ничего не должна!
- Ошибаешься, ох как ошибаешься!
- Ирина Петровна, что вы от меня хотите?
- Деньги, Наташа, которые ты украла у моего сына при разводе, - прошипела бывшая свекровь.
- Бред сивой кобылы, - хмыкнула молодая женщина.
Наталья попыталась уйти, но Ирина схватила её за рукав пальто.
- Пустите!
- Деньги отдай и вали!
- Мне Кирилл сам дал эти деньги! - выкрикнула Наташа.
- Вот, а говоришь бред! Те двести тысяч, что он тебе дал, это мои деньги, поэтому ты должна мне их вернуть иначе...
- Иначе что? - перебила Наташа. - Вы меня убьёте?
- Вот, ты сама ответила на свой вопрос! Даю тебе неделю, Наташа!
Бывшая свекровь исчезла так же быстро, как и появилась.
Наташа долго стояла на тротуаре, вцепившись в ремешок сумки так, что побелели костяшки. Ветер бросал в лицо колючую снежную крупу, но она не замечала холода. В голове билась одна мысль: «Неделя. У меня есть неделя».
Двухсот тысяч у неё не было. Была съёмная однушка на окраине Твери. Кирилл сам перевёл ей эти деньги. «На, подавись! Чтоб ты сдохла!» — орал он тогда. Это были не алименты и не откупные. Это был жест презрения, плевок, которым он хотел поставить точку в их браке. Ирина Петровна, его мать, сидела тут же, на диване, и сверлила невестку взглядом, полным такой лютой ненависти, что Наташе становилось физически больно. Она взяла деньги. Взяла, потому что была сломлена и не хотела спорить. Взяла, чтобы он замолчал.
А теперь эта же свекровь требовала их назад, угрожая смертью.
Дома Наташа, не раздеваясь, прошла на кухню. Села за стол, уставившись в одну точку. Чайник закипел, а она всё сидела. План рождался не в мыслях, а в какой-то ледяной пустоте внутри.
«Если не станет их, не станет и долга», — эхом отдавались собственные слова, сказанные недавно свекрови.
Идея была безумной. Чудовищной. Но другого выхода она не видела. Идти в полицию? Смешно. Что она скажет? Свекровь обещала её убить из-за двухсот тысяч, которые подарил бывший муж? Её же поднимут на смех. Занять деньги? У неё никого не было, кроме матери-пенсионерки в другом городе. Продать всё? За неделю — нереально.
Она решила действовать.
Первым делом Наташа позвонила Кириллу. Трубку он взял не сразу, ответил недовольным, сонным голосом, хотя был всего лишь вечер пятницы.
— Чего тебе?
— Кир, привет, — Наташа постаралась, чтобы голос звучал устало и покорно. — Твоя мать приходила сегодня. Требует деньги обратно. Те двести тысяч.
В трубке повисла пауза, потом раздался короткий смешок.
— И? Отдавай.
— Кирилл, ты с ума сошёл? Ты сам мне их дал. У меня их нет. Ты же знаешь.
— Знаю, — равнодушно ответил он. — Но это твои проблемы, Натаха. Мать сказала: если ты не отдашь, она тебя закопает. А мне что? Мне жалко, что ли? Деньги-то материны были. Я тебе с её карты перевёл тогда. Думал, потом как-нибудь решу, а тут развод. Вот она и решила, что с тебя спросит. С меня-то какой спрос? Это она вложилась.
Наташа похолодела. Карта матери? Значит, Ирина Петровна знала об этом переводе с самого начала и всё это время ждала, выжидала момент, когда Наташа будет наиболее уязвима.
— Ты понимаешь, что она серьёзно? — тихо спросила Наташа.
— Абсолютно, — в голосе Кирилла послышались весёлые нотки. — Мать у меня с прибабахом, ты знаешь. Помнишь, как она нашего кота соседскому ротвейлеру скормила за то, что тот на её клумбе нагадил? А ты ей деньги должна. Так что давай, решай вопросы. И не звони мне больше.
Связь прервалась.
Наташа положила телефон на стол и выдохнула. В этот момент последние сомнения исчезли. Её хотели убить из-за денег, которые она не крала. Ей было всё равно. Её жизнь для этих двоих — пустой звук. Ну что ж, значит, так тому и быть. Она встретится с ними. В последний раз.
Она назначила встречу на воскресенье. Место выбрала неслучайно — старый дачный участок, который достался Кириллу от отца. Там давно никто не жил, дом стоял заколоченный, а вокруг был густой лесок. Идеальное место для «передачи денег». Идеальное место для того, чтобы её план сработал.
В субботу вечером она позвонила Ирине Петровне.
— Я нашла деньги, — сухо сказала Наташа. — Приезжайте завтра на дачу. К одиннадцати утра.
В трубке послышалось довольное кряхтение.
— То-то же, умная девочка. А чего на дачу?
— Чтобы никто не видел. Сами хотели по-тихому. И сына своего прихватите. Он тоже должен присутствовать, раз это его подарок мне был.
— Ладно, — после недолгой паузы согласилась свекровь. — Приедем. Смотри, Наташа, без фокусов. Нам терять нечего.
«Мне тоже», — подумала Наташа, нажимая отбой.
Утро воскресенья выдалось морозным и солнечным. Наташа ехала в электричке, прижимая к себе старую спортивную сумку. В ней лежали не деньги, а несколько пачек нарезанной газетной бумаги, перетянутых аптечными резинками. Под бумагой, на самом дне, лежал кухонный нож в чехле.
Она сошла на полустанке и пешком, проваливаясь в снег, побрела к участку. Сердце колотилось где-то в горле, но руки были ледяными и спокойными.
Они уже были там. Старенькие «Жигули» Кирилла стояли у покосившихся ворот. Ирина Петровна, закутанная в чёрную дублёнку, курила, нервно оглядываясь. Кирилл, в спортивных штанах и пуховике, пинал ногой замёрзшую лужу.
— Явилась, — процедила свекровь, увидев Наташу. — Деньги принесла?
— Принесла, — кивнула Наташа, крепче сжимая ручку сумки.
— Ну, давай сюда, чего ждёшь? — Ирина Петровна шагнула вперёд, протянув руку.
— Не здесь, — Наташа отступила на шаг. — В доме. Чтобы ветер не разнёс, если считать будете.
Она кивнула на покосившуюся дверь. Кирилл хмыкнул, но пошёл к двери. Он толкнул её плечом, и та, поддалась, открывая тёмный зев сеней.
Внутри пахло сыростью, плесенью и мышами. Сквозь заколоченные окна пробивались тонкие полоски света. Наташа встала у стола, заваленного старым тряпьём. Ирина Петровна и Кирилл стояли напротив, загораживая выход.
— Давай сюда, — потребовала свекровь.
Наташа медленно положила сумку на стол. Расстегнула молнию. Краем глаза она видела, как жадно свекровь смотрит внутрь, как Кирилл переступил с ноги на ногу.
— Проверяй, — сказала Наташа тихо, доставая одну из пачек «денег».
Ирина Петровна выхватила её, повертела в руках, поднесла к глазам, пытаясь рассмотреть в полумраке. Кирилл шагнул ближе, вглядываясь.
— А что-то они хрустят не так, — нахмурилась свекровь, сдавив пачку пальцами. — Тут...
В этот момент Наташа, действуя быстро и чётко, как и репетировала сотню раз ночью, выхватила из сумки нож. Она не целилась в Кирилла. Она сделала выпад вперёд и вверх, целясь в лицо свекрови.
— Вот твои деньги, ведьма! — выкрикнула она.
Ирина Петровна взвизгнула и отшатнулась, взмахнув руками. Пачка газеты вылетела и рассыпалась. Кирилл, увидев нож, инстинктивно рванул вперёд, чтобы защитить мать. Он споткнулся о какой-то ящик, потерял равновесие и, пытаясь удержаться, схватился за Наташу.
Пошла борьба. Грязная, нелепая, полная звериного рычания и визга. Наташа не чувствовала ни страха, ни боли. Она чувствовала только холодную сталь в руке и желание, чтобы это всё закончилось. Она била вслепую, не разбирая, куда попадает.
Вдруг Кирилл замер. Издал странный, булькающий звук и начал оседать на пол, зажимая живот. Его руки мгновенно стали красными.
— Сынок! — дикий, нечеловеческий вопль Ирины Петровны разорвал тишину дачи.
Наташа замерла, глядя на нож в своей руке. Лезвие было красным. Она смотрела, как Кирилл корчится на грязном полу, как Ирина Петровна падает рядом с ним на колени, пытаясь зажать рану, как её крики переходят в вой.
— Скорая! — заорала свекровь, подняв на Наташу совершенно безумные глаза. — Вызови скорую! Убью! Он же истекает кровью!
Наташа попятилась к выходу. В голове было пусто. Она не хотела убивать Кирилла. Или хотела? Она уже не понимала. План был другим. План был — напугать, угрожать, возможно, ранить свекровь, но не это. Не это.
— Мама... — прохрипел Кирилл, и этот тихий, почти детский голос привёл Наташу в чувство.
Она выронила нож. Он со звоном упал на бетонный пол. Она выбежала из дома, споткнулась на крыльце, упала на колени.
- Убью, убью! - из дома доносился крик Ирины.
Наташа вдруг осознала, что нужно доделать дело до конца.
Она вернулась в дом. Бывшая свекровь продолжала рыдать уже над бездыханным телом сына. Наталья подняла с пола ножик и сделала то, что должна была сделать сразу. Позже, уже в электричке, она выкинет ножик в дырку между вагонами, всё было кончено.