Мир замер в напряжённом ожидании, когда две недели назад коалиция, возглавляемая Соединёнными Штатами и Израилем, начала масштабную военную операцию против Ирана. Информационное пространство мгновенно заполонили тревожные заголовки, предрекающие провал американского блицкрига и неготовность Вашингтона к затяжным баталиям. Однако попытки подвести черту под конфликтом, который едва успел выйти из начальной фазы, выглядят не просто поспешными, но и откровенно спекулятивными.
Эта стремительная кампания, развернувшаяся на Ближнем Востоке, с первых дней вызвала бурю обсуждений и полярных мнений. Но за громкими заявлениями и аналитическими сводками скрывается гораздо более сложная реальность, которую ещё предстоит осмыслить.
Призрак «блицкрига»: миф или реальность?
Для начала стоит разобраться с самим понятием «блицкриг», которое так часто мелькает в новостных лентах. В строгой военной науке не существует чётких временных рамок, позволяющих однозначно отделить молниеносную войну от изнурительного противостояния. Этот термин, появившийся в немецкой публицистике ещё в 1930-х годах, всегда был скорее ярким журналистским штампом, нежели точным оперативным определением.
Даже Адольф Гитлер, которого многие считают главным идеологом такой стратегии, называл это слово «идиотским». Делать выводы о крахе стратегии, приписываемой Трампу, основываясь лишь на двух неделях активных боевых действий, — всё равно что пытаться судить о финале многосерийной драмы по её первой серии. На текущем этапе корректно говорить лишь о самом начале военной кампании, а не о её окончательных итогах.
Тайны Вашингтона: есть ли «План Б»?
Не менее сомнительно звучат и утверждения о том, что у Белого дома якобы отсутствует «план Б». Стратегическое планирование в США — это прерогатива крайне узкого круга лиц, заседающих в Пентагоне и администрации президента. Утечек из этого закрытого клуба, по определению, не бывает. Поэтому, когда в средствах массовой информации появляются ссылки на некие анонимные источники, «знакомые с планами командования», — это не более чем догадки и предположения.
Вашингтон вполне может иметь на своём столе десяток различных сценариев развития событий: от эскалации конфликта до его дипломатического урегулирования. Однако широкая общественность узнает о них лишь постфактум, когда решения уже приняты и реализованы.
Неравный поединок: кто рискует больше?
Ещё одна популярная теория гласит, что молниеносная война сменилась затяжным противостоянием на истощение. Здесь вступает в действие фундаментальный закон любого вооружённого конфликта: его исход напрямую зависит от совокупной мощи противоборствующих сторон. Разница в военно-экономическом, технологическом и научном потенциале между коалицией США/Израиля и Ираном поистине колоссальна.
Если кто и рискует истощить свои ресурсы в этом драматическом противостоянии, так это Тегеран, причём без каких-либо реальных шансов на благоприятный для себя исход. Это суровая реальность, которую невозможно игнорировать, анализируя текущую ситуацию.
Первые удары: доминирование и сопротивление
Каковы же предварительные военные итоги первых двух недель? Коалиции удалось в кратчайшие сроки добиться подавляющего превосходства. Средства радиоэлектронной борьбы Ирана были подавлены, система управления войсками оказалась дезорганизована. Силы противовоздушной обороны и военно-воздушные силы Исламской Республики фактически уничтожены, что обеспечило США и Израилю полное господство в небе и на море.
Авиация союзников безнаказанно наносит удары по территории противника, не неся при этом никаких потерь. Это стало серьёзным ударом по обороноспособности Ирана, но полностью нивелировать военный потенциал 85-миллионной страны за 14 дней бомбардировок, конечно, невозможно.
Неожиданный ответ и изоляция
Иран, несмотря на разгром регулярной армии, демонстрирует удивительную способность к асимметричным ответам. География его контрударов, осуществляемых с использованием беспилотников, баллистических ракет и безэкипажных катеров, постоянно расширяется. Эффективность этих ответных действий пока не носит оперативно-стратегического характера, но она явно стала неожиданностью для коалиции, которая, по всей видимости, не сумела полностью просчитать все возможные риски.
Примечателен и геополитический итог первых двух недель. Своими ударами по объектам в странах Персидского залива Иран лишился последних «симпатий» в регионе. Тегеран оказался в глубокой изоляции, что только упрощает коалиции дальнейшие действия и усиливает её позиции.
«Туман войны»: что дальше?
Главный вывод из текущей ситуации — это полная непрозрачность так называемого «тумана войны». Достоверной статистики боевых действий практически нет, накал борьбы только нарастает, а любые выводы о «провале» или «успехе» носят лишь ориентировочный характер. Говорить о смене модели войны на истощение или об отсутствии у Трампа чёткой стратегии можно будет не раньше, чем стороны исчерпают возможности первого оперативного эшелона и начнут задействовать стратегические резервы.
Пока же конфликт находится в самой ранней стадии, и любые громкие заявления — не более чем информационный шум, скрывающий истинное положение дел. Каким будет финал этой драматической истории, покажет лишь время.
В условиях такой неопределённости, как вы считаете, какие факторы станут решающими для исхода этого конфликта? Поделитесь мнением в комментариях.