Cейчас формально Ормузский пролив открыт. Но действия администрации Трампа совершенно не предсказуемы. Например, во вторник министр энергетики США [Крис Райт] заявил, что Соединенные Штаты начали военное сопровождение танкеров и уже какой-то один из танкеров Саудовской Аравии спокойно препроводили — то ли в Ормузский пролив, то ли из Ормузского пролива. Рынок отреагировал с энтузиазмом, акции поднялись, цена на нефть несколько упала. В среду господин Райт свое заявление дезавуировал, рынки упали, цена на нефть поднялась. То есть сейчас рынок находится в таком вот динамическом ожидании — и любое высказывание администрации Трампа может сдвинуть цены либо в ту ли в другую сторону.
— Вы заговорили про Ормузский пролив. Накануне как раз появились новости, что Иран то ли объявил, то ли уже начал минировать Ормузский пролив. Если это произойдет, давайте еще раз проговорим — какой может быть цена? И следующий вопрос: у мировой экономики вообще "план Б" на этот случай был какой-то? Я напомню, что 20% мировой нефти идет через Ормузский пролив.
— Разделим ваш вопрос на два. Да, действительно информация такая есть, они планируют минировать, если им, правда, американские военно-морские силы это позволят. И у Ирана есть еще один очень уязвимый элемент инфраструктуры — это остров Харк. Он находится примерно в 15-ти милях от побережья Ирана, там сосредоточено 90% экспортных мощностей Ирана. Если этот остров подвергнуть бомбардировке или просто захватить — а пока его не трогают ни американцы, ни израильтяне, — то Иран окажется в очень тяжелом положении. И тогда, безусловно, война может перейти в совершенно другую стадию.
Что касается "плана Б" на случай такого вот геополитического шока — то глобально "плана Б" не было. Потому что если бы он был, то страны ОПЕК, наверное, быстро бы нарастили добычу. Саудовская Аравия одна из немногих стран, у которых есть резервные мощности, правда, они недостаточны, чтобы восполнить полную потерю нефти из стран Персидского залива. Но два-четыре миллиона [баррелей в сутки] она может добавить. Другие страны, совместно страны ОПЕК, могут добавить еще примерно столько же — и, по крайней мере, если не полностью компенсировать потерю нефти, проходящей через Персидский залив, то в какой-то степени смягчить этот удар.
Но вообще по тому, что происходит, можно сказать, что отрасль совершенно была к этому не готова и долговременные риски не просчитывала.
— Можно ли тогда сказать, что и администрация Трампа не совсем просчитывала эти риски, когда принимала решение о переходе конфликта в более острую фазу? Иран ведь не скрывал, что Ормузский пролив — это один из рычагов влияния, что он может быть перекрыт и будет перекрыт в случае обострения ситуации и военного конфликта.
— Мне кажется, администрация Трампа попала в ту же западню, в которую попал Путин, рассчитывая на трехдневный блицкриг в Украине. Волнения в Иране в январе — начале февраля этого года убедили, видимо, Трампа и его администрацию в том, что режим Ирана сейчас достаточно ослаблен. Он действительно ослаблен, действительно, основания так считать были. Однако он далеко не так ослаблен, как, допустим, режим Венесуэлы, где достаточно было удалить одного человека — и режим, оставшийся у власти, полностью подчинился администрации Трампа. Здесь, во-первых, страна гораздо больше — 92 миллиона населения. Эта страна имеет достаточно длительную историю взаимоотношений с Соединенными Штатами: например, свержение правительство [Мохаммеда] Моссадыка в 1953 году и [отмена] национализации запасов нефти, а затем и всевозможные санкции против против Ирана. То есть здесь действительно, на мой взгляд, Трамп и его администрация просчитались. Война вот уже вторую неделю идет, через несколько дней будет две недели. И Трамп впервые позавчера заговорил сначала о трех-четырех неделях, сейчас он говорит уже о месяце — полутора месяцах. А это, безусловно, может привести к тому, что нефть опять подскочит — и в этот раз она уже так быстро не опустится.
— Хочется перейти к тому, кто же от всего этого выиграет. Кто выигрывает, а кто больше всего проигрывает сейчас от этих скачков цен на нефть?
— Бенефициары в данном случае пассивные. Они, собственно говоря, для этого ничего не делали — я имею в виду исключительно в энергетической сфере, в экономической сфере. Главным бенефициаром я считаю, естественно, Россию, потому что Россия находилась в довольно плачевном положении до этого, особенно с последними санкциями США против "Лукойла" и "Роснефти". Сейчас, обратите внимание, про эти санкции никто не вспоминает. Предельный срок продажи "Лукойлом" своих активов уже давно прошел, 28 февраля, — никто об этом не вспоминает. "Роснефть" опять начала поставлять нефть в Индию и, более того, сама перерабатывать свою же нефть, потому что она является одним из крупнейших акционеров крупнейшего международного нефтеперерабатывающего комплекса Reliance. Ценовые ограничения — $60 в США за баррель для российской нефти и $47,6 в Европе — они сейчас просто технически неисполнимы. Потому что цена Urals настолько высока, и вообще нефть подскочила настолько высоко, что страны сейчас уже просто не смотрят на эти "шапки" и совершенно спокойно закупают нефть по цене гораздо выше, чем эти самые "шапки".
То есть Россия, безусловно, выгадала, но здесь, что называется, палка о двух концах. Если эту палку перегнуть и цена на нефть действительно "зашкалит", то начнется мировая рецессия — и цены на нефть упадут. Это такое явление, которое называется "нефть съедает саму себя". И, конечно, Россия тогда из бенефициара превратится в лузера.
Соединенные Штаты, с одной стороны, оказались бенефициарами, потому что они практически не зависят от импорта. 17% примерно импортируют Соединенные Штаты, и не потому, что очень нужно, а потому что просто удобно из Канады ввозить нефть и нефтепродукты в северные штаты. США совершенно никак больше не зависят от Ближнего Востока в этом плане. Более того, США пользуются сейчас тем, что Катар прекратил как добычу, так и сжижение природного газа, и Соединенные Штаты начали активно, еще в больших объемах поставлять СПГ Европу. То есть США оказались, с одной стороны, бенефициаром. С другой стороны, увеличение энергозатрат привело к увеличению стоимости товаров импортных — в первую очередь, китайских — и все равно косвенно ударило по нефтеперерабатывающей отрасли Соединенных Штатов. Вот уже есть фотографии с бензоколонок в Калифорнии, где цена бензина уже $5,15–5,25 за галлон, а цена дизельного топлива уже превышает $6,5. В Соединенных Штатах традиционно дизель стоит дороже, чем бензин.
То есть назвать стопроцентным бенефициаром, я думаю, можно Россию, потому что в краткосрочном плане это для нее как спасительная соломинка. Соединенные Штаты можно назвать относительным бенефициаром.
— По данным Reuters, администрация Дональда Трампа рассматривает возможность смягчения нефтяных санкций против России, чтобы не допустить дальнейшего роста цен. А Минфин США выдал Индии 30-дневное разрешение на покупку российской нефти, которая уже находится в море. Как думаете, какие еще послабления для российской нефтянки могут последовать, если все будет развиваться так, как сейчас?
— Практически никаких. Так сказать, Россия работает на пределе своих возможностей — я имею в виду в добывающей отрасли. Россия сейчас добывает 9,3–9,7 миллионов баррелей в сутки. В свое время ОПЕК+, в состав которого входит Россия как ассоциированный член, увеличил квоты — и Россия даже эти квоты увеличенные не выбирает, потому что вообще с нефтяной отраслью России происходят не очень хорошие ситуации. Эта отрасль очень капиталоемкая, она хронически недоинвестирована, и проблемы с этой отраслью начались задолго до войны с Украиной. Запасы делятся на достоверные, вероятные и возможные — в зависимости от вероятности их рентабельного извлечения. Так вот достоверные запасы, вероятность прибыльного извлечения которых 90% и больше, — они практически в России выбраны. России надо вкладывать дополнительные средства для того, чтобы переводить вероятные и возможные запасы в категорию достоверных, но для этого нужны большие инвестиции. В России за последние 20 лет не открыто ни одного крупного месторождения нефти, поэтому качество нефти Urals меняется. Она тяжелеет и в ней все больше серы, в смеси Urals все больше тяжелой высокосернистой нефти из Поволжья — и все меньше более легкой низкосернистой нефти из Западной Сибири. А чтобы разрабатывать сланцевую нефть, Баженовскую свиту, где нефти очень много, требуется технология горизонтального бурения и гидроразрыва пласта. Это технология, которая была разработана в Советском Союзе в 50-е годы прошлого века, но монетизирована и коммерциализирована только Соединенными Штатами в 21-м веке.
— Будет ли тогда справедливым сказать, что даже при каком-то идеальном для Кремля сценарии, когда война затягивается в Иране, иранская нефть полностью уходит с рынка, например, — что Москва даже в этом случае не сможет в Азии иранскую долю рынка занять и диктовать свои цены?
— Ну, иранская нефть уже ушла с рынка, потому что первое, что сделали Соединенные Штаты — ввели блокаду с внешней стороны Ормузского пролива. Это примерно 1,3–1,5 миллионов баррелей в день. Практически вся эта нефть, 95 ее процентов, закупалась Китаем и составляла примерно 7–8% от суточной потребности Китая в нефти, которая составляет с 16,3–16,7 миллионов баррелей в день. В этом случае Россия, безусловно, иранскую нефть заменить не может. Поскольку спрос на российскую нефть теперь сильно превышает ее предложение — что было не так до начала войны в Персидском заливе — Россия уже поставлять на международный рынок больше не может. Она поставляет 4-5 миллионов баррелей сырой нефти, и остальное — это нефтепродукты. У нее есть еще межправительственные обязательства со странами, входящими в организацию экономического сотрудничества бывших республик Советского Союза — например, Кыргызстан Таджикистан, которые не имеют своей собственной топливной базы. Они получают примерно по 1,5 миллиона тонн в год российских нефтепродуктов.
То есть Россия в настоящий момент заместить, безусловно, полностью уход с рынка нефти Персидского залива не способна.
— В России государственные СМИ не скрывают радости по поводу роста цен на нефть. Но если посчитать, то из этих $85 или $90 или даже $100 за баррель — сколько реально доходит до российского бюджета? Учитывая все дисконты, которые Россия вынуждена применять, комиссии посредникам, гигантские затраты на "теневой флот". Если будет нефть стоить $100 за баррель — сколько из них попадет в бюджет?
— Российский бюджет свертывался исходя из прогноза $69,5 за баррель. То есть вот эту цену Россия думала получать даже в условиях достаточно серьезных санкций. Если вы назвали цифру $100 за баррель — я думаю, что $80–85 за баррель до российского бюджета дойдет. Ну, консервативно пускай будет $80. То есть если раньше я считал, еще буквально неделю назад, что Россия какое-то время краткосрочно может исполнять свой бюджет, но залатать дыры прошлые в бюджете она не сможет, то теперь мне кажется, что если такое положение продлится с Urals — почти $90 [за баррель он стоил], были дни, когда было и $100 — и если это продлится в течение трех-четырех месяцев, то российский бюджет будет в этом году будет абсолютно безубыточен.
— Но оговоримся давайте, что мы рассматриваем некий идеальный для Кремля сценарий, в действительности все вполне может пойти по другим сценариям. Вы упоминали возможную мировую рецессию, если цены на нефть будут очень высокими. А есть ли у США и у мировой экономики вообще какие-то рычаги остановить мировой экономический кризис, если будет полномасштабная нефтяная блокада на Ближнем Востоке? Распечатать запасы или еще что-то?
— В Соединенных Штатах запасы достаточно велики, это примерно 400 миллионов баррелей нефти, около полумиллиарда. Структура этих запасов и логистика запасов таковы, что Соединенные Штаты могут распечатывать до четырех миллионов баррелей в день. Это, конечно, большая величина, и она полностью покроет даже ту недостачу нефти, которая может быть при очень серьезном кризисе мировом. Администрация Джо Байдена в течение года по миллиону баррелей в день извлекала из этих запасов, и поэтому цены на бензин, несмотря на довольно напряженную ситуацию на Ближнем Востоке, связанную с войной Израиля с Хамасом, были под контролем.
Сейчас газета New York Times сообщает, что в администрации Трампа настоящая паника, они практически потеряли любой контроль над ценами. И они заявляют, с одной стороны, что они устроят государственные субсидии частным страховым компаниям, чтобы хотя бы страховку танкеров снизить до разумных пределов, — ведь сейчас один заход танкера стоимостью $100 миллионов в Персидский залив страхуется на сумму три-четыре миллиона долларов, а сейчас уже говорят и о пяти-шести. Это делает невыгодной чисто экономически операцию танкеров в Персидском заливе. И как я уже вам говорил, заявление о том, что Соединенные Штаты будут использовать военно-морской флот для защиты танкеров, тоже оказалось, скажем так, "липой". У администрации Трампа, мне кажется, сейчас нет инструмента воздействия на мировые цены, только достаточно быстрое завершение операции в Персидском заливе.