Приехав на Донбасс в апреле, я застал уже тёплую погоду. Я начал знакомиться с коллективом, изучать оружие и регулярно ездить на полигон.
Если честно, я не сказал бы, что был каким‑то опытным стрелком.
На вопрос заместителя командира, умею ли я стрелять, я ответил:
— Ну, пробовал пару раз, но особого опыта нет.
Приехав туда впервые, заместитель командира отвёл меня в сторону, взяв с собой автомат.
— Пекарь, попробуй, брат, — сказал он и указал мне на пару ростовых мишеней на разном расстоянии друг от друга.
Выстрел — попал. Ещё один, третий — один за одним я поражал цели.
— Ха, — улыбнулся командир, — не стыдно тогда.
И мы вернулись ко всем.
В этот же день я лёг за инструмент. Всё начинается со ста метров. Как их соберёшь, от того и выше результат покажешь. Хорошая серия из четырёх патронов. Относительно терпимо.
— КТ, для первого раза совсем неплохо, — сказал Кунай (Царствие небесное, дядь! Ты поверил в меня, и у меня получилось!).
И пошло‑поехало. Сколько я серий произвёл — не сосчитать. Звон в ушах. Парни давали советы: «Нужно привыкать к хлопкам. Не надо наушников, скоро привыкнешь». И со временем и результат улучшился, и звон в ушах покинул меня.
А я тратил время на спорт, изучение литературы и настрел.
На первых этапах моего знакомства с новой жизнью время летело, а я становился более опытным и понимал, что в скором времени и меня ждёт путь «за ленту». А что там? Я задавал вопросы и слушал истории, всё ближе знакомился с теми людьми, которые там бывали неоднократно. Они говорили на эту тему с улыбками и шутками. Обратив на это внимание, я понял, что не так уж и страшно, как я себе когда‑то представлял.
Помимо самомотивации на большие будущие походы, я слышал истории ещё в самом начале — в том автобусе, на котором мы отправились туда… И про «пятисотых» рассказы — это те, у кого психики не хватает для дела.
Гром Джамбо, брат, я помню твои советы: «Всё будет хорошо, всё будет нормально. И никогда не смотри, даже если очень любопытно».
А также слова, которые меня бодрили и будут бодрить до конца дней моих, сказанные однажды моим земляком из нашей группы: «Испугаешься — братва не поймёт».
Через некоторое время я уже не обращал внимания на залпы орудий, которые происходили относительно недалеко от меня. Знал немного о дронах — тогда это только начиналось. Время года было лето; я отметил это, потому что сезон — немаловажная часть «движухи».
Первый раз ты идёшь с напарником — об этом чуть позже, и я тоже вам расскажу. О том, как я это вижу, как у меня было в разные времена года: всегда по‑разному и, к сожалению, с разными людьми. Тьфу‑тьфу‑тьфу, все живы‑здоровы, просто так вышло, обстоятельства…
Лето светлеет рано, и поэтому мы выдвигаемся около четырёх утра. Тяжёлый рюкзак за плечами, провизия и необходимые вещи, чтобы выжить. Обязательно — перепроверенная аптечка, подогнанная под себя броня и туго затянутые берцы. Элементарные правила, которые могут выйти боком ещё на первых километрах, а впереди — восемь через посадки и кущи.
Жара, посадка, тропа, ориентиры — и мы в движении. Брат идёт впереди, я иду сзади, смотрю внимательно под ноги и рассматриваю, что происходит вокруг. Мусор, разбитые и жилые блиндажи, где‑то вдали сгоревшая техника. Честно? Для первого раза очень даже будоражит. Густые участки посадки, а затем — дотла выжженный участок. Открытка… Бег — и мы снова в зелёной части посадки.
Первые вражеские «фипиви» (дроны), пролетевшие над головой. Как я и написал выше, было начало, и они летели не чаще, чем раз в 25–30 минут. Поэтому в ту сторону, до города, мы дошли без происшествий и всегда оказывались на таких участках, где нас было не видно.
Устал ли я? Нет. Адреналин делает удивительные вещи в организме, в чём в дальнейшем я тоже убедился не раз.
Мы в городе…
Разбитый город после войны. Немного ещё не успевших эвакуироваться местных жителей, бездомные стаи голодных собак, огромные крысы — и это без преувеличения, здоровенные… Кругом дизентерия, и самая дорогая валюта — это вода с тушёнкой и бензин для генераторов.
Мы прошли небольшой частный сектор, по территории разбитой котельной вышли к пятиэтажкам. Прошли пару домов. Я обратил внимание, что справа на доме нет балкона и в стене огромная дыра, а в зале сидела старенькая бабушка. Она сидела на стуле и смотрела на улицу. Наши взгляды пересеклись, но мы пошли дальше, так как останавливаться и медлить на маршруте нельзя. Эта картина останется у меня в голове навсегда.
Встреча с Татарином (Царствие Небесное, брат!) — отличный был парень, я много слышал о нём хорошего. Мой друг его уже знал, я увидел впервые.
— Привет.
— Здорова.
— Нужно идти по разным домам, — сказал он.
На что мой первый номер объяснил, что я здесь впервые, и Татарин без вопросов предложил нам расположиться на одной точке.
Заброшенные квартиры, переделанные под свой лад — для выживания. И не дай бог провала наших штурмовиков — пришлось бы нам держать оборону и отбивать наступление врага.
Познакомились со старшим позиции и такими же ребятами, как мы, только с другим вооружением. Они рассказали про обстановку, опасные моменты и на что стоит обратить внимание. Всегда и везде должен быть человек на «фишке», и если мы пришли к ним, то и мы должны включаться и участвовать в общей жизни коллектива.
На самом деле, мне нравилось сидеть на «фишке», особенно ночью на Донбассе, когда нет луны. Ночи такие, хоть глаз коли, и тишина. Слышна где‑то очень далеко стрельба: обмен выстрелами артиллерии в сторону врага и прилёты обратно. Разный звук в зависимости от расстояния до прилета: свист, когда перелетает, и взрывы, когда миномёт или ствольная артиллерия ложит совсем рядом с тобой. Это всё надо уметь различать на звук, и это самое хорошее место, чтобы этому научиться.
Тут же я познакомился с танком. К сожалению, не своим. Однажды утром он начал разряжать свою карусель буквально в двухстах метрах правее нас, и я понял, что это за мощь. Выход — хлопок вдали, секунда‑две — разрыв. Выход — секунда‑две — и снова мощный разрыв, и так, пока не разрядит до последнего снаряда всю карусель.
Вывод: танк — самая страшная игрушка на поле, подумал я в тот момент, и оказался прав.
Мы расположились и начали нести службу. Первая крыша — лёжка, и просто смотреть через ТРК (в простонародье — «труба разведчика») в горизонт, находя разные для себя объекты и рассматривая их более внимательно, рассуждая в голове, где бы сидел, если бы был по ту сторону.
Несколько выстрелов для пристрелки на местности по выдуманным целям на расстояние 475 метров. Я смотрю как наблюдатель и корректировщик, а первый номер производит выстрел. Даю команду после выстрела: «Цель!»
— Ну, можно взять на одну десятую правее, — сказал я, и последующие два выстрела пришли туда, куда я и имел в виду: в отбитый кусок кирпича на трубе уцелевшей русской печи, в макушку трубы, которая одиноко стояла вдали.
Я также продублировал каждый выстрел с сообщением о результате попадания. И мы бодро взбодрились. Первая сработка — попадание в выдуманную цель. Чётко, опять положительные эмоции.
Убрав инструменты, мы готовились покинуть место. Не менее удивлённый Кот (старший позиции) быстро спустился через люк на последний этаж, и мы проследовали за ним вниз — пить чай и разговаривать про разные ситуации. Они были тут давно и имели опыт. Мне было интересно слушать рассказы и советы. Я многое принял для себя в первый выход.
Первый «ФИПИВИ» под окном — и я непонятным путём оказался на карачках в коридоре за стенкой на полу, потому что за ней ещё одна стена, вместе с ребятами, которые вышли, а кто‑то и был в подъезде в момент взрыва. Поняв, что все целы и здоровы, мы начали смеяться друг над другом и подкалывать, потому что бояться — нормально. Не бояться — только дураки. Есть страх, а есть паника — две разные вещи, и то и другое тут встречается. Как и в этом моменте, я всё так же убедился в свой первый выход.
С нами был наш человек с боевым опытом ещё с чеченской компании, прилично старше меня, но всё ещё с хорошими результатами работы и формой. Зато ему довелось попасть в очень серьёзный переплёт, вплоть до того, что позицию атаковали более двадцати «камикадзе». По тем временам это было из ряда вон выходящее. Ну, это была чистая правда: замес выдался тогда серьёзный, были в тот день и потери и«трёхсотые». Они с напарником умудрились выпрыгнуть.
Страх перед звуком (фипиви) наводил на него такой ужас,что он был готов забиться в любую щель, даже невзирая на свои не маленькие размеры. Паника!
Если рядом такой человек, ты, вероятно, на 90 % подхватишь его состояние и тоже начнёшь бояться.
Почему в Великую Отечественную войну дезертирство и паника карались вплоть до расстрела?Не потому, что людей было не жалко, а потому, что паника передавалась другим, словно зараза.
Я проверил это лично — работает. Сидим на кухне,окна забиты плотно. Резкий звук — он делает непроизвольное движение в другую комнату, и ты,хочешь или нет, дёргаешься за ним. Раз за разом, втечение дня и ночи, когда дежуришь в паре.
Та же кухня — знакомство с «полькой» (миномётом польского происхождения) под окном. Выкогда‑нибудь слышали, как он шелестит? Ущерба ноль, а эмоций — на ближайшие пару часов!
Наши продвигались успешно и давили противника знатно, поэтому в тот выход всё было относительно спокойно. И слава Богу, что это дало время познакомиться с обстановкой заочно, без боевых столкновений и всех вытекающих последствий.
Дорога домой по тем же тропинкам показалась незаметной. Рюкзаки пустые. Мы, относительно голодные, заросшие и с огромным желанием поскорее помыться, шли быстрым шагом к месту встречи, чтобы транспорт забрал нас без лишних разговоров, соблюдая дистанцию.
Я шёл со своими мыслями обо всём, что получил за это время, осмысливал пережитое и осознавал, что меня ждёт впереди.
Либо ты охотник, либо добыча. Третьего не дано.
— Ура! — уставшие, но целые, мы оказались наконтрольной точке.
Тот, кто приехал нас забирать, явно был рад нас видеть— это читалось по его лицу, он приветствовал нас сулыбкой. Взрослый мужчина с большим боевым опытом — для него мы были словно сыновья и повозрасту, и по опыту.
Быстрая погрузка — и мы уже едем в сторону зелёной зоны. Задаём вопросы об обстановке на фронте, передаем информацию из первых уст, узнаём новости из большого мира.
Первый холодный лимонад, душ, мороженое и хорошая сигарета… Немного полежать в тишине или в наушниках с музыкой на своей раскладушке после выхода — это незабываемое ощущение, дающее возможность в полной мере ощутить разницу.
Скорее всего, именно в такие моменты начинаешь по‑настоящему ценить жизнь и чувствовать её вкус.
Пару дней выходных, чтобы привести себя в порядок ихорошенько поспать. Сон — немаловажная частьвосстановления.
А потом — снова тренировки и подготовка к новому выходу…
Большое спасибо, что нашли время прочитать этотрассказ до конца. Если он вам понравился, будуискренне благодарен за лайк под другими моимипубликациями — для меня это лучшая поддержка. Яочень хочу радовать вас новыми работами чаще, ипостараюсь находить для этого время, несмотря назагруженность на основной работе.
🤙🏽