– Поздравьте меня, я выхожу замуж! – свекровь пришла с новостями, на фоне которых наша жизнь сильно изменилась

Сережа вернулся с работы и рухнул на стул.

– Случилось что? – спросила я, ставя чайник.

– Мать звонила. Говорит, квартиру придется продавать.

Я посмотрела вопросительно. Эта двушка была нашим единственным жильем. Свекровь когда-то вручила нам ключи, сказав, что это свадебный подарок. Переоформлять сразу не стали, но мы и не сомневались – это теперь наше.

– В смысле продавать? Куда мы денемся?

– У неё, видите ли, планы поменялись. Жизнь решила начать заново, – Сергей нервничал. – В субботу придет, все объяснит.

Я пыталась дозвониться до Тамары Ивановны в тот же вечер, но она лишь отмахнулась: «Дел по горло, потом поговорим». И голос у неё был какой-то слишком бодрый, почти счастливый. Меня это насторожило куда сильнее, чем если бы она рыдала в трубку.

В субботу свекровь явилась с тортом и сияющей улыбкой. Мы с Сережей переглянулись – от её обычной ворчливости не осталось и следа.

– Поздравьте меня, дети! – объявила она с порога. – Я выхожу замуж!

Тамаре Ивановне было под шестьдесят, и последние лет пятнадцать она кляла всех мужиков последними словами.

– Познакомьтесь, это Анатолий, – она втащила в прихожую улыбчивого мужчину в модных очках. – Мы решили не тянуть, купим домик за городом, будем жить для себя.

– А квартира причем? – спросил Сергей.

– Так на дом деньги нужны, – всплеснула руками свекровь. – Толик свою квартиру бывшей оставил, благородный! Так что продадим вашу, и все решится. Вы молодые, снимете пока что-то.

Я смотрела на этого «благородного» Толика и чувствовала, как внутри закипает злость. Он стоял и даже не смотрел в нашу сторону.

– А где мы будем жить? – повторила я.

– Ну найдете что-нибудь, – отмахнулась Тамара Ивановна. – Неужели вы против моего счастья? Я столько лет одна пахала!

Сережа молчал. Я видела, как у него ходят желваки.

– Месяц у вас есть, чтобы собраться, – подвела черту свекровь. – Мы с Толенькой уже присмотрели чудесный вариант.

Две недели пролетели. Мы искали съемное жилье, Сережа взял подработку, я тоже искала любую возможность заработать. О Толике мы старались не думать, но перед самым переездом случайно столкнулись с ним в магазине. Он был не один – какая-то женщина лет сорока висела на его руке и звонко смеялась его шуткам.

– О, молодежь! – узнал нас Анатолий, ничуть не смутившись. – А это Леночка, моя коллега.

Коллега смотрела на него откровенно влюбленными глазами. Я дернула Сережу за рукав и потащила к выходу.

Через неделю – звонок. Тамара Ивановна плакала. Приехав к ней, мы застали жуткую картину: свекровь сидела на кухне в окружении пустых бутылок и размазывала тушь по щекам.

– Уехал, гад, – всхлипывала она. – С этой своей Ленкой. Я квартиру свою продать хотела, а он… А она моложе!

Мы с Сережей переглянулись. Она сидела такая маленькая и несчастная, вся её спесь куда-то улетучилась.

– Мам, ты это… – Сергей присел рядом. – Не убивайся так.

– Вы простите меня, дуру старую, – шмыгала носом свекровь. – Возвращайтесь в квартиру. Я дура…

С одной стороны, мы могли вернуться. С другой – за эти недели мы с Сережей почувствовали себя по-настоящему взрослыми. Сами платили за съемную халупу, сами решали проблемы.

– Мы не вернемся, – сказала я. – Но вы, если что – приходите. Не чужие ведь.

Она вытерла глаза и кивнула. Мы справимся. Уже справляемся.