История казачьего возрождения — это путь от вольных степей до чиновничьих кабинетов. Атаманы за решёткой, миллиардные хищения и фраза, которая стала приговором всей системе. Разбираем, почему реестр превратил казаков в "ряженых" и кто платит за этот маскарад.
Атаман, который сказал правду
Если сам Владимир Громов — легендарный атаман, человек, которого невозможно заподозрить в излишней радикальности или неуважении к традициям, — бросает в адрес реестра горькую фразу, значит, дело действительно дрянь.
Его слова разлетелись по станицам и казачьим форумам, став народной мудростью нового времени:
«Хлопцы, пейте сырые яйца перепелиные, громче "ЛЮБО" кричать будете».
В этой фразе — вся анатомия сегодняшнего казачьего реестра. Это не просто ирония, это точный диагноз системы, где дух подменён формой, а традиция — бюрократическим отчётом. Если уж Громов, человек, десятилетиями служивший казачеству, говорит такое, значит, реестр окончательно и бесповоротно превратился в фуфло.
Часть 1: Перепелиные яйца и громкое "любо" — анатомия обмана
Давайте разберём громовскую метафору по косточкам. Почему она так точно бьёт в цель?
«Пейте сырые яйца перепелиные» — это намёк на народный, часто псевдонаучный, совет для силы голоса. Что-то простое, дешёвое, считающееся «полезным» для здоровья. Но это не та глубинная работа над собой, которая нужна настоящему воину. Это не изучение старинных напевов, не постановка грудного казачьего голоса, впитанного с молоком матери, не тот крик, что рвётся из души в минуту смертельной опасности. Это — быстрый, поверхностный лайфхак для симуляции мощи.
«Громче "любо" кричать будете» — вот она, цель. Не прочувствовать это "любо" до дрожи, не прожить его в кругу родичей после тяжёлой работы или удалой скачки, а именно громче кричать. Чтобы отчитаться перед начальством. Чтобы попали в отчёт. Чтобы на параде "заметили". Суть сводится к громкости, а не к содержанию.
Всё вместе — это рецепт создания идеального реестрового казака: человек, который тратит минимум усилий на суть (выпил яйцо), но максимум — на внешний эффект (орёт громче всех). Его «казачество» — это звук без смысла, активность без духа.
Часть 2: Не казаки, а работники по контракту
Что есть современный реестр с точки зрения истории? Это административное изобретение: список граждан, получивших право работать казаками.
Исторически казак рождался из воли, традиции и крови, передававшейся из поколения в поколение. Его "любо" — это естественный выдох, клич, часть внутреннего состояния. Сегодняшний реестровый казак — это гражданин, нанятый по контракту. Он действует по уставу, по приказу, по графику мероприятий. Его "любо" — это часть должностной инструкции, звуковой эффект для фотоотчёта перед губернатором.
Чиновники, стремясь создать удобную управляемую структуру, назначили "атаманов", расписали уставы и решили сверху, "какими должны быть казаки". Суть была выхолощена, осталась красивая оболочка. Но, как гласит пословица, «с паршивой овцы хоть шерсти клок». Власть, понимая силу исторического бренда, пытается извлечь политический капитал даже из такой имитации. Реестр становится инструментом, чтобы демонстрировать «поддержку традиций» и «массовость» казачьего движения. Показать президенту: вот, мол, верные союзники, в строю! Но шерсть-то — ненастоящая, ткань из неё — непрочная. Из бутафории не сделать традицию.
Часть 3: Два атамана и два чиновника — кто на самом деле рулил реестром?
А теперь о самом больном. Когда в системе появляются миллиардные бюджетные потоки, дух улетучивается окончательно, уступая место уголовным делам.
Аресты прокатились по казачьей вертикали, как шашка по стеклу. Посмотрите внимательнее на эту картину:
Александр Власов (вице-губернатор Краснодарского края, атаман Кубанского казачьего войска) и Виктор Гончаров (атаман Всевеликого войска Донского) — это не просто чиновники. Это выборные (хотя бы формально) атаманы, за которыми стояли тысячи казаков. Их "закрыли" в одной связке с гражданскими управленцами — Александром Тарарыкиным (вице-губернатор Краснодарского края) и Олегом Чемезовым (Свердловская область, экс-вице-губернатор).
Получился гремучий коктейль: шашка + бюджет.
В чём соль? Раньше казак кормился с земли и службы. Теперь — с гранта. Система устроена так, что атаман превращается в лоббиста финансовых потоков, а чиновник из администрации — в его «крышу» над реестром. Миллиарды рублей на форму, патриотическое воспитание и "возрождение" уходят в песок, а точнее — в карманы.
Власова, например, арестовали по обвинению в хищении денег, выделенных на нужды армии в зоне СВО. Ирония судьбы: за день до задержания он публично рапортовал об отставке и желании отправиться на фронт в составе бригады "Кубань". Не успел.
Часть 4: Историческая справка — как "воровство" стало нормой
Чтобы понять глубину падения, нужно вспомнить истоки. У казаков не было воровства в том смысле, который мы вкладываем сегодня. Суровые, гордые, разные — но подлость, кража общественного, предательство интересов круга считались грехом хуже убийства. Вора могли просто не принять в общество, изгнать, а то и казнить на месте. Казачья община держалась на круговой поруке, но поруке чести, а не беззакония.
Сегодня мы видим, как административная рента убивает традицию. Вместо служения Отечеству — обслуживание собственного кармана. Вместо защиты народа — сращивание с теми, кто этот народ грабит.
Часть 5: А был ли мальчик? Кто же тогда настоящий казак?
На фоне этого цирка с "ряжеными" возникает закономерный вопрос: а где же настоящие казаки? Кто сегодня имеет право называться этим гордым именем?
Ответ прост и сложен одновременно. Настоящие казаки сегодня — это не те, кто громче всех орёт "любо" на параде в позолоченных мундирах. Это те, кто тихо делает дело. Они воюют в 239-м гвардейском танковом Краснознамённом, орденов Суворова, Кутузова, Александра Невского казачьем полку (дислоцирован в Чебаркуле).
Они не кричат о патриотизме в Telegram-каналах, они просто берут в руки оружие и идут защищать Родину. Как заметил военный эксперт Андрей Красноперов: «Кто меньше всех говорит, тот на деле сейчас доказывает, что настоящий воин. А кто больше всех кричал, бил себя в грудь, вот эти самые ряженные, они так и остались ряженными — сидят в тылу».
Парадокс: те, кто числится в реестре и получает бюджетные миллионы на "патриотику", часто оказываются в тылу, а добровольцы, не имеющие чинов и регалий, едут на передовую за свой счёт и своими жизнями.
Заключение: Реестр как кормушка — приговор окончательный и обжалованию не подлежит?
Реестр в его нынешнем виде — это не служение, а кормушка. Скандалы, уголовные дела, аресты атаманов — это не "перегибы на местах", а системная проблема.
Когда возрождение сводится к громкости крика, а не к тихому сохранению памяти в семье, когда "казак по графику" получает деньги за ношение папахи, а настоящий воин остаётся без гроша, — это путь в никуда.
Фраза Громова «Хлопцы, пейте сырые яйца перепелиные, громче "ЛЮБО" кричать будете» стала не просто шуткой, а народной пословицей нового времени. Она вскрывает абсурд и опасность казачества "по бумажке".
Что делать? Ответ прост: нужен аудит каждого рубля, потраченного на "возрождение". Нужно распускать систему госреестра в её нынешнем виде, пока она окончательно не скомпрометировала само понятие "казак". Но главное — нужно перестать путать громкие крики с настоящим служением.
Истинное возрождение не нуждается в децибелах. Оно говорит само за себя — через дела, через преемственность поколений, через ту самую неуловимую, но настоящую казачью душу, которую нельзя вписать ни в один реестр и за которую не купишь медаль в киоске "Союзпечати". Потому что, как говорили старики, «не в яйцах сила, а в правде».
Газета «УРАЛЬСКИЙ КАЗАК»