Март 2026 года стал испытанием на прочность для сотен жителей Новосибирской области. Формально — из-за карантина по бешенству и пастереллезу. Фактически — из-за противостояния селян, не желающих отдавать скот на убой, и властей, действующих в условиях тяжелой эпизоотической ситуации. За сухими сводками о 50 очагах заболевания стоят трагедии конкретных людей, для которых корова — не статья в отчете, а единственная кормилица.
Цифры и география бедствия
Эпидемиологическая ситуация в регионе продолжает ухудшаться. Если в начале марта сообщалось о 42 очагах бешенства в пяти районах , то к середине месяца их число возросло до 50.
По состоянию на 14 марта 2026 года карантинные мероприятия охватывают десятки населенных пунктов. Режим ограничений введен в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском районах . Последними под ограничения попали село Кундран (Убинский округ), село Утянка (Доволенский округ), село Янченково (Тогучинский район) и деревня Тармакуль (Чановский округ) . На этих территориях запрещено перемещение животных, а также проведение любых выставок и ярмарок с участием скота.
Ситуация осложняется тем, что помимо бешенства зафиксированы вспышки пастереллеза — острого инфекционного заболевания бактериального происхождения. В феврале Федеральная служба по ветеринарному надзору присвоила региону статус «неблагополучного по пастереллёзу».
Снежная зима как катализатор
Специалисты сходятся во мнении, что причиной резкого роста заболеваемости стали аномальные погодные условия. Обильные снегопады привели к дефициту кормов для диких животных. Лисы, волки и енотовидные собаки, рискуя бескормицей, вынуждены были покинуть леса и приблизиться к человеческому жилью.
Именно контакт с дикими переносчиками стал причиной заражения домашнего скота, значительная часть которого, как выяснилось, не была своевременно вакцинирована. По данным депутата Госдумы Рената Сулейманова, уровень вакцинации животных в области в прошлом году составил всего 65%, что поставило регион в «опасную зону» еще до наступления кризиса.
Бунт на селе: «Делайте анализы, а не убивайте»
Если официальная позиция властей сводится к необходимости жестких мер для купирования инфекции, то жители пострадавших сел видят происходящее иначе. Эмоциональный пик конфликта пришелся на первые выходные марта в селе Козиха Ордынского района.
Люди вышли на дорогу, пытаясь заблокировать проезд техники ветеринарных служб. «Сделайте анализы крови, молока. Мы не против. Но пусть к нам приедет независимая экспертиза», — требуют селяне. «Нас просто уничтожают», — заявляют они в отчаянии . Особый резонанс получила фраза одной из жительниц: «Тогда и нас сжигайте вместе с коровами!».
Волна протестов перекинулась и на другие территории. Аналогичные инциденты произошли в поселениях Новоключи и Лукошино Купинского района, где фермеры также пытались помешать эвакуации скота.
По неподтвержденным официально данным, которые распространяются в социальных сетях и телеграм-каналах, размер компенсации может составлять всего 171 рубль за килограмм мяса, что значительно ниже рыночной стоимости.
Конфликт интерпретаций: бешенство или «не-ящур»?
Ключевой вопрос, который сегодня волнует и юристов, и общественность: насколько законны применяемые методы?
Адвокат Полина Красоусская в комментарии РБК обратила внимание на важную деталь. Действующие ветеринарные правила (Приказ Минсельхоза № 770) предписывают при пастереллезе не уничтожение животных, а их лечение антибиотиками и гипериммунной сывороткой. Убой допускается лишь в исключительных случаях.
«Если предположить, что в роликах в соцсетях и обращениях граждан озвучены правдивые факты, то в действиях должностных лиц будет усматриваться превышение полномочий и нарушение закона, — отмечает эксперт. — По пастереллезу живых животных изымать незаконно, также незаконно при изъятии не предоставлять собственникам на руки документы, на основании которых эти процедуры производятся».
В самом Минсельхозе настаивают, что все действия проводятся строго в рамках законодательства, а решение об изъятии принимается правительством региона на основании Постановления Правительства РФ № 310.
В кулуарах ситуацию уже окрестили новым термином — «не-ящур». Хотя официально ящур не подтвержден, методы борьбы (полное уничтожение поголовья в очаге) подозрительно напоминают именно правила борьбы с этим заболеванием (Приказ № 157), которые предписывают жесткую зачистку территории.
Вмешательство СКР и политическое измерение
Ситуация вышла за рамки сугубо ветеринарной проблемы. Следственный комитет России организовал проверку возможных нарушений со стороны должностных лиц Министерства сельского хозяйства Новосибирской области. Поводом стали как раз жалобы жителей села Козиха.
Депутат Госдумы Ренат Сулейманов, представляющий в регионе КПРФ, не стесняется в выражениях, называя происходящее «катастрофой на селе». По его мнению, массовое изъятие скота в личных подсобных хозяйствах может иметь долгосрочные последствия: люди просто откажутся заводить животных заново, что нанесет непоправимый удар по сельхозпроизводству.
«Если только в личном подсобном хозяйстве этот скот будет вырезан, то люди некоторые откажутся скотину снова содержать. Мы ведь и сейчас видим, что в ряде населенных пунктов можно по пальцам пересчитать такие хозяйства, в то время как раньше это было чуть ли не в каждом дворе», — констатирует депутат.
Цена вопроса
За фасадом политических и юридических споров — главное. В области, где по сравнению с советским периодом поголовье крупного рогатого скота сократилось в 3-4 раза (с миллиона до примерно 350 тысяч), каждая корова на счету.
По неофициальным данным, только в Купинском районе уничтожено более тысячи голов КРС, почти тысяча животных забита в селе Калиновка Карасукского района.
Власти обещают компенсации и призывают к пониманию, эксперты говорят о превышении полномочий, а жители продолжают бороться за то, что считают своим правом — право на независимую экспертизу и справедливую оценку. Развязка этой истории, судя по всему, наступит еще нескоро.