*** Едем на вечер памяти поэта и воина Ивана Лукина в Литературный институт имени Горького. Иван погиб два года назад в мариупольском замесе. Выехали пораньше. Опаздывать не люблю. Маршрутка, электричка, метро... Чем ближе к месту высадки, тем тяжелее твоя рука, обвившая мою. Ты вся в этой руке. Стараюсь держать спину ровно, не заваливаться набок. Тебе нужна крепкая опора, мне нравится быть ею. Поэтому улыбаюсь. В переходе с Тверской на Пушкинскую музыканты поют советский рок. Не останавливаемся, идем слаженным шагом. От нахлынувшей гордости за себя подпеваю финальную фразу припева. Громко, с завидной хрипотцой. Отшатываешься. Сперва смущаюсь. Первая мысль о том, что не попал в ноты и тебе неловко держаться за человека, у которого напрочь отсутствует слух. – Кругом смерть! – кричишь, – вы будете смотреть на фотографию и говорить о смерти. Парень погиб, молодой, красивый, а вы будете читать его стихи. Вы будете читать стихи парня, которого нет. Смущение ушло, пришло изумление. В