Галина Ивановна дернула хромированную ручку дверцы. Заперто.
Белый арендованный лимузин стоял у подъезда панельной многоэтажки. Вокруг толпились нарядные родственники с букетами в шуршащей упаковке. Позади сигналил кортеж из чужих машин, украшенных розовыми лентами. Соседи выглядывали с балконов.
Лена сидела на заднем кожаном сиденье. Она смотрела на мать сквозь тонированное стекло.
— Лена, открой сейчас же!
Галина Ивановна стукнула ладонью по окну. Ее высокая прическа слегка растрепалась от ветра.
— Ты что устроила? Время поджимает. Нам ехать пора. Загс через сорок минут закроется. Люди ждут.
Лена нажала кнопку стеклоподъемника. Стекло медленно поползло вниз. В прохладный салон ворвался уличный воздух, запах выхлопных газов и сладкого парфюма дальних родственников.
— Я никуда не поеду, — сказала Лена.
Она отцепила от волос шпильки, удерживающие фату. Сняла ее. Положила белую ткань на соседнее сиденье, поверх своей сумочки.
Галина Ивановна оглянулась на толпу гостей. Она поправила воротник бордового платья и просунула голову в окно.
— Тетка Надя из Саратова приехала, — заговорила мать громким шепотом. — Дядя Миша костюм купил ради такого случая. Катя с работы отгул взяла. Позор-то какой.
— Пусть едут по домам.
— Какой по домам? Ресторан оплачен. Там кучу денег вбухали. Почти всю мою заначку. Горячее стынет. Закуски на столах расставлены. Ты не можешь вот так всё отменить из-за своих капризов. Мы за один лимузин отдали кругленькую сумму.
Лена усмехнулась. Капризы.
Еще сегодня утром она была счастлива. Вадим казался надежным. Они познакомились год назад через общих друзей на даче. Он ухаживал. Дарил цветы без повода, готовил завтраки по выходным, сам чинил кран в ванной без напоминаний.
Полгода назад Вадим перебрался к ней. Трехкомнатная квартира в хорошем районе досталась Лене от отца. Ремонт там был старый, но зато стены свои, без ипотек и арендной платы. Жили дружно. Вадим строил планы на будущее, выбирал обои для спальни, приценивался к новой мебели в гостиную.
Свадьбу Лена не хотела. Она предлагала расписаться и посидеть вдвоем. Но Галина Ивановна устроила скандал. Единственная дочь выходит замуж — нужно всё как у людей. Чтобы не хуже, чем у соседей. Чтобы платье белое, машины с кольцами и полсотни гостей в хорошем зале.
Лена сдалась. Сказка рухнула час назад.
Кортеж уже стоял у подъезда. Жених с невестой должны были спуститься вместе, позируя фотографу на лестнице. Лена вспомнила про забытый паспорт, когда они стояли у лифта. Она оставила Вадима с гостями и вернулась в квартиру одна.
Лена разулась у порога, чтобы не пачкать белый подол платья о грязный коврик. Прошла в коридор. Вадим в этот момент был на кухне. Он пришел забрать забытые кольца. Он говорил по телефону со своим армейским другом Саней. Громко. Уверенно.
Лена застыла у вешалки.
Она услышала всё. И про огромные долги в микрозаймах, которые он набрал на спортивные ставки. И про то, что зарплаты Вадима не хватает даже на погашение процентов. И про коллекторов, которые обрывают ему телефон каждую неделю с угрозами.
Но главным был план жениха. Прописаться в жениной трешке сразу после получения свидетельства о браке. Взять крупный кредит под залог этой самой недвижимости.
Она услышала фразу, сказанную Вадимом со смешком:
«Да потерплю эту старую дуру, Санек. Вариантов у меня нет. Хата огромная, центр почти. Она влюблена по уши, всё подпишет. Поною, скажу, что для нашего общего бизнеса надо. Без ее квартиры мне крышка».
Ей тридцать два года. Оказывается, она старая дура.
Лена молча взяла паспорт с тумбочки. Прикрыла за собой входную дверь. Спустилась вниз по лестнице, минуя лифт, подошла к лимузину, села внутрь и заблокировала двери до того, как Вадим успел выйти из подъезда с кольцами.
— Мам, свадьбы не будет, — повторила Лена. — Скажи гостям правду. Пусть едут в ресторан. Едят оплаченное горячее. Пьют за мое здоровье.
— Да что случилось? — Галина Ивановна оперлась руками о дверцу машины. — Поругались? Прямо перед выездом? Ну бывает, нервы. Вадик там места себе не находит. Бегает по двору, курит одну за другой.
— Вадик считает варианты.
Я за паспортом возвращалась. И подслушала его разговор с дружком по телефону.
Она пересказала матери план жениха. Без эмоций, одними фактами. Про ставки. Про долги. Про фиктивную прописку ради кредита. Про залог отцовской квартиры. Про старую дуру.
Лена ждала, что мать испугается за дочь. Бросится защищать ее, разгонит гостей и сама отменит выезд в загс.
Галина Ивановна выслушала. Оглянулась на толпу гостей. Вон тетка Надя шепчется с соседкой. Вон фотограф переминается с ноги на ногу, поглядывая на часы.
— И что? — спросила мать.
Лена моргнула. Гудение машин на улице будто исчезло.
— В смысле — и что? Мам, он хочет заложить мою квартиру. Он альфонс. Ему не я нужна, ему прописка и деньги нужны на покрытие своих долгов.
— У всех сейчас долги. Время нынче такое. Расплатится. Семья для того и нужна, чтобы помогать в трудную минуту. Пропишешь, ничего страшного не случится. Мужик должен чувствовать себя хозяином в доме.
Лена сидела неподвижно. Кожа сиденья холодила спину сквозь тонкое платье.
— Он назвал меня старой дурой, которая нужна только ради трешки. Мам, ты слышишь меня? Я всё слышала.
— А ты молодая, что ли? Тебе тридцать два года. Кому ты нужна сейчас с таким характером?
Очередь стоит? Разбирать будут? Вадик мужик видный, не пьет, работает стабильно. Ну оступился с деньгами по молодости. Выйдешь замуж, возьмешь его бюджет в свои руки. Стерпится. Идеальных не бывает.
Лена смотрела на женщину в окне.
Ресторан. Тетка Надя из Саратова. Позор перед соседками у подъезда. Оплаченный фотограф. Вот что было важно для матери. А то, что родная дочь останется на улице, без квартиры и с чужими долгами — это мелочи. Главное — статус замужней женщины. Главное, чтобы люди не шептались за спиной. Галина Ивановна всегда так жила. Когда отец Лены уходил из семьи, мать тоже просила его остаться хотя бы для вида, чтобы перед знакомыми стыдно не было.
— Отойди от машины, — сказала Лена.
— Ленусик!
В окно протиснулось лицо Вадима. Жених поправил сбившуюся набок бабочку.
— Зай, ты чего тут закрылась? — Вадим попытался выдавить свою фирменную обаятельную улыбку. — Мы опаздываем. Расписываться пора. Гости волнуются. Выходи, поехали.
— Санек на свадьбу приехал? — спросила Лена.
Улыбка Вадима пропала. Пальцы, лежащие на дверце машины, напряглись.
— Какой Санек?
— Тот самый. С которым ты час назад по телефону говорил. На моей кухне. Про старую дуру и залог квартиры ради твоих ставок.
Вадим посмотрел на нее. Его лицо потеряло обаяние. Черты стали жесткими.
— Ты не так поняла, малыш. Это мужские разговоры. Мы прикалывались. Фигня это всё. Просто треп.
— Фигня — это твои микрозаймы. Хватит.
Лена потянулась к кнопке стеклоподъемника.
— Вещи свои заберешь завтра. Ключи можешь оставить в почтовом ящике на первом этаже.
— Ленка, не дури.
Вадим ухватился за край стекла, не давая ему подняться. Тон стал другим. Обаятельный жених исчез.
— Гости здесь. Бабки за всё уплачены немалые. Выходи из машины, кому говорю. Ты мне всю малину сейчас испортишь.
— Убери руки.
Лена посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Вадим отдернул пальцы со стекла.
Тут же Галина Ивановна оттолкнула несостоявшегося зятя плечом. Она снова ухватилась за край окна.
— Ты должна простить его! — сказала мать. — Все так живут. Родня засмеет. Завтра же пожалеешь, что одна осталась.
Лена перевела взгляд с лица матери на Вадима, который смотрел на нее со злостью. Посмотрела на толпу родственников с букетами, которые откровенно пялились на их перепалку.
— Я подслушала его ложь, и мой выбор сделан.
Она нажала на кнопку. Стекло поехало вверх, отсекая голос матери, ругань жениха и гул гостей.
Лена откинулась на спинку сиденья. Посмотрела вперед. Водитель лимузина, немолодой мужчина в фуражке, смотрел на приборную панель.
— Поехали.
— Куда едем? — спросил водитель, заводя двигатель.
— В любой торговый центр. Подальше отсюда.
Длинная машина тронулась с места, оставляя позади растерянную толпу у подъезда. Лена достала из сумочки телефон. Нашла номер мастера по вскрытию замков. Нажала кнопку вызова.
Входную дверь придется ломать. Ее ключи от квартиры остались лежать на тумбочке в коридоре рядом с паспортом.
Через неделю Лена сидела на своей кухне.
Замки мастер поменял в тот же вечер. Вещи Вадима она собрала в черные мусорные мешки и выставила на лестничную клетку. Забрал он их тихо, глубокой ночью. Больше не звонил и не появлялся. Видимо, нашел другой вариант решения своих финансовых проблем со ставками.
Телефон на кухонном столе коротко завибрировал. Звонила мать.
Лена сделала глоток воды и сняла трубку.
— Тетка Надя до сих пор со мной не разговаривает, — без приветствия начала Галина Ивановна. Ее голос был сухим. — Столько денег на билеты потратила из Саратова. А ресторан нам только половину суммы вернул. Управляющий сказал, продукты уже нарезали. Позор на весь город. Соседи косятся. Я из дома выйти спокойно не могу.
— Привет, мам. У меня всё хорошо, спасибо, что спросила.
— Ничего у тебя хорошего. Сидишь теперь одна в своей трешке. Ни мужа, ни семьи. И кому это надо было? Твою гордость никто не оценил. Могла бы и потерпеть, не барыня.
Лена провела рукой по гладкой столешнице.
— Мне, мам. Только мне.
Она сбросила вызов. Достала с верхней полки вазу, налила в нее чистой воды и поставила купленные по дороге с работы желтые тюльпаны. Сама себе купила. Без повода. В ее квартире было тихо, безопасно и пахло только ее духами.