Лето в тайге
Глава вторая
Утром Лёнька проснулся сам и, услышав, что родители уже встали, вышел на кухню.
Они сидели за столом и что-то обсуждали, а увидев сына, сразу засыпали его вопросами. И как он спал, и как себя чувствует, и что собирается сегодня делать.
Прихлёбывая горячий чай, Лёнька подробно отвечал на их вопросы. Ведь он понимал, что родители по нему соскучились и не знают, как ему угодить и что предложить.
Папа, поняв, что сыну заняться нечем, посоветовал:
— А ты посмотри библиотеку. Там я купил очень много интересных книг. Можешь их почитать. Или посмотри марки. Появилось много новых серий, да и старые серии я пополнил.
— Хорошо, посмотрю. — Хотя Лёньку такая перспектива не прельщала, что он проведёт целый день в копании книг и марок, поэтому на его лице папа не увидел особой радости, а мама, поняв настроение сына, тут же предложила:
— А пусть он лучше с Андрюшкой смородину соберёт. Того и гляди, она начнёт осыпаться.
— А что? — поддержал её папа. — Это очень полезное занятие. Вёдра найдёте на веранде, — усмехнулся он, и, расцеловав сына, родители ушли.
Лёнька походил по библиотеке, посмотрел на книжки, перелистал альбомы с марками и, посмотрев на часы, решил поднять Андрюшку.
Подойдя к кровати, он безжалостно сдёрнул с него одеяло со словами:
— Сэр! Нас ждут великие дела, — но, увидев, что тело братца сжалось в комочек и старается даже зарыться под подушку, гаркнул тому на ухо: — Подъём!!!
Андрюню подбросило как пружиной и он, стоя у кровати, только хлопал ресницами, ничего не понимая со сна, что же на самом деле произошло.
Увидев, что полдела сделано, Лёнька, взяв полусонного брата за плечи, отвёл его в ванную комнату, где тот, уже только после умывания, пришёл в себя.
Они позавтракали, и Лёнька выдал брату очередной приказ.
— Так! — важно начал он. — Мама сказала, чтобы мы собирали смородину.
Но такое торжественное заявление не вызвало у брата никакого энтузиазма. Это Лёнька увидел по его кислому лицу.
— Так! — продолжил он тем же начальственным тоном, не обращая внимания на поникшего Андрюню. — И где у нас тут находятся вёдра?
— Там, — обречённо выдавил младший брат и, понимая, что сопротивляться бесполезно, двинулся на веранду.
Найдя необходимую тару, братья вышли во двор.
Несколько смородиновых кустов росло перед главным крыльцом, а остальные раскиданы по огороду. Ягоды на всех кустах крупные, тёмно-синего цвета. Их оказалось так много, что из-за них порой даже и листья не просматривались.
Собирать ягоды особого труда не составляло. Лёнька полураскрытой ладонью только проводил вдоль ветки, как она полностью наполнялась сочными ягодами.
Первое ведро Лёнька собрал очень быстро, второе — помедленнее. Потом такая нудная работа стала ему надоедать, и он крикнул:
— Андрюня!
Но на его крик ответа не последовало.
Тогда Лёнька ещё раз, но уже громче крикнул:
— Андрюня-я! Ты где? – но ответа на свой призыв не услышал.
Тогда, отставив ведро, он обошёл весь огород, потом дом, но брата нигде и не нашёл, а увидев полунаполненное ведро около одного из кустов, понял, что сейчас он занимается этим неблагородным занятием в гордом одиночестве, а брат куда-то испарился.
Это не на шутку его разозлило. Попадись ему Андрюшка сейчас, то он бы немедленно схлопотал оплеуху, но брат пропал, и Лёньке пришлось подорвать индивидуальный предохранительный клапан и выпускать пар злости в атмосферу.
Но тут пришла на обед мама и, увидев два с лишним ведра собранной смородины, очень обрадовалась.
— Какие вы молодцы! — восторгалась она. — А мне бы пришлось на это тратить целый выходной! Вы так помогли мне. Сегодня же буду делать варенье. — Пообещала она, но, посмотрев по сторонам, поинтересовалась: — А где Андрюшка?
— Да тут соседские пацаны за ним зашли, и он с ними ушёл, — тут же соврал Лёнька, выгораживая брата.
— А кто заходил? — начала допытываться мама. — Олег или Миша? — попыталась она уточнить.
— Да я не видел, — продолжал сочинять Лёнька, — он только подбежал ко мне и сказал, что уходит с пацанами в овраг.
— А, ну понятно, — успокоилась мама, — значит, не на Зею купаться ушли.
— Нет, — продолжал гнуть ту же линию Лёнька, — про купание он ничего не говорил.
— Конечно, не говорил, — уже спокойным голосом продолжала мама, — ведь папа обещал нас свозить на Зею в воскресенье.
— Отлично! — Лёньке это уже начинало нравиться.
— А ты собери остатки. — Мама указала Лёньке на кусты вдоль огородного забора и, пообедав, ушла на работу.
Папа на обед так и не пришёл. У них происходило какое-то важное совещание, и он обедал в тресте.
А Лёньке ничего больше не оставалось, как продолжить сбор этой надоевшей ему смородины, стоявшей у него уже поперёк глотки.
К маминому приходу он обобрал оставшиеся кусты. Получилось почти пять вёдер. Лёнька всё удивлялся. Что же мама с ними будет делать? Ведь эту смородину перед приготовлением варенья надо и от грязи очистить. Это же сколько надо потратить времени, чтобы приготовить его! Одно его радовало, что он помог маме и сэкономил её время.
Папа пришёл поздно вечером, когда Лёнька уже полил огород.
Опять просмотр телевизора и снова надо идти спать. Что-то такой распорядок дня Лёньке нравился всё меньше и меньше.
Перед тем как пройти в спальню, Лёнька подошёл к папе:
— Слышь, пап. Я к пацанам сходить хочу да узнать, кто из одноклассников сейчас здесь находится, да кто чем занимается.
Папа, не ожидавший такого вопроса, в недоумении посмотрел на Лёньку, а тот, поняв по-своему его взгляд, тут же пояснил:
— Ты не переживай, такого, что после первого курса, больше не повторится.
Подумав, папа рассудил ответ Лёньки по-своему:
— Смотри сам. Тебе жить. Я думаю, что ничего не проходит бесследно и ты сделал для себя необходимые выводы.
— Да, сделал, — пожал плечами Лёнька. — Я уже и в прошлом году с корефанами не общался. Знаю только, что пару из них посадили за хулиганку, одного за то, что кого-то пырнул ножом, а остальные сами собой куда-то рассосались.
— Смотри сам, — ещё раз повторил папа. — Мне бы очень не хотелось, чтобы с мамочкой опять что-нибудь случилось из-за твоих, так называемых, приключений.
— Понял я, всё понял. — Лёнька подошёл к папе и поцеловал его в щёку. — Всё будет хорошо. Меня просто колотит от безделья. Я не знаю, чем ещё заняться. Понимаешь, - он внимательно посмотрел на папу, - привык я на судне всегда быть при деле. А тут… - и в безысходности развёл руками.
— Ну, если понял, то это замечательно. — Папа довольно улыбнулся. — А о твоём досуге я завтра подумаю. Ты об этом не беспокойся.
Папа похлопал сына по руке, и Лёнька пошёл спать.
Утром Лёнька дождался, когда родители уйдут на работу, послонялся по дому, посидел в библиотеке и всё-таки решил пойти проведать друзей и знакомых.
На улице опять обещался жаркий день, поэтому, надев лёгкую рубашку и парусиновые брюки, он вышел на улицу.
Ближе всех от него жил Черпак. Вот к нему-то он и направился. После стройотряда Лёнька его больше не видел, и ему хотелось узнать, где тот сейчас и что делает.
Поднявшись на второй этаж небольшого деревянного дома, где жил Сашка, он позвонил в дверь.
Дверь открыла мать Сашки. Увидев Лёньку, она радостно воскликнула:
— Ой, Лёнечка! А ты что здесь делаешь? Неужели и у тебя каникулы?
— Здравствуйте, тёть Маш, — вежливо обратился к ней Лёнька, переступив порог. — Да. Отпуск у меня в училище, вот я и приехал навестить родителей, — пояснил он и тут же спросил: — А Саша где? Что-то я давно его не видел. Ведь и у него, наверное, тоже каникулы?
— Да, да, — расстроенно покачала головой тётя Маша, — каникулы у него. Но он, не ты, — это она уже произнесла с обидой, — к родителям даже не заехал, а умотал куда-то строить какую-то железную дорогу.
— На БАМ, что ли? — вставил Лёнька.
— Вот-вот, — уже огорчённо продолжала тётя Маша, — на него сáмого, будь он трижды неладен. Всё ему хочется чего-то посмотреть да везде побывать. Ты-то вот по морям плаваешь да по заграницам ходишь, — она окинула Лёньку оценивающим взглядом с ног до головы, — а его, видите ли, в Сибирь куда-то потянуло. Тоже хочет чего-то доказать кому-то. — Покачала она головой.
— Ну он и даёт! — восхитился поступком друга Лёнька. — У нас тоже студенты из университета туда собирались. А нам не дали добро на стройотряд, потому что у всех практика была.
— И куда вы на этой своей практике-то уплыли? — в глазах тёти Маши появился неподдельный интерес.
— Некоторые за границу пошли, — начал перечислять Лёнька, — а у меня была индивидуальная практика, и мы ходили на линии Находка — Магадан.
— А-а, вона чё, — протянула тётя Маша.
Лёнька заметил, что долго разговаривать с ним разговаривать она не намерена, потому что дальше коридора его не пустила, поэтому, поняв ситуацию, Лёнька засобирался уходить.
— До свидания, тёть Маш, — перед уходом вежливо попрощался он. — Когда Саша приедет, то передавайте ему привет от меня.
— Обязательно передам, — так же вежливо попрощалась с ним тётя Маша и закрыла за Лёнькой дверь.
А что делать дальше? Лёнька в прострации стоял на улице. Тут же рядом жил Шугар, к которому он и направился.
Того тоже не оказалось дома, но его младшая сестра Катька сказала, что он сейчас на заводе, где работает слесарем.
— Передай ему привет от меня, — попросил её Лёнька.
— Хорошо. — Катька в знак согласия кивнула.
Толика Жука тоже не оказалось дома. Он работал в какой-то автоколонне и сейчас уехал куда-то на север области в командировку.
Остальных парней и девчонок тоже не нашёл. Или они уже уехали на учёбу или на работу, но уже не в Свободном, а в города, где сейчас жили.
Только Томка сидела дома, и Лёнька долго просидел с ней. Они пили чай и Томка, как всегда, взобралась на своего конька. Она восторгалась какими-то современными поэтами, какими-то прозаиками, с жаром рассказывала о каком-то новом романе какого-то модного писателя с экзотической фамилией.
Но Лёнька сейчас оказался так далёк от всего этого, так он ко всему этому почувствовал глубокое безразличие, что с трудом выслушав излияния Томки и с удовольствием чуть ли не удрал от неё.
К своему стыду, он за последние четыре года прочёл всего несколько художественных книжек и то, касающихся только морской тематики, а поэзией вообще не интересовался. Не понимал он её. Стихи для него звучали, как пустой звук. При прочтении последней строчки стиха он с трудом вспоминал, что поэт хотел сказать в его первых строках. А что уж тут говорить о каких-то молодых современных авторах, да писателях?
Лёнька, как говорил папа, вгрызался в гранит науки. Вот тут он точно мог дать фору многим. Он по любой теме, что преподавалась у них в училище, находил новые книги, даже если они и не рекомендовались по программе, и досконально их изучал. Так что времени на беллетристику у него практически не оставалось.
Да и курсантская жизнь мало к этому располагала.
С самого подъёма в шесть тридцать утра до отбоя в двадцать два часа они подчинялись строгому распорядку дня. Подъём, поверка, завтрак, занятия, обед, свободное время, самоподготовка, ужин, свободное время, поверка, отбой. Кроме того, приходилось ходить в наряды, на хозяйственные работы, строевые занятия и делать много того, что не предусматривалось уставом, а изобреталось или командиром роты, или вездесущими старшинами.
Так что сказать Томке что-то заумное о стихах, Лёнька ничего не мог, а сидел перед ней баран бараном и только с умным видом кивал на каждое её слово.
Но, когда он вышел от неё, то, вдохнув полной грудью горячий дневной воздух, направился домой только с одной мыслью: чтобы или в безделье провести ещё последние пару недель до отъезда, или сдохнуть.
Конечно, он понимал чувства родителей, что они его так долго не видели, очень по нему соскучились и хотят сделать ему всё самое хорошее, на что только способны. Даже пылинки сдувать. Но ведь он уже не тот школьник, с которым можно это всё делать. Он уже самостоятельный человек, отвыкший за эти несколько лет от такой назойливой родительской заботы и привыкший заботиться о себе сам.
Поэтому он решил, что вернётся домой и всё сделает для того, чтобы родители оставались довольными и счастливыми от его присутствием в доме.
Ведь это только две недели, а родителям они запомнятся надолго, и они будут ещё долго-долго обсуждать между собой их в длинные вечера, когда останутся одни.
Но события пошли совсем в другом русле.
Папа опять задержался на работе. Братья уже поливали огород, когда он вошёл во двор. Остановившись за спинами ребят, он громко известил их о своём прибытии:
— Приветствую всех работников сельского хозяйства! — шутливо возвестил он.
Братья тут же побросали шланги, лейки и радостно кинулись к папе.
Того не покидало хорошее настроение. Вернее, папа всегда придерживался правила: «Перед порогом дома оставь все свои заботы за спиной». Поэтому и сейчас его лицо излучало радость от встречи с сыновьями.
— Ну, и как у вас тут идут дела? — поинтересовался он, вопросительно посмотрев на Лёньку.
— Нормально идут наши дела, — громко и радостно возвестил Андрюня, а Лёнька с не меньшей радостью подтвердил:
— Всё нормально, пап.
— И как у тебя прошли встречи с твоими одноклассниками? — вновь задал вопрос папа.
— Да никаких встреч и не было, — с сожалением пожал плечами Лёнька.
— А что так? — с не меньшим интересом продолжил расспросы папа.
— Да у всех всё по-разному, — принялся рассказывать Лёнька. — Кто работает, кто уже уехал, а кто ещё не приехал…
Но тут папа перебил сына:
— Ничего страшного в этом нет. – От его слов Лёнька в недоумении посмотрел на папу. — Тебя это уже касаться не будет, - многозначительно начал папа.
— А почему? — Лёнька всё никак не мог понять, куда папа клонит разговор.
— Да потому, что вы завтра уезжаете. — Папа замолчал и многозначительно посмотрел на сыновей.
— Куда уезжаем? — опять ничего не понял Лёнька.
Кто уезжает, куда уезжает? Он знал, что через две недели он точно поедет на учёбу. Но — один. При чём тут папино выражение «вы уезжаете»?
— А уезжаете вы на рыбалку! — папа торжественно посмотрел на обалдевших от такого известия сыновей.
— Кто это «мы»? — это уже спросила вышедшая из дома мама. — И куда эти «мы» собираются уезжать?
Увидев маму, папа подошёл к ней и, обняв за плечи, уже спокойно продолжил:
— На рыбалку ребята на Октябрьский поедут. Я там с местными охотниками-рыболовами договорился. Ведь когда у Лёни будет ещё шанс побывать в тайге с его морской профессией? Пусть хоть сейчас он его использует и это надолго останется у него в памяти.
От таких слов Лёнька подошёл к папе и, обняв его за плечи, от души поблагодарил:
— Спасибо, пап.
— А я? — возмущённо чуть ли не прокричал Андрюшка. — Я что? Дома останусь?
— Почему дома? Я же сказал, что вы едете на рыбалку, — прервал его крики папа.
— А когда? — уже более спокойно Андрюшка смотрел на папу.
— Когда, когда? — пробурчал папа и, подняв глаза на маму, возвестил: — Завтра они поедут.
— Как завтра? — это уже чуть ли не в ужасе вырвалось у мамы. — Никаких завтра, — уже категорично заявила она, — их надо ещё собрать, а не выгонять из дома полуголыми.
— Какими полуголыми? — не понял её Лёнька. — У меня вся походная одежда лежит в шкафу. Я её только вчера проверял.
— И у меня всё готово, — это уже вставил Андрюня.
— А я купил им билеты на самолёт на завтра, — подытожил папа, — и завтра в восемь утра подъедет Гриша и отвезёт их в аэропорт.
От таких известий маму покинули силы, и она с полными слёз глазами смотрела на своих веселящихся мужиков.
Ребята же восприняли это известие о завтрашнем отъезде с энтузиазмом и, побросав все дела, бросились собирать необходимые для жизни в тайге вещи.
Лёнька уже имел такой опыт, а вот Андрюшка ехал в тайгу впервые.
Лёнька заставил вытащить его все вещи из рюкзака, накиданные им туда в спешке, и оставил только всё самое необходимое, а мама внесла уже свои коррективы в обмундирование обоих сыновей.
Но вскоре их суета прервалась папиными призывами:
— Всё готово! Идите кушать!
Когда папа звал кушать, требовалось срочно выполнять этот приказ, потому что на каждое опоздание он обижался. А сейчас братья своим послушанием хотели только отблагодарить папу за его подарок.
После ужина сборы продолжились уже под руководством папы и даже не последовало его ежевечерней шутки:
— Не пора ли, не пора, что мы делали вчера…
И без такого напоминания братья знали, что выспаться надо обязательно, поэтому сегодня их принуждать к этому не пришлось.
Конец второй главы
Полностью повесть «Лето в тайге» опубликована в книгах «Стройотряд» и «Становление».
Её можно посмотреть на сайтах: https://ridero.ru/books/stroiotryad/ и
https://ridero.ru/books/stanovlenie_3/