Представьте свидание вслепую.
Вы долго готовились, надели лучший костюм, пришли в модный ресторан. И тут выясняется, что ваш спутник — нефть. А вместо романтического ужина — драка на кухне между поварами. Вы сидите, смотрите на этот хаос и понимаете: счет за ужин все равно принесут вам.
Примерно это происходит сейчас на Ближнем Востоке.
В конце февраля США и Израиль начали военную операцию против Ирана . Конфликт мгновенно перекинулся на весь регион. Иран ударил по соседям, судоходство в Ормузском проливе парализовано , нефтехранилища горят, страховые компании в панике. А мы с вами сидим и смотрим на ценники в магазинах, пытаясь угадать: подорожает бензин или нет?
Давайте разбираться, как иранские ракеты долетают до нашего кошелька и кому эта война выгодна, кроме производителей бронежилетов.
Почему нефть танцует лезгинку
Ормузский пролив — это не просто узкое горлышко на карте. Через него проходит четверть всей мировой нефти и более 20% сжиженного природного газа .
Представьте, что это единственная труба в вашей квартире. Если её перекрыть, вода перестанет течь у всех соседей сверху донизу.
Сейчас эта труба практически парализована. Иранские удары по танкерам, страховые компании, которые отказываются страховать суда, идущие через пролив, — всё это остановило нормальное движение .
Результат закономерен: нефть марки Brent в первые дни марта подскакивала до 117 долларов за баррель — максимум с 2022 года . Потом немного откатилась, но всё равно держится выше 90-100 долларов.
А что наша Urals? Она тоже подорожала. С начала войны её цена выросла на 59% . Если до конфликта российскую нефть покупали по 50-52 доллара, то сейчас — около 70-80 .
Кто на этом свидании главный мажор
Казалось бы, всем хорошо. Нефть дорожает — экспортеры богатеют. Но в этой истории есть один товарищ, которому война в Иране принесла просто джекпот.
Россия.
Financial Times подсчитала: из-за роста цен на нефть Россия продаёт нефть и зарабатывает дополнительно 1,5 миллиарда долларов в день . Это не опечатка. Миллиард долларов. Каждый день.
К 13 марта бюджет уже получил от 13 до 19 миллиардов долларов сверхдоходов . Аналитики ждут, что до конца месяца добавится ещё 33-49 миллиардов .
Как так вышло? Ведь санкции никто не отменял, потолок цен в 60 долларов формально работает.
Сработало два фактора:
Первый. Китай и Индия — главные покупатели нашей нефти — раньше сокращали закупки из-за риска вторичных санкций. Но когда весь Персидский залив встал, выбирать не приходится. Индия, например, снова начала активно брать российскую нефть, да ещё и цену подняли .
Второй. США неожиданно ослабили давление на Индию, разрешив покупать российскую нефть, которая уже была в танкерах . А потом Дональд Трамп и вовсе заявил, что готов временно снять санкции с «некоторых стран», чтобы сбить цены .
Ирония судьбы: война, которую начали американцы, привела к тому, что они сами ослабили санкции против России. В политике, как и на свиданиях, иногда случаются неожиданные повороты.
А что с рублём?
Тут есть важный нюанс — бюджетное правило.
Его суть в том, чтобы сделать рубль независимым от скачков нефти . Если нефть дорожает, государство сокращает продажи валюты из резервов. Дополнительные нефтедоллары не попадают на рынок, и рубль не укрепляется слишком сильно.
Поэтому, даже при дорогой нефти, курс может оставаться стабильным. Спекулянты, конечно, поиграют в первые дни, но фундаментально баланс спроса и предложения валюты сильно не меняется .
Однако если война затянется и пролив останется закрыт надолго (месяц и больше), тут уже бюджетное правило может не спасти. В экстремальном сценарии нефть способна подскочить до 150 долларов . Тогда и рубль может существенно укрепиться. Но это ненадолго — дорогая нефть убивает спрос, и потом цены всё равно рухнут.
Риски, о которых молчат
Всё хорошо, пока мы смотрим только на нефтяные доходы. Но есть и обратная сторона.
Риск первый: голландская болезнь
Если нефть долго будет дорогой, рубль укрепится. Это сделает невыгодным всё остальное — промышленность, сельское хозяйство, несырьевой экспорт . Деньги потекут только в нефтянку, а остальные сектора начнут деградировать.
Риск второй: кризис как в 2008-м
Слишком дорогая нефть (за 100 долларов) приводит к тому, что её перестают покупать в прежних объёмах . Спрос падает, цены обваливаются, а за ними и доходы бюджета. В 2008-м нефть сначала взлетела до 140, а потом рухнула, утащив за собой всю экономику.
Риск третий: Иран без Хаменеи
Если в результате войны к власти в Иране придет прозападное руководство, оно может выйти из ОПЕК+ и начать наращивать добычу . Это создаст конкуренцию и снова обрушит цены.
Риск четвёртый: что будет с ценами в магазинах
Иран поставляет в Россию орехи, сухофрукты, овощи, чай, специи. ОАЭ — масло, финики, ювелирку. Израиль — апельсины, манго, овощи, вина, витамины . Если поставки прервутся, эти товары либо исчезнут, либо подорожают. И да, это тоже долетит до нашего кошелька.
Что с бензином на заправках
Странно, но для российских водителей есть и хорошая новость. Эксперт Игорь Юшков объясняет: когда мировые цены на нефть высокие, у компаний снижается стимул поднимать цены внутри страны .
Работает демпферный механизм. Государство платит нефтяникам компенсацию, чтобы они не гнали всё топливо на экспорт, а оставляли часть для внутреннего рынка. Чем выше мировые цены, тем больше выплаты по демпферу. Компании получают деньги из бюджета и не пытаются «добрать» прибыль за счёт водителей .
Так что бензин, скорее всего, будет стабилен. По крайней мере, пока.
Что в сухом остатке
Если коротко для вашего кошелька:
- Рубль сильно не упадет и сильно не вырастет — бюджетное правило работает .
- Бензин резко не подорожает — демпфер сгладит .
- Импортные фрукты, орехи, вина и витамины могут подорожать или временно пропасть .
- Золото как защитный актив остаётся в цене — эксперты ждут 5-6 тысяч долларов за унцию .
- Новые кредиты не подешевеют — ставка останется высокой.
Главный вывод этого свидания с геополитикой: война в Иране — это не про героизм, а про деньги. Много денег. Россия в краткосрочной перспективе зарабатывает на этом миллиарды. Но если конфликт затянется, плюсы могут обернуться минусами. Экономика — она как отношения: когда слишком хорошо в постели, это ещё не значит, что завтра не придётся делить имущество.
P.S. Прямо сейчас Ормузский пролив закрыт, нефть дорогая, а бюджет получает сверхдоходы. Вопрос только в том, сколько это продлится. Неделя? Месяц? Полгода? От этого зависит, увидим ли мы эти деньги в виде пенсий и зарплат бюджетников или только в виде новостей про рекордные прибыли нефтяных компаний.