Это крупная хищная рыба пресных вод Европы и Сибири. Возможно, благодаря своему распространению она занимает такое важное место в русском фольклоре.
НАТАЛЬЯ КОЧЕТКОВА
В славянской мифологии щука — существо двойственное, пограничное. Она не только одновременно связана с жизнью и смертью, она еще выступает как посредник между тем светом и этим, миром мертвых и миром живых. Отсюда не только ее умение творить чудеса, но и связь с беременностью, точнее с необыкновенным зачатием. И все качества этой рыбы нашли отражение в русских сказках.
В сказке «Иван — коровий сын» у царской четы рождается долгожданный наследник после того, как царица съедает волшебную «щуку златоперую». Магия волшебной рыбы настолько сильна, что беременеют даже служанки, просто облизавшие ложку с остатками блюда.
Вода и вообще влага в фольклоре связана с женской природой. Следовательно, рыба, живущая в воде — стихии, связанной с зарождением жизни и потусторонним миром, — сама воспринималась как сосуд для душ, ожидающих рождения. Съедая ее, женщина как бы получала душу для своего будущего ребенка.
Но волшебная сила щуки была шире вопросов деторождения и широко использовалась в практической магии: зубы и челюсть рыбы считались мощнейшими оберегами. Их вешали над входом в дом для защиты от порчи и болезней, брали на рыбалку для удачи, использовали в заговорах от грыжи («щука золотая» своими зубами как бы «выгрызала» недуг).
Однако главная роль досталась этой рыбе в сказке «По щучьему веленью». Здесь она — могущественное существо, дарующее магическую силу деревенскому дурачку Емеле. Он ловит рыбу, она просит отпустить ее, а в благодарность за доброту дарит ему заклинание, исполняющее любое его желание. И Емеля вовсю этим пользуется по делу и не очень. Тем не менее в финале именно это заклинание делает его зятем царя и мужем царской дочери.