— «Я об этом даже родителям не рассказываю», — спокойно говорит девятилетний мальчик.
Он снимается в кино, сериалах, рекламе, озвучивает, ездит по съёмкам, учит роли, читает по сто книг, занимается бейсболом и математическим кружком.
Его зовут Платон. Ему 9 лет. И дома его иногда в шутку называют «Полуизвестный актёр».
Со стороны кажется: ну что тут обсуждать?
Красивый, талантливый ребёнок, мама рядом, проекты идут, режиссёры хвалят, одноклассники должны завидовать, взрослые — умиляться.
Но за всей этой красивой картинкой вдруг звучит фраза, от которой у меня внутри всё сжимается:
«У меня было два друга, которые перестали со мной дружить из-за того, что я мало бываю».
И вот в этот момент разговор про детскую славу для меня становится напряжённым. Я сама когда-то прожила отвержение в школе, одиночество будучи известным ребёнком.
Но сегодня не обо мне.
«Я хотел продавать пирожки, чтобы купить машинку»
Всё началось не с мечты стать актёром, а с обычного детского желания - с игрушечной машинки Hot Wheels, которую пятилетний Платон очень хотел, но не мог купить.
Он пришёл к маме с бизнес-планом:
— Бабушка напечёт пирожки, а я буду продавать их на набережной.
Это, честно говоря, одна из самых трогательных сцен, которые я слышала за последнее время. Пятилетний ребёнок не просит «купи». Он приходит с идеей, как заработать.
Мама, маркетолог по первому образованию, отвечает ему не как мама из сказки, а как человек из реального мира:
— пирожки — это санэпидемстанция,
— документы,
— опека,
— проверяющие органы,
— в общем, не взлетит.
Но вместо «нет» она предлагает другой путь:
— Хочешь зарабатывать? Давай попробуем кино.
Так Платон оказался на кастингах.
Сначала безуспешно. Потом — портфолио, видеовизитка, первый проект.
Потом ещё один. Потом ещё. На ту самую дорогую машинку первых денег не хватило. Зато хватило на планшет.
И с этого момента жизнь семьи пошла по другой ветке.
Когда ребёнок ещё не звезда, но уже «полуизвестный»
Мне очень понравилось, как Платон сам себя однажды назвал:
«Я не известный, я полуизвестный».
В этой фразе — удивительно много здравости.
Потому что у ребёнка уже есть всё, что взрослые обычно называют успехом:
- фильмы,
- сериалы,
- реклама,
- озвучка,
- поездки,
- публикации в СМИ,
- узнавание.
Но при этом сам он как будто не успел ещё срастись с этим образом «детской звезды».
Он не говорит: «Да, я знаменитый».
Он не рисуется.
Он не строит из себя маленького Ди Каприо.
Наоборот — он всё время как будто аккуратно отстраняется от этого чужого восхищения.
Потому что уже успел заметить важную вещь:
«Иногда люди говорят мне приятное не потому, что им правда понравилось, а потому что хотят подлизаться».
Для девятилетнего ребёнка это очень взрослое наблюдение. И очень печальное.
«Успешный Платон» и странное чувство, когда тебя хвалят слишком сильно
Платон честно признаётся:
ему не всегда комфортно, когда к его имени прилепляют слово «успешный». Вроде бы похвала, уважение. Вроде бы гордиться надо.
Но ребёнок улавливает то, что многие взрослые не всегда способны распознать:
- неискренность,
- заискивание,
- напряжённое желание угодить.
Он даже говорит о съёмочных площадках очень точно:
— Ты на площадке номер один звезда. Все вокруг стараются, чтобы ты не расплакался, чтобы смена прошла хорошо. И ты это чувствуешь.
Мама старается снимать с этого пафос.
Дома его зовут «полуизвестный актёр», чуть иронично, с любовью, чтобы не дать этой детской славе превратиться в корону.
И это, кажется, очень мудро. Потому что детская психика легко прилипает к внешнему одобрению. Если тебя с 7 лет называют талантливым, успешным, особенным, очень легко начать чувствовать себя живым только тогда, когда тебя хвалят. Я это знаю по себе.
В детстве я тоже была той самой «девочкой из кино». И я очень хорошо помню, как приятно, когда о тебе говорят, пишут, восхищаются. Только потом это обернулось для меня плохо. Я научилась быть удобной, правильной. Появилась зависимость от внешнего одобрения. И в итоге я потеряла контакт с собой: где я настоящая, а где моя публичная версия.
Где грань между «это хобби» и «это уже работа»?
Самый острый момент этого выпуска — вообще не про славу.
А про то, что делает ребёнок актёрского труда со своей психикой.
Потому что если честно посмотреть на жизнь Платона, это не просто «мальчик ходит на кружок».
Это:
- ранние подъёмы,
- перелёты,
- недосып,
- долгие смены,
- учёба параллельно,
- съёмки в холоде, в жаре, без режима,
- постоянные пробы,
- кастинги,
- тексты,
- включённость,
- ожидание.
И всё это делает девятилетний ребёнок.
Когда я спрашиваю Платона, считает ли он это работой, он отвечает удивительно просто:
«Для меня это хобби. Чтобы не было скучно жить».
Не карьера. Не миссия. Не «я обязан стать великим». Просто — хобби. Приключение. Интерес.
И в этом, наверное, его спасение.
Пока ребёнок сам не ощущает кино как тяжёлую взрослую работу, у него есть шанс не сломаться об эту индустрию слишком рано.
Но мама всё равно периодически спрашивает его:
— Платон, может, всё? Может, наигрались?
И этот вопрос для меня прозвучал очень сильно. Потому что в нём нет материнской жадности до славы.
В нём есть другое:
«Я готова отпустить. Даже если мне самой это уже нравится».
Самое страшное — не съёмки. Самое страшное — одиночество
Когда разговор зашёл про школу, всё стало ещё острее.
Да, одноклассники знают, что Платон снимается.
Да, кто-то даже пишет маме: «Я видела его по телевизору».
Да, в каком-то смысле это статус.
Но потом Платон спокойно добавляет:
«У меня было два друга, которые перестали со мной дружить из-за того, что я мало бываю».
И вот здесь рушится весь миф о сладкой детской славе. Потому что ребёнку в 9 лет важнее не постер фильма. Не премьера. Не аплодисменты в кинотеатре.
Ему важнее, чтобы его звали гулять.
И в блице, когда я спрашиваю:
— Что бы ты выбрал: чтобы о тебе писали в новостях или чтобы друзья всегда звали тебя гулять?
Он отвечает, не задумываясь:
«Чтобы друзья звали гулять».
Вот и всё.
Вся правда о детской славе в одной строчке.
Не Оскар.
Не узнаваемость.
Не статус «самого успешного мальчика».
А просто — чтобы тебя не оставляли.
Мама-продюсер или мама-мама?
Это ещё одна важная тема выпуска.
Наталья — не просто мама. Она реально включена в процесс Платона как взрослый, который:
- ищет кастинги,
- учит с ним роли,
- помогает разбирать героя,
- следит за графиком,
- считает деньги,
- организует быт на съёмках,
- договаривается со школой,
- думает, на что копить,
- куда отложить,
- что купить,
- как не дать ребёнку зазвездиться и при этом не убить в нём радость.
То есть да — она и мама, и немного продюсер, и менеджер, и психолог, и финансовый директор.
И меня очень тронуло, что Платон сам чётко разделяет:
Дома — мама мама.
На площадке — мама и продюсер.
Это редкий баланс.
Потому что многие родители, особенно когда ребёнок успешен в чём-то, начинают неосознанно жить через его проект.
Перестают быть просто мамой. Становятся только теми, кто тащит, контролирует, планирует, требует.
У Натальи, как мне показалось, пока получается удерживать живое:
по вечерам они читают, смотрят кино, гуляют, обсуждают, что чувствует Платон. Хотя и она честно говорит очень важную вещь:
«Иногда я уже прикипела к этому. Мне самой нравится результат. Мне нравится видеть его на большом экране».
И вот это тоже важно признавать. Потому что за детской карьерой часто стоит не только детская мечта. Иногда там уже и мамина любовь к этому миру, и гордость, и вкус к победе, и желание не отпускать то, что стало частью общей жизни.
Про деньги, о которых все думают, но неудобно спрашивать
Конечно, мы заговорили и про деньги. Потому что как только ребёнок появляется в рекламе или кино, вокруг сразу возникает липкий взрослый вопрос:
«Ну что, наверное, уже семью содержит?»
Наталья на это почти смеётся. Потому что в реальности всё не так глянцево:
- детские гонорары бывают очень разными;
- есть агент,
- есть налоги,
- есть портфолио, визитки, расходы,
- есть простои между проектами.
Да, ребёнок зарабатывает. Да, иногда вполне ощутимо. Но семью по-прежнему содержат родители.
Мне очень понравилось, как у них устроено это внутри: сначала Платон тратил деньги на игрушки и мороженое для друзей. Потом мама поняла, что так можно бесконечно, и они начали договариваться.
Сейчас у Платона есть счёт, и он копит на ремонт в комнате. Это, на мой взгляд, очень круто. Потому что деньги не превращаются ни в «ты теперь взрослый и обязан», ни в «всё, купим тебе всё на свете». Они становятся инструментом долгой цели.
«Мама меня заставляла читать». И слава богу
Отдельно меня очень зацепила история про книги.
К своим 7 годам Платон прочитал около 100 книг — дома и из библиотеки.
Когда-то в интервью его спросили, как так получилось. И он честно ответил:
«Меня мама заставляла».
Вот это слово — «заставляла» — многих сразу триггерит. Но если прислушаться к тому, как мама это описывает, там не про насилие. Она сама в детстве мало читала, книги до конца не дочитывала. И ей очень хотелось, чтобы сын не просто умел читать, а полюбил это. Поэтому они читали вместе. И сейчас Платон уже сам говорит:
«Я благодарен, что мама заставляла меня читать. Иначе я бы сейчас не читал то, что мне интересно».
Это, кстати, очень важный момент для всех родителей, которые боятся слова «надо». Иногда детям правда нужно немного «надо», но не в форме кнута, а в форме включённого взрослого рядом. Не «иди читай». А «давай вместе».
Чего боится мама ребёнка-актёра на самом деле
Мне кажется, Наталья боится не того, чего обычно ждут.
Не того, что Платон станет известным.
Не того, что зазвездится.
И даже не того, что выберет актёрство как профессию.
Её главный страх глубже.
«Я боюсь, что он однажды выберет это всерьёз, а потом профессия его разочарует».
Потому что слава — штука шаткая. Сегодня ты нужен. Завтра — нет.
Сегодня ты в большом проекте. Завтра ты «тот самый мальчик из одного фильма».
А детская психика особенно уязвима там, где её сначала поднимают очень высоко, а потом просто перестают звать.
И вот это, на мой взгляд, очень зрелый материнский страх. Не «лишь бы не бросил кино». А «лишь бы не разрушился внутри, если кино однажды бросит его».
Особенный Платон
С одной стороны, ему приятно быть особенным. Какому ребёнку это не приятно? С другой — вся эта особенность ничего не стоит, если рядом нет обычной человеческой близости. И это, наверное, главный ответ на вопрос, что остаётся между мамой и сыном, если исчезнут роли.
Останется не «успешный Платон».
Не «полуизвестный актёр».
Не список проектов.
Не премьеры.
Не хвалебные статьи.
Останется мальчик, которому важно, чтобы:
- мама не делала из него проект,
- дома можно было быть просто сыном,
- а не «звездой на площадке номер один»,
- и чтобы друзья всё-таки не уходили.
И, наверное, самое важное
Мне очень хочется, чтобы этот текст прочитали не только мамы детей-актёров, а вообще все родители талантливых детей.
Тех, кто:
- хорошо поёт,
- танцует,
- выигрывает олимпиады,
- становится лучшим в спорте,
- рано зарабатывает,
- получает внимание взрослых.
Потому что за каждым таким ребёнком очень легко перестать видеть ребёнка.
Он же такой сильный.
Он же уже профессионал.
Он же справляется.
Он же сам хочет.
Да.
Но ему всё равно 9.
И в 9 ему всё ещё важнее, чтобы его звали гулять, чем чтобы о нём писали новости.
И если дома рядом есть мама, которая периодически спрашивает:
«Платон, может, всё? Может, наигрались?»
— значит, у него пока есть шанс не потерять себя в этой взрослой красивой индустрии.
А это, возможно, намного важнее любой роли.
Приглашаем героев на наше семейное шоу (братьев и сестёр, супругов, мам и детей) - https://forms.gle/8NXbZFgRHjt6CCg38
Партнёр подкаста — студия семейных фильмов «ТвоёКино»
Создаём документальные фильмы о семье, важные истории и видеоподарки, которые остаются на всю жизнь.
Подробнее: https://tvoiekino.ru/
Подписывайтесь на наши соцсети:
— телеграм подкаста ДА,МАМ! https://t.me/podcastdamam
— телеграм Олеси ПРОДЮСЕР СМЫСЛОВ https://t.me/losyalife
Слушать аудио подкаст Мирона и Олеси "Да, мам!" https://podcast.ru/1809358013
Телеграм канал Платона https://t.me/revizor_platon
Реклама.
ИП Кашицына О.А.
ИНН 770501529769
ERID: 2VtzqxhpeeG