Прокофий Акинфиевич Демидов в семье слыл самодуром, и это мягко сказано, и в тоже время - известным меценатом и благотворителем. Фигура в русской истории яркая, противоречивая и до сих пор вызывающая споры. Чтобы понять, откуда взялась такая репутация – посмотрим на его жизнь целиком — на благотворительность, чдачества и его отношения с близкими.
Родился Прокофий 8 июля 1710 года в семье знаменитого уральского горнозаводчика Акинфия Демидова, того самого, который построил Невьянскую башню и превратил демидовское дело в империю. Акинфий видел в старшем сыне продолжателя своего дела, с детства приучал к заводам.
Но Прокофий оказался совсем другой породы
Заводы его не интересовали, коммерция не увлекала. Он рано уехал учиться в Гамбург, где потом воспитывал и своих сыновей, и, вернувшись, нигде не служил. Этим он даже гордился.
После смерти отца в 1745 году между братьями разгорелась тяжба за наследство. Акинфий завещал почти всё младшему сыну Никите, но Прокофий с Григорием пожаловались императрице, и та велела делить поровну.
Прокофий получил огромное состояние, но распорядился им по-своему. Доставшиеся ему Невьянские заводы он продал Савве Яковлеву за восемьсот тысяч рублей — сумму по тем временам немалую, но, как считали некоторые, даже небольшую за такие владения. Сам он на Урале не побывал ни разу .
Получив свободу и деньги, Прокофий занялся тем, что действительно любил, — садоводством и благотворительностью. И то и другое он делал с размахом, достойным внука тульского кузнеца.
На берегу Москвы-реки он купил огромный участок земли и велел выровнять крутой берег. Семьсот рабочих два года трудились над воплощением этого проекта. Там был разбит великолепный ботанический сад, открытый для всех желающих.
Сам Прокофий с ненасытной страстью и огромным увлечением, с жадностью до всего нового и прекрасного проводил время среди своих растений. Он не мог нарадоваться на них, как ребенок на новую игрушку, как коллекционер на редкий экземпляр. Сад этот позже назовут Нескучным, и название это родилось как раз из-за демидовских проказ.
А проказы были такие. Чтобы отучить московских дам рвать редкие цветы, Демидов велел вместо мраморных статуй расставить в саду голых мужиков, вымазанных мелом. Когда любительница чужого добра подходила к цветку, «статуя» оживала, хватала её за руку или окликала. Дамы падали в обморок, а Москва хохотала.
На знаменитом портрете работы Левицкого Прокофий Демидов изображён в домашнем халате и колпаке, опирающимся на лейку и указывающим на горшки с цветами. Вместо парадного мундира и орденов — учёный труд по ботанике на столе. Это и есть он настоящий.
Но главное, на что он тратил деньги, — это благотворительность. Прокофий Демидов основал в Москве Демидовское коммерческое училище — первое в России. На строительство Московского воспитательного дома он внёс больше миллиона рублей.
Для сравнения: сама Екатерина Вторая пожертвовала из личных средств сто тысяч. При Воспитательном доме он устроил родильный институт, выделив на это двадцать тысяч. Речь шла о заведении, которого тогда в России практически не существовало.
Родильный институт — это учебно-медицинское учреждение, где женщины могли получить помощь при родах и одновременно где готовили специалистов по родовспоможению.
До Демидова в России не было систематической подготовки акушерок, а медицинская помощь при родах для большинства женщин ограничивалась деревенскими повитухами, часто не имевшими никакого образования.
Когда в 1764 году Екатерина II основала в Москве Воспитательный дом для подкидышей и сирот, при нём задумали открыть и родильное отделение. Демидов дал на это двадцать тысяч рублей — сумму по тем временам огромную. На эти деньги при Воспитательном доме создали «родильный госпиталь», который и называли тогда родильным институтом.
Там бедные женщины, в том числе незамужние, могли родить тайно и бесплатно. А заодно при госпитале начали учить повивальному искусству — готовить первых квалифицированных акушерок. Так что это было и медицинское, и учебное заведение одновременно, и для своего времени — настоящий прорыв.
Родильный институт Демидова — это первый шаг к тому, чтобы роды в России перестали быть лотереей с высокими шансами на смерть.
На Московский университет он жертвовал многотысячные суммы, на проценты с них содержались студенты, готовившиеся к профессорской деятельности. За эту щедрую благотворительность в 1772 году он получил чин действительного статского советника — хотя сам никогда не служил.
Но чудить он продолжал. Писатель Пыляев рассказывает, что Демидов то распускал слухи, будто все опекуны Воспитательного дома — воры, то вместо обещанных двадцати тысяч прислал каждому опекуну по скрипке. Императрица Екатерина называла его «дерзким болтуном», но на его проделки закрывала глаза, понимая цену его пожертвований.
Чудачества его вошли в легенды. Он мог заключить пари с человеком, что тот год не встанет с постели. Если тот выдерживал — получал несколько тысяч. Если нет — его секли розгами и выгоняли.
В 1778 году он устроил в Петербурге грандиозный праздник, после которого, по слухам, более пятисот человек умерли от алкогольного отравления. Однажды жарким летом ему захотелось прокатиться на санях. Он велел скупить всю соль в Москве и засыпать дорогу, чтобы имитировать снег.
А вот в семье он был самодуром вполне серьёзным, без всяких шуток
Первым браком он был женат на Матрёне Антиповне Пастуховой. Современники говорили, что он её «вогнал во гроб» в 1764 году.
Трёх сыновей, которые стремились ему угодить, он фактически бросил. Выделил им на смех деревушку с тридцатью душами, а потом и вовсе отправил учиться в Гамбург, практически не давая денег на содержание.
Вернувшись в Россию, сыновья с трудом говорили по-русски и жили в нищете. Екатерине Второй пришлось вмешаться и заставить Демидова выделить каждому из трёх сыновей по тысяче душ. Но Прокофий и тут пытался хитрить: переводил рудники на вымышленные имена, чтобы ничего не досталось наследникам.
В 74 года он женился во второй раз — на своей давней сожительнице Татьяне Васильевне Семёновой, которая была моложе его на 36 лет. О свадьбе он написал зятю: «Вчерашний день, 30 июня заманил меня священник в церкву и твою тёщу сделал превосходительною, только брат Никита был, а то никто не знал». От этого брака родились три дочери, которых он, в отличие от сыновей, любил и баловал.
Интересна история его дочери Натальи
К старости Прокофий Акинфиевич стал не просто чудаковат, а зол и скуп до жестокости. Он словно играл с близкими в кошки-мышки, наслаждаясь их слезами и бессилием. Особенно доставалось его дочери Наталье.
Почему он упорно не желал выдавать ее замуж — то ли держал при себе из эгоистической прихоти, то ли не находил достойной партии по своему кругу, — история умалчивает. Но терпение девушки лопнуло.
В один из дней, доведенная до отчаяния насмешками и запретами отца, Наталья в сердцах заявила ему: «Я выйду замуж за первого встречного!». Она ждала, что это хоть как-то проняло бы старика, заставило одуматься.
Но Прокофий, который всю жизнь издевался над людьми, ухватился за эту идею с садистским удовольствием. Он воспринял слова дочери не как крик души, а как увлекательный розыгрыш.
Утром следующего дня жители Москвы, проходившие мимо дома Демидова, останавливались в изумлении. На воротах красовалось объявление, составленное с демидовским размахом и издевкой: «В сем доме проживает дворянка Наталья Прокофьевна Демидова. Не желает ли кто из дворян сочетаться с ней законным браком?» Ситуация была дикая, унизительная для девушки и могла кончиться очень плохо — кто знает, какие искатели приключений могли бы откликнуться на такой зов?
Но судьба, которая любит подшучивать над шутниками, вмешалась в этот фарс. Первым мимо ворот проходил молодой человек по имени Сергей Кириллович Станиславский. Он был небогатым чиновником, незнатным, но честным. И, как оказалось, он давно и безнадежно смотрел на окна дома Демидовых, тайно влюбленный в Анастасию.
Узнав об объявлении, Сергей Кириллович решился
Он явился в дом. Прокофий, надо отдать ему должное, своего слова не сдержал — он не собирался выдавать дочь замуж, но отказывать идущему на объявление было бы уже не смешно. Свадьбу сыграли и здесь началась вторая часть демидовской шутки.
На приданое дочери Прокофий выдал... 99 рублей 99 копеек. Сумма унизительно малая для миллионщика Демидова, практически насмешка. Он писал дочери письма с наставлениями, как жить бедно, и, видимо, надеялся, что господин Станиславский, не получив богатства, отступится, бросит жену.
Однако зять попался не промах
Однажды он пригласил тестя в гости, потратив последние средства, чтобы достойно накрыть стол. Но Демидов, вместо того чтобы приехать сам, прислал с посыльным... живого поросенка. Гости, уже предвкушавшие скандал, обомлели. Но Сергей Кириллович не растерялся. Он с почестями усадил поросенка за стол, угостил его, как дорогого гостя, и с тем же посыльным отправил обратно к тестю.
Прокофий Акинфиевич, который превыше всего ценил в людях смелость и остроумие, был покорен. Он понял, что зять не просто жених, а человек его породы — с характером. В ответ он велел забить того самого поросенка, набить его шкуру золотыми монетами, «лобанчиками», и отправил этот щедрый и символический подарок молодым. На этом война закончилась, и началось если не богатство, то уважение.
Умер Прокофий Акинфиевич Демидов в ноябре 1786 года
Похоронен в Донском монастыре в Москве. Он остался в истории человеком, который миллионы жертвовал на благие дела и одновременно мучил близких.
Который любил цветы и устраивал жестокие розыгрыши, который бравировал своей простотой и гордился тем, что происходит от кузнеца, но при этом был одним из образованнейших людей своего времени.
Самодур в семье — да, это правда. Но самодур, без которого Москва была бы не Москвой, а русская благотворительность многое бы потеряла.
Какой архетип проявился у главного героя этой истории? Напишите комментарий!