Первое мая в мирное время пахло бы распускающейся листвой и весенним дождем. Здесь, в Берлине, весна тысяча девятьсот сорок пятого пахла жженой резиной, тротилом и едкой кирпичной пылью, которая скрипела на зубах. До Рейхстага, где уже развевалось красное знамя, было подать рукой, но война еще не закончилась. Каждый перекресток, каждый подвал огрызался свинцом.
Улица превратилась в перепаханное гусеницами и снарядами месиво из грязи, битого кирпича и искореженного металла. От деревьев остались лишь черные, обгоревшие остовы, тянущие к серому небу изломанные ветви.
Сержант Алексей Смирнов лежал за навалом битого кирпича, крепко сжимая в побелевших от напряжения пальцах свой ППШ. Рядом с ним, тяжело дыша, приник к земле пулеметчик Степан. Его ручной пулемет ДП-27 с круглым диском безостановочно выплевывал гильзы, засыпая огневые точки противника.
— Дави их, Степа, дави! — крикнул Алексей, пытаясь перекричать грохот боя.
Прямо по курсу высилось изувеченное двухэтажное здание из красного кирпича. Его крыша давно рухнула, но пустые глазницы окон превратились в неприступные амбразуры. Оттуда, из спасительной тени, немцы вели плотный пулеметный и автоматный огонь, не давая пехоте поднять головы.
Внезапно земля содрогнулась. Прямо посреди грязевого пустыря, разделявшего их позицию и вражеское здание, разорвалась мина. Вверх взметнулся столб черной земли, дыма и осколков, на мгновение скрыв из виду перебегающих товарищей. Глухой удар по ушам на секунду дезориентировал Алексея. Он инстинктивно вжал голову в плечи, чувствуя, как комья сырой земли барабанят по его каске и скатке шинели, перекинутой через плечо.
Слева, скрежеща траками по обломкам, медленно выползал танк Т-34. Его длинная пушка дернулась, выплюнув сноп пламени. Снаряд с оглушительным треском вломился в фасад кирпичного здания, выбив облако рыжего дыма и целую секцию стены.
Это был их шанс.
— Вперед! За мной! — раздался хриплый крик лейтенанта откуда-то справа.
Степан прекратил огонь, меняя раскаленный диск, а Алексей рывком поднялся на ноги. Грязь чавкала под сапогами. Вокруг него поднимались другие бойцы в выцветших гимнастерках. Пригибаясь, перебежками от воронки к воронке, от одного поваленного ствола к другому, они устремились к дымящимся руинам.
Воздух был густым от трассеров. Где-то впереди падали раненые, но атака уже набрала ту неумолимую инерцию, которую было не остановить. Солдаты, сжимая винтовки и автоматы, врывались в слепые зоны здания. В зияющие окна полетели гранаты. Раздалась серия глухих взрывов, сопровождаемая криками.
Алексей добежал до стены здания, прижался спиной к холодному, изрешеченному пулями кирпичу, и, выдернув чеку, швырнул "лимонку" в пролом первого этажа. Взрыв. Затем он шагнул внутрь, давая длинную очередь из автомата в сизый дым помещения.
Через двадцать минут все было кончено. Из подвала стали выходить сдающиеся немцы с поднятыми руками — грязные, оглушенные, понимающие, что их война проиграна.
Алексей вышел на улицу, вытер грязным рукавом пот с закопченного лица и посмотрел на Степана, который уже перетаскивал свой пулемет на новую позицию. Бойцы тяжело дышали, присаживаясь на обломки зданий, раскуривая самокрутки.
Было 1 мая 1945 года. До полной победы оставались считанные дни, но здесь, на этой безымянной берлинской улице, жизнь каждого из них все еще висела на волоске. Они выжили в этом бою, чтобы сделать еще один шаг к долгожданной тишине.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, может подпиской! Впереди, на канале, много интересного! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!