Весеннее солнце только начало пригревать сырую землю, а под стенами деревянного городища, возвышающегося на холме, уже кипела жизнь. Лед на великой реке сошел несколько седмиц назад, и с юга, из неведомых жарких стран, куда славяне ездили лишь в сказках, прибыли «гости».
Торг раскинулся прямо на пологом берегу. Запах речной тины и дыма от костров смешался с густым, дурманящим ароматом восточных благовоний, пряностей и верблюжьей шерсти. Для местных жителей, привыкших к суровым зимам и льняным рубахам, этот лагерь казался осколком иного мира.
На расстеленных прямо на земле пестрых персидских коврах восседали купцы. Это были хазары и арабы — смуглые, чернобородые люди в богатых шелковых халатах и белоснежных тюрбанах. Они держались надменно и спокойно, зная цену своим товарам. В центре сидел старший купец, Ибн-Хасан. Его плечи укрывал плащ цвета густой крови, а пронзительный взгляд оценивающе скользил по толпе местных жителей.
Рядом с купцом его помощник в белоснежных одеждах неспешно перебирал товар. В его руках тускло блестела нить тяжелых синих стеклянных бус — настоящее сокровище для славянских женщин, за которое можно было выменять целую гору отборной пушнины. На коврах были разложены кувшины с вином, серебряные чаши, тонкие ткани и невиданные сладости. Позади купцов, лениво пережевывая колючки, возвышались горбатые чудовища — верблюды, при виде которых местные мальчишки в страхе жались к матерям.
Славяне толпились вокруг, перешептываясь и указывая пальцами на диковинки. Мужчины пришли торговать. В обмен на восточное серебро — звонкие арабские дирхемы — и шелка они принесли богатства своих лесов: связки шкурок куницы, соболя, лисы, а также воск и мед.
Но был здесь и другой товар. Живой.
Прямо перед коврами купцов на коленях стоял человек. Его спутанные волосы падали на грязное, изможденное лицо, а на шее тяжело лежала массивная деревянная колодка — рогатина, знак раба. Это был пленник, захваченный дружиной местного князя во время недавнего набега на соседнее племя древлян. Мужчина покорно опустил голову, понимая, что его судьба решается прямо сейчас: он навсегда покинет родные леса и отправится на невольничьи рынки Итиля, Багдада или далекого Царьграда.
За сделкой зорко следил княжеский дружинник. Он стоял справа, широко расставив ноги в кожаных поршнях. На его плечи была накинута косматая волчья шкура, а в руке он крепко сжимал тяжелый щит, выкрашенный красной охрой. Дружинник хмурился, вслушиваясь в гортанную речь переводчика. Он не доверял этим южанам, но князю нужно было серебро для содержания войска, а женам старшин — синие заморские бусы.
Торг шел медленно. Ибн-Хасан что-то отрывисто сказал, и его помощник протянул нить синих бус, показывая, сколько он готов дать за невольника. Дружинник покачал головой и жестом велел принести еще один мешок с серебром.
На холме, за деревянным частоколом городища, пели петухи. Ветер трепал паруса лодей, пришвартованных у берега. В этом пестром, шумном и жестоком торге сплетались судьбы народов, прокладывались великие торговые пути, и в звоне арабских монет, криках верблюдов и лязге славянских мечей рождалась новая, сложная история Древней Руси.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, может подпиской! Впереди, на канале, много интересного! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!