- Ты хоть понимаешь, кого привела? - Александр Иванович говорил негромко, но от этого было только страшнее. - Дальнобойщика. Шоферюгу. Не знаю, кто он там по жизни.
Катя стояла в дверях гостиной, сжимая край свитера. Дмитрий остался в прихожей, но даже оттуда было слышно каждое слово.
- Пап, ну какой он дальнобойщик? Он просто помогает маме в деревне, она болеет тяжело. Ей нужен уход, а работа там только такая и нашлась, чтобы с дорог домой возвращаться. Он вообще-то выучился на экономиста, просто...
- Просто? - перебил отец. - Просто он пришёл к моей дочери на всё готовенькое. Ты квартиру от нас получила, работу я тебе дал. А этот твой... сразу почуял, где тёплое место.
Катя стиснула зубы. В последние годы она привыкла, что отец решает всё сам. Куда идти учиться, где работать, с кем дружить. Но это было уже слишком.
- Он хороший, - выдохнула она. - Ты даже не захотел с ним поговорить.
- А о чём мне с ним говорить? - Александр Иванович прошёлся по комнате. - Я бизнес строил тридцать лет. Чтобы какой-то... ладно. Закончили. Либо ты забываешь этого парня, либо...
Он замолчал, но она и так поняла.
- Либо что?
- Либо ищешь другую работу. И другое жильё.
Мать сидела в углу на диване, вжав голову в плечи. Она не вмешивалась никогда. Просто смотрела, как муж выстраивает жизнь дочери так, будто та сама не способна сделать ни шагу.
- Пап, ты серьёзно?
- Вполне.
В комнате повисла тишина. Катя слышала, как за стеной тикают старые часы. Потом повернулась и вышла в прихожую. Дмитрий стоял у вешалки, бледный.
- Пошли, - сказала она.
- Катя, подожди... - донеслось из гостиной. Голос матери.
Но Катя уже открывала дверь. Через час они собрали сумку с её вещами и уехали на ночном поезде в ту самую деревню, про которую отец говорил с таким презрением.
Александр Иванович был уверен: одумается. Месяц, два, три - вернётся, повинится, попросит прощения. Деньги кончатся, быт задавит, и дочка поймёт, что настоящая жизнь - это не про "он хороший", а про нормальную работу и крышу над головой.
Но шли месяцы, а Катя не возвращалась. Сначала звонила матери, потом реже. А через год и вовсе перестала.
Александр Иванович старался не думать о ней. Бизнес требовал внимания, конкуренты не спали, поставщики срывали сроки. Он уходил в работу с головой, но внутри сидел противный холодок. Он гнал его, убеждал себя, что прав.
А потом всё посыпалось.
Заместитель, которому он доверял лет десять, исчез вместе с деньгами. Не со всеми, но с теми, на которых держались текущие контракты. Когда Александр Иванович спохватился, было уже поздно. Поставщики подавали иски, партнёры отворачивались, банки блокировали счета.
Он метался, пытался спасти, но только залезал глубже. Организм не выдержал - сердце схватило так, что "скорая" еле успела.
В палате было бело и стерильно. За окном моросил дождь. Жена сидела рядом, держала за руку.
- Ты как? - спросила тихо.
- Живой, - выдохнул он. И добавил, глядя в потолок: - Дурак я был.
Она не спросила, о чём он. И так поняла.
А вечером в палату вошла Катя.
Он узнал её не сразу. Похудевшая, посвежевшая, с короткой стрижкой. В руках - пакет с яблоками, домашними, неровными, пахнущими так, как пахнет детство.
- Пап, - сказала она просто.
И он заплакал.
Выяснилось многое. Катя всё это время жила в деревне. Диминой мамы не стало два года назад. А сами остались в её доме - перебрали, починили, завели хозяйство.
Дмитрий оказался не просто парнем с золотыми руками. Он развернул небольшое фермерское хозяйство, взял кредит, поставил теплицы. Через два года они уже кормили овощами половину район центра. А недавно открыли свой магазинчик.
И сын у них рос. Ваня, три года. Кудрявый, серьёзный, всё время задавал вопросы.
- Я дедушку хочу увидеть, - говорил он маме. - А почему дедушка к нам не приезжает?
Катя отводила глаза. А теперь вот приехала сама.
Они сидели в палате втроём - он, жена и дочь. Молчали. Слишком много всего накопилось за три года.
В дверь постучали.
Дмитрий вошёл несмело, будто боялся, что его выгонят. В руках мял кепку, одет был просто, по-деревенски: свитер, куртка рабочая.
- Здрасьте, Александр Иванович, - сказал тихо. - Мы вот... яблок привезли. Свои.
Отец смотрел на него и не знал, что говорить. Перед ним стоял не "дальнобойщик", а мужик с твёрдым взглядом и спокойными руками. Такие руки не воруют, не обманывают. Такими руками держат дом.
- Садись, - кивнул он на стул.
Дмитрий сел, помялся и вдруг выпалил:
- Мы ваши деньги нашли. Те, что зам украл.
Александр Иванович даже приподнялся на койке.
- Чего?
- Ну... ребята мои помогли, программисты, с которыми я когда-то учился. Они по цифровым следам прошли, нашли счета, куда он переводил. Всё оформили, в полицию передали. Должны вернуть на днях.
В палате стало тихо.
Катя смотрела на мужа с гордостью. Мать - с изумлением. А отец - с чем-то, чему он сам не мог подобрать названия.
- Ты... зачем? - выдавил он наконец. - Я же тебя тогда...
Дмитрий пожал плечами.
- Ну так это же ваши. Не чужие.
Он сказал это просто, будто речь шла о чём-то обыденном. О картошке, которую надо выкопать. О заборе, который надо покрасить.
Александр Иванович закрыл глаза. В груди давило, но уже не больно, а как-то... странно. Будто там, где была заноза, вдруг стало пусто.
- Прости, - выдохнул он. - Ты меня прости. И её.
Он кивнул в сторону Кати. Она сидела, прикусив губу, но глаза блестели.
Дмитрий поднялся, подошёл к кровати.
- Да ладно, - сказал он. - Всякое бывает. Главное, живы все.
Через месяц Александр Иванович вышел из больницы. Деньги и правда вернули, фирму удалось откачать. Но сам он стал другим.
Первым делом поехал в деревню.
Дом Дмитрия и Кати стоял на краю села, большой, крепкий, с новыми окнами и аккуратным забором. Во дворе бегали куры, в теплицах зеленели помидоры, а на крыльце сидел кудрявый пацан и строгал палочку.
- Ты кто? - спросил он, увидев деда.
- Я... дедушка.
Ваня посмотрел внимательно, слез с крыльца, подошёл.
- А почему тебя долго не было?
Александр Иванович присел на корточки.
- Глупый был, - сказал он просто. - Долго думал. Теперь вот приехал.
Ваня кивнул, будто всё понял, и сунул ему в руку палочку.
- Пойдём, покажу, где цыплята.
Они пошли во двор. А на крыльцо вышли Катя и Дмитрий. Молча смотрели, как дед и внук возятся у курятника.
- Ну что, - сказал Дмитрий, обнимая жену за плечи. - Мир?
- Мир, - выдохнула она.
А вечером, когда сели за стол, Александр Иванович вдруг сказал:
- Слушай, Дим... Я тут подумал. Фирма моя теперь, считай, твоя. Без тебя бы её не было. Давай-ка вместе рулить. Ты - директор, Катя - финансы. А я на покой, внука растить.
Дмитрий поперхнулся чаем.
- Да вы что, Александр Иванович...
- Ты не спорь, - перебил тот. - Я своё отпахал. А вы молоды. И главное... - он помолчал. - Главное, вы друг у друга есть. А это дороже любых денег.
Катя смотрела на отца и не верила. Тот самый жёсткий, непробиваемый бизнесмен, который три года назад вышвырнул её из дома, сейчас сидел в деревенской кухне, пил чай с мёдом и улыбался внуку.
- Пап, - сказала она тихо. - Я так рада, что ты приехал.
Он кивнул, отводя глаза.
- Я тоже, дочка. Я тоже.
***
Позже, когда стемнело, они вышли на крыльцо. В небе висела луна, пахло сеном и яблоками. Александр Иванович стоял, опершись на перила, и смотрел на звёзды.
- Хорошо тут у вас, - сказал он. - Спокойно.
- Оставайся, - просто ответил Дмитрий, выходя следом. - Места хватит.
Отец повернулся, посмотрел на зятя долгим взглядом.
- А ведь я тогда... со страху, наверное. Боялся, что ты её используешь. Что пропадёт она без меня.
Дмитрий усмехнулся.
- А она не пропала. Она сильная.
- Это да, - кивнул Александр Иванович. - В меня.
Они помолчали. Где-то в доме засмеялся Ваня, зазвенела посуда - Катя с матерью убирали со стола.
- Ладно, - сказал отец. - Жизнь, она длинная. Главное, чтобы рядом свои были. А остальное... остальное решим.
И они вошли в дом, где горел свет и пахло домом.