Мэр Куминского шел по улице с ружьем, и никто его не останавливал.
Последние несколько дней он был в отчаянии.
Он тут вырос. Первая работа — стропальщик на лесхозе. Потом служба, юрфак, должность районного судьи, адвокатура. Восемь лет назад его избрали главой администрации поселения на две тысячи человек, но называли просто — «мэр». 91% на выборах: он ремонтировал школы и лично собирал жалобы у прохожих. Он фанатично следил, чтобы на улицах горели все фонари, но в своем собственном доме делал ремонт годами — быстрее не позволяла честная зарплата. От него никогда не пахло алкоголем — до этого дня.
Мэр дошел до школы: месяц назад он проводил здесь физру, а до того наградил отличников. Здесь училась и его собственная дочь — 12-летняя Варя*. Но у школы не остановился — повернул налево, затем прямо пять минут пешком, и вот калитка: мэр толкнул ее, ввалился в дом, обшитый сайдингом, и тут же выстрелил в потолок, чтобы обозначить — он пришел.
— Лежать, мордой вниз! — для убедительности выпалил из карабина еще два раза. Женщина и мужчина внутри помещения упали на пол. Женщину он знал давно — Людмила Трефилова, всю жизнь прожила в Куминском. Мужчину мэр не узнал:
— Трефилов?
— Нет, Власов.
— Что здесь делаешь?
— Менял котел отопления.
— Вали отсюдова, — никакого слесаря он застать не рассчитывал.
Людмила осталась лежать на полу. Мэр встал над ней. Пару дней назад в полицейском участке он кричал в лицо, что она будет валяться у него в ногах, а сын — харкать кровью. Какое оружие было у него в руках, Людмила не поняла. Заряженное — вот что главное.
— Где твой сын?
— На елке в школе, — сказала не раздумывая. Сын Юра* действительно сходил на чаепитие, но на дискотеку не остался: когда мэр вошел, он сидел рядом с мамой. Спас только первый выстрел с порога: Людмила молниеносно и незаметно спихнула ребенка в соседнюю кухню. Там, за стиралкой, мальчик и спрятался.
Мэр опустился на диван, сжимая охотничий карабин:
— Подождем.
Сколько он будет ждать? А если он просидит тут до ночи? Людмиле стало плохо: она попросилась встать с пола, но мэр не позволил.
— Твой сын что-то долго ходит. Моя дочь обесчещена, а он на елке.
Минут через пятнадцать ему надоело ждать. Мэр исчез из дома так же внезапно, как пришел. Сначала Людмила даже не поняла, ушел ли он совсем: выждав время, она выглянула на улицу. Затем кинулась к сыну:
— Мам, я так за тебя переживал, — тот сидел весь бледный.
— А я за тебя.
От Людмилы мэр пошел к своему другу, который жил неподалеку. Он все еще планировал убить мальчика — просто решил переждать елку и вернуться. Говорили, что после этого мэр хотел совершить самоубийство, но в это Людмила не верит. Она не знала, что отпущенный слесарь Власов уже помчался к участковому — тот доложил о ситуации в район и сразу поехал к дому. Полицейский остановил мэра, как раз когда тот шел к Людмиле во второй раз.
Они давно были знакомы, но полицейский никогда не видел его в таком состоянии.
Мэр решил не сдаваться — вскинул карабин и выстрелил. И еще раз. Он отстреливался по силовикам минимум полчаса, пока его не скрутили.
На утро 28 февраля 2024 года показали новости: Сергей Грубцов, глава поселка Куминский в Ханты-Мансийском округе, расстрелял дом парня своей 12-летней дочери из-за домашнего порно — с дочкой мэра в главной роли. Почему человек, который стремился контролировать все, потерял контроль над собой — выяснила спецкор журнала Пост- Ирина Бабичева.
1. Прайм-эра
Лось бежит по снегу как будто плавает — только брызги за ним. Иногда эти животные выходят на зимник — главную дорогу из поселка зимой: они ищут соль, потому что Куминский окружает густая тайга.
Благодаря тайге поселок и появился: в 1964 году тут открыли лесоповал. Платили хорошо — и люди потянулись на заработки. Местные шутят: у поселка были две прайм-эры. Первая — в Союзе, когда в Куминский вкладывались: строили дома, лес шел на экспорт, работала нефтеперекачка. В сельском архиве сохранились цифры: в 1969‑м в местной школе учились около девятисот детей (сейчас — только двести).
Анатолий и Валентина Грубцовы приехали в Куминский через восемь лет после основания, сына Сергея отдали как раз в эту школу. Он был счастливым ребенком: компанейским и не задиристым, умел дружить и выручать, считался одним из самых умных в классе. Близкую дружбу со школьными друзьями Грубцов пронес через всю жизнь. Особенно Сергей был счастлив, когда отец брал его на рыбалку и охоту — мальчик с детства знал, как надо обращаться с удочкой и ружьем.
Сергей Грубцов стал мэром в 2018 году. Его восьмилетнее правление в Куминском называют второй прайм-эрой после упадка девяностых:
— Нарадоваться не могли, — говорит жительница поселка и подруга мэра Татьяна Завгородникова. — Он все делал: и тротуарные плитки, и дорожные знаки везде, и даже соревнования [проводил]. Надевал форму и [сам] забег бежал. И новую школу при нем построили, и садик.
— Лучше мэра я еще не видел. Я живу здесь с рождения, — говорит Александр. — Он был очень вовлечен, радел за поселок. Никому в помощи не отказывал. Вот народ чего попросит — надо помочь, так он и [рабочих] найдет. Мне помогал дома плиты переложить.
К этому моменту у Грубцова уже своя семья — дочь и взрослый сын. Они живут на два поселка: Грубцов с шестилетней Варей переехал в Куминский, а жена мэра осталась в Междуреченском, в сотне километрах от них. Собирались вместе только на выходных.
В 2022‑м сына мэра мобилизовали: мэр им гордился, считал, что он «поступил по-мужски». Денис часто звонил отцу со службы — пытался удаленно держать руку на пульсе домашней жизни и даже решать мелкие конфликты в поселке — но более резко, чем его отец. Сына мэра многие побаивались.
Татьяна говорит, что Грубцов-старший стремился в жизни «все контролировать» — и именно поэтому перевез дочь с собой от матери. Первое время за девочкой присматривали бабушка с дедушкой, но потом их не стало.
— Девочка была предоставлена сама себе, — считает близкая подруга Грубцова Татьяна Завгородникова. — Потому что папа постоянно занят: то командировки, то проблемы поселка. И вот [тогда] она подружилась с этим мальчиком. [Который], во-первых, старше. А во-вторых, весь поселок знал, кто его мама.