Виктория припарковала свой черный кроссовер у подъезда элитного дома и тяжело уронила голову на руль. Часы на приборной панели показывали 21:15. Ее спина ныла после двенадцати часов за компьютером, изумрудно-зеленые глаза покраснели и слезились от напряжения, а строгий брючный костюм, который утром сидел безупречно, теперь казался железной броней, натершей плечи до кровавых мозолей.
Сегодня она вырвала у конкурентов миллионный контракт для своего маркетингового агентства. Она должна была ликовать. Но внутри была только звенящая, холодная пустота и сосущая тоска.
Виктория поднялась на свой этаж, провернула ключ в замке и открыла дверь. В нос тут же ударил умопомрачительный, густой аромат ванили, корицы и свежего теста.
Из кухни, напевая себе под нос итальянскую мелодию, вышел Роман. Высокий, сто восемьдесят восемь сантиметров роста, с широкими плечами и накачанным торсом. Но вместо привычного еще год назад костюма-тройки от Brioni, на нем был надет пушистый серый свитшот и… бежевый кухонный фартук с надписью «Kiss the Cook». В руках он держал противень с румяными, идеально ровными синнабонами.
— Викуля, родная, с возвращением! — его ореховые глаза сияли неподдельным счастьем. Русые непослушные волосы слегка растрепались. — Ты как раз вовремя! Я освоил новый рецепт глазури на сливочном сыре. Софийка уже спит, я ей перед сном две главы «Гарри Поттера» прочитал и косичку на ночь заплел, чтобы кудри завтра не путались. Иди мой руки, я чай с чабрецом заварил!
Виктория смотрела на этого красивого, сильного мужчину с противнем булочек, и чувствовала, как к горлу подкатывает истерика.
Еще десять месяцев назад Роман был заместителем директора филиала крупного банка. Он возвращался домой злым, уставшим, пахнущим дорогим парфюмом и стрессом. Они оба много работали, по выходным нанимали клининг, а Софию забирала из садика няня. Виктория чувствовала себя ЗА мужем. Они были командой двух равноправных, сильных хищников, добывающих мамонтов.
А потом грянула реструктуризация. Филиал закрыли, Романа сократили с хорошим выходным пособием. Это был удар. Он неделю лежал на диване, глядя в потолок. Виктория, как любящая жена, тогда села рядом, погладила его по русым волосам и сказала роковые слова:
— Ромка, не сходи с ума. У нас есть подушка безопасности. Мое агентство приносит хорошую прибыль. Выдохни. Отдохни пару месяцев, приди в себя. Я всё потяну. Побудь пока дома, насладись жизнью.
Если бы она знала, какую ящик Пандоры открывает.
Первый месяц Роман просто отсыпался и играл в приставку. На второй — от скуки уволил няню и начал сам забирать шестилетнюю Софию из сада. На третий месяц Виктория заметила, что дома стало подозрительно чисто, а в холодильнике вместо привычных покупных пельменей появились борщи, домашние котлеты и сложные салаты.
Роман открыл для себя кулинарные блоги. А потом — курсы по домоводству, форумы для родителей и чат детского сада.
Сначала Вике это даже нравилось. Возвращаться в чистый дом, где пахнет ужином, было приятно. Но шли месяцы. Выходное пособие Романа закончилось. На вопросы о поиске работы он отвечал уклончиво.
И вот, спустя десять месяцев, Виктория обнаружила себя в ловушке.
Она прошла на кухню, стянула с себя пиджак и без сил рухнула на стул. Роман заботливо поставил перед ней дымящуюся чашку и тарелку с синнабоном.
— Рома, — устало произнесла Виктория, глядя в свои чашку. — Мне сегодня звонил Игорь Сергеевич. Тот самый хедхантер. Он сказал, что ты отказался от собеседования на должность финдиректора в строительной компании. Это правда?
Роман сел напротив, вытирая руки о фартук. Улыбка сошла с его лица.
— Да, Вик. Я отказался.
— Почему?! Рома, там зарплата двести пятьдесят тысяч со старта! Это отличная позиция!
— Вика, я не хочу, — он посмотрел ей прямо в зеленые глаза. Серьезно и абсолютно спокойно. — Я десять лет жил в этом корпоративном аду. Я не видел, как растет моя дочь. Я зарабатывал язву и нервный тик. А за эти месяцы дома я… я наконец-то почувствовал себя живым. Мне нравится готовить. Мне нравится возить Софию на гимнастику и лепить с ней поделки. Я хочу быть дома, Вик. Нам же хватает твоих денег? Ты сама говорила, что агентство процветает.
Виктория задохнулась.
— Моих денег хватает. Но я работаю по двенадцать часов в сутки, Рома! Я сегодня выгрызала этот контракт зубами! Я устала!
— Так давай я наберу тебе ванну с лавандовой солью? — искренне предложил муж, наклоняясь к ней. — Я сделаю тебе массаж стоп. Завтра выходной, спи до обеда, я заберу Софийку в парк, чтобы выспалась. Я же полностью освободил тебя от быта! Тебе не нужно ни стирать, ни готовить, ни думать о том, что надеть ребенку!
В этом был весь ужас ситуации. Роман не лежал на диване с пивом. Он был идеальной… женой. Он вывел пятно от красного вина с ее любимой шелковой блузки. Он знал наизусть расписание прививок Софии. Он сам ездил на рынок за фермерским мясом.
Но Виктория не хотела быть мужем!
— Рома, я не хочу ванну с солью! — сорвалась она на крик, ударив ладонью по столу. Строгий пучок на ее голове растрепался. — Я хочу прийти домой и поплакать на плече у сильного мужчины, который скажет: «Малыш, бросай свою работу, я сам всё решу, я нас обеспечу!» А вместо этого я прихожу к мужику в фартуке, который хвастается глазурью на сливочном сыре! Я чувствую себя мужиком в юбке, Рома! Точнее, в брюках!
Роман нахмурился. Его широкие плечи напряглись.
— То есть, пока я приносил деньги и мы не видели друг друга сутками — я был мужчиной. А как только я взял на себя самый тяжелый, неоплачиваемый домашний труд, чтобы ты могла строить карьеру — я стал бабой в фартуке? — в его ореховых глазах мелькнула обида. — Вика, это патриархальные стереотипы. Почему женщина может быть домохозяйкой и это норма, а мужчина нет?
— Потому что я женщина! И моя природа требует другого! — в отчаянии выкрикнула Виктория.
На следующий день приехала мама Вики, Лидия Ивановна. Худощавая, с идеально уложенными седыми волосами и вечно поджатыми губами. Пока Роман был с дочкой на прогулке, Лидия Ивановна методично капала дочери на мозги.
— Вика, ты посмотри, во что ты превратилась. Лицо серое, синяки под глазами. Ты тащишь на себе здорового, почти двухметрового мужика! Он альфонс, Вика! Нахлебник!
— Мам, он не альфонс, он всё по дому делает… — слабо защищалась Виктория.
— Да плевать на этот дом! Для этого есть домработницы! А мужик должен быть добытчиком. Что люди скажут? Соседка Зинаида вчера спрашивает: «А что ваш Ромочка всё с колясочками да с пакетиками? Болеет?». Позорище! Ты мужа потеряла, Вика. У тебя теперь подружка появилась. Бородатая.
Слова матери били в самую больную точку. Виктория и сама это чувствовала.
Вечером в воскресенье у Вики сломалась машина на трассе за городом. Пробило колесо, запаски не оказалось. Шел дождь. Она в панике позвонила мужу.
— Рома! Я на Новорижском шоссе! Пробила колесо, стою под ливнем, мне страшно! Приезжай скорее! — кричала она в трубку.
Раньше Роман бы прыгнул в такси и примчался через полчаса.
Но сейчас в трубке раздался спокойный голос:
— Викуль, не паникуй. Я не могу приехать. У Софийки через двадцать минут онлайн-урок по английскому, мне нужно ей программу настроить и проследить. Я сейчас вызову тебе эвакуатор премиум-класса, оплачу со своей (твоей, мысленно поправила Вика) карты, он будет через 15 минут. Сядь в салон, включи печку и жди. Целую.
И он положил трубку.
Виктория сидела в холодной машине, по ее щекам текли слезы, смывая идеальный макияж. В этот момент она всё поняла. Роли поменялись окончательно. Теперь она — решала и добытчик, который справляется с проблемами на трассе. А он — хранитель очага, который следит за уроками.
Вернувшись домой поздно ночью на эвакуаторе, Виктория нашла Романа в спальне. Он читал книгу.
Она встала в дверях, глядя на его русые волосы, на его красивые ореховые глаза. Она любила его. И от этого было еще больнее.
— Рома, нам нужно поговорить, — ее голос был тихим, холодным и абсолютно пустым. — Я больше так не могу.
Он отложил книгу, тяжело вздохнул.
— Вика, мы это уже обсуждали.
— Нет, Рома. Ты не понимаешь. Я теряю к тебе уважение. А вслед за уважением уходит влечение. Я не хочу спать с «домохозяйкой». Я не хочу быть главой семьи. Я хочу быть ЗА мужем. Если для этого мне придется бросить свое агентство и стать зависимой — я это сделаю. Но я не буду тянуть тебя на себе.
Роман встал с кровати. Его 188 сантиметров роста сейчас давили на нее, но Виктория не отвела взгляд зеленых глаз.
— Ты ставишь мне ультиматум? — тихо спросил он. — Либо я возвращаюсь в банк, который ненавижу, либо мы разводимся? Ты готова разрушить семью, где твой ребенок счастлив, где у тебя вымыт пол и готов ужин, только потому, что тебе стыдно перед мамой и обществом?
— Мне стыдно перед самой собой, — отрезала Виктория. — У тебя есть месяц. Либо ты находишь работу и возвращаешься в мужскую позицию. Либо я подаю на развод. И да, я буду той самой стервой, которая бросила «идеального» отца и мужа. Потому что мне нужен Мужчина.
Месяц истекает через три дня. Роман так и не открыл ни одной вакансии. Вчера он испек потрясающий яблочный штрудель и купил Вике ее любимые пионы. Он смотрит на нее с любовью и грустью, надеясь, что она передумает. А Виктория по ночам плачет в ванной, понимая, что развод с человеком, который не пьет, не изменяет и идеально заботится о ребенке — это безумие в глазах всего мира.
Но остаться с ним — значит навсегда похоронить в себе женщину и превратиться в «мужика в юбке». И она не знает, какой выбор будет правильным.
Если эта история тронула вас — оставайтесь со мной. Подпишитесь на канал. Здесь не всегда бывает весело, зато всегда честно. Мы говорим о жизни как она есть: иногда плачем, иногда смеемся, но всегда поддерживаем друг друга.