Глава 18.
В ближайшем травмпункте меня попросили раздеться до нижнего белья. Я неловко стянула кофту, каждое движение отдавалось тупой болью в плечах и руках. Голова болела жутко, будто кто‑то сжимал её железными тисками. Когда я посмотрела в зеркало над раковиной, то вздрогнула, лицо выглядело осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги, а волосы спутались в неопрятный клубок.
Но хуже всего было тело. На руках, плечах и даже рёбрах красовались синяки разных оттенков, от лилово‑чёрного до желтовато‑зелёного. Видимо, когда Николай забирал у меня паспорт, завязалась драка. Он хватал меня за руки, толкал, пытался заломить запястья. Но разве я могла справиться с мужчиной, который выше меня на две головы и вдвое массивнее?
Врач, пожилой мужчина с усталыми, но добрыми глазами, аккуратно осматривал повреждения. Его ассистентка делала фотографии каждого синяка, записывала их расположение и размер в протокол.
— Где именно болит сильнее всего? — мягко спросил врач, осторожно касаясь моего предплечья.
— Голова… и руки, — с трудом выговорила я. — Особенно запястья.
Он кивнул, что‑то отметил в карте. Потом задал вопрос, который, видимо, входил в стандартную процедуру:
— Кто вас так избил?
На мгновение я замерла. Имя вертелось на языке, но произнести его вслух казалось каким‑то… окончательным. Признанием того, что всё это правда произошло, что меня действительно предали и напали на меня. Но я глубоко вздохнула и чётко произнесла:
— Николай. Он и ещё одна женщина, Кристина. Они пытались заставить меня подписать документы.
Врач записал показания, ассистентка вложила лист в папку. Всё это фиксировалось, официально и документально. Это придавало сил, значит, у меня есть доказательства, не только слова.
Сестра всё это время стояла рядом, держала меня за здоровую руку. Когда осмотр закончился, она накинула на мои плечи свой кардиган, прикрывая следы побоев.
— Всё хорошо, Лина, — шептала Анна, гладя меня по спине. — Теперь у нас есть документы, это поможет.
Я кивнула, но сил не было даже плакать. За эти сутки я пережила столько, что эмоции будто выключились. Я не спала больше суток, тело ныло, а разум отказывался воспринимать реальность.
Анна отвезла меня домой. По дороге она купила мой любимый травяной чай с ромашкой и мятой, запах успокаивал, возвращал в детство, когда она, ещё совсем маленькая, прибегала ко мне с разбитыми коленками, а я её утешала. Теперь роли поменялись.
Дома сестра напоила меня чаем. Она заварила его некрепким, добавила ложку мёда, как я люблю. Я держала чашку обеими руками, чувствуя, как тепло проникает в пальцы, а аромат немного проясняет голову.
— Давай теперь в ванну, — предложила Анна. — Горячая вода поможет расслабиться.
Она помогла мне раздеться, проверила температуру воды, положила на бортик мягкое полотенце и халат. Пока я отмокала, смывая с себя следы этих ужасных часов, Анна приготовила чистую одежду и постелила свежее бельё.
Выйдя из ванны, я почувствовала себя немного лучше, кожа дышала, мышцы расслабились, а голова уже не болела так сильно. Сестра вытерла мне волосы, расчесала их, стараясь не задевать ссадин на затылке.
— Ложись, — она указала на кровать. — Я рядом, если что‑то понадобится.
Я опустилась на подушки, они пахли лавандой, как в детстве. Анна укрыла меня пледом, поправила одеяло.
— Не переживай, сестрёнка, всё будет хорошо, — сказала она, и в её голосе звучала такая уверенность, что я почти поверила. — Ложись спать.
Ей всего 22 года, но она очень смышлёная. В этот момент она казалась старше меня, собранная, решительная, готовая защитить. Я закрыла глаза, слушая, как она тихо ходит по комнате, убирает чашки, выключает свет.
Последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в сон, это её шёпот:
— Спи, Лина. Я здесь. Всё позади. Все будет хорошо.
И впервые за эти дни я действительно поверила, что так и будет.
Продолжение следует....https://dzen.ru/a/abQRjiW2vn3kaHuO?share_to=link
Благодарю Вас за лайки и комментарии.