Глава 16.
Меня доставили в отделение. В кармане не было паспорта, Николай его забрал.
— Гражданка, — сказал следователь, сидящий за столом с облупившейся краской, — у нас есть заявление от владелицы аптеки о том, что вы систематически присваивали выручку. Сумма — 120 тысяч рублей.
Он положил передо мной лист бумаги с подписью Кристины. Я узнала её почерк, но понимала, она подписала это под давлением.
— Это ложь, — я старалась говорить ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я вела все операции официально. Проверьте кассовые отчёты, банковские выписки. У нас электронный учёт, все транзакции фиксируются в системе маркировки лекарств. Каждое движение товара на контроле Росздравнадзора!
Следователь кивнул, листая папку:
— Да, — произнёс он. — Но вот эти документы показывают расхождения. И свидетели подтверждают, что вы имели доступ к кассе в нерабочее время.
Я подняла глаза на него. Он не был враждебным, просто выполнял свою работу. Но система уже закрутилась, заявление подано, протокол составлен, я — задержанная.
— Какие расхождения? — я подалась вперёд. — Покажите мне эти отчёты.
Он протянул мне распечатки. Я сразу увидела, цифры были изменены. В колонке «выручка» стояли суммы на 10–15 % ниже реальных. Кто-то вручную внёс правки в выгрузку из программы.
— Это подделка, — я указала на строки. — Вот здесь, здесь и здесь. У нас автоматизированная система — она не даёт редактировать данные задним числом без отметки об исправлении. А тут нет ни одной пометки. И даты не совпадают, видите, в эти дни я была на больничном.
Следователь прищурился, взял распечатку, вчитался внимательнее.
— Продолжайте, — сказал он.
— Ещё проверьте камеры наблюдения, — я заговорила быстрее, чувствуя, что он готов слушать. — У нас в аптеке три камеры: над кассой, у входа и в подсобке. Запись идёт круглосуточно, хранится месяц. Если я якобы забирала деньги в нерабочее время, там должно быть моё лицо. Но я уверена, меня там не будет. Потому что я никогда не приходила одна.
— Хорошо, — он отложил бумаги. — Мы запросим видео. И проверим банковские выписки. Мы задерживаем вас до выяснения обстоятельств.
Сидя в камере, я погрузилась в тяжёлые мысли. Стены, выкрашенные в грязно‑серый цвет, давили на виски, а тусклая лампочка под потолком мигала с противным тикающим звуком, будто отсчитывала секунды моего заточения. В воздухе витал запах сырости, казалось, он пропитал даже одежду.
У меня не было денег на хорошего адвоката. Эта мысль жгла изнутри, как раскалённый уголь. Я перебирала в голове все сбережения, жалкие остатки зарплаты, пара заёмных купюр от тёти, — но сумма была смехотворной. «Кто возьмётся за дело без аванса? — крутилось в голове.
Не было поддержки, Кристина предала нашу дружбу. Воспоминания нахлынули волной: вот мы смеёмся над глупыми шутками в кафе, вот она клянётся, что «никогда не бросит», вот обещает помочь, если что. Я до сих пор помнила её взгляд, когда она говорила это. И вот теперь она там, на свободе, а я здесь, за решёткой.
Несмотря на все предупреждения, я всё равно не верила, что можно так подставить человека. «Может, её заставили? — шептал внутренний голос. — Может, она испугалась?» Но разум безжалостно отвечал: «Она подписала показания. Сама. Без давления. Ты видела бумагу».
Кристина и Николай уехали домой. Я представила, как они садятся в машину, — она нервно поправляет волосы, он включает радио, чтобы заглушить неловкость. Может, они даже обсудят меня за ужином: «Ну, она сама виновата», — скажет он. А она кивнёт и нальёт себе вина, стараясь забыть, что когда‑то называла меня подругой. За окном камеры темнело, и первые капли дождя застучали по железному подоконнику, словно кто‑то тихо аплодировал моему краху.
Продолжение следует....https://dzen.ru/a/abQROjkU13g2vLS5?share_to=link
Благодарю Вас за лайки и комментарии.