Спасительная глушь загородного дома, где Алиса планировала укрыться от столичного ритма и помочь старушке с огородом, обернулась местом крушения всей ее жизни. Дисплей телефона загорелся, отобразив присланный приятельницей скриншот из профиля Вадима. В центре кадра красовалась элегантная бархатная коробочка, хранившая в себе два золотых ободка.
Трясущиеся руки сами потянулись к кнопке вызова, однако соединение сбросили еще до первого гудка. Взамен пришло лаконичное, словно высеченное на камне сообщение:
— Извини. Появилась другая женщина. Не хватало духу признаться.
Смысл прочитанного доходил чудовищно медленно — мозг будто заблокировал восприятие реальности. Алиса застыла на смятом покрывале, до побеления костяшек сжимая мобильный и невидяще пялясь на узор обоев. Внутренний голос умолял поверить, что это дурацкая шутка, чья-то ошибка, глупый пранк. Пальцы продолжали маниакально жать на дозвон, получая в ответ лишь механические сбросы. Бесконечный цикл из надежды и коротких гудков.
Понятие времени стерлось. Прошла минута или половина суток — разобрать было невозможно. Девушка превратилась в статую, вросшую в кровать и неотрывно смотрящую перед собой. Голову заполнил густой, давящий вакуум. Требовалось хоть какое-то действие — закричать до сорванных связок, разгромить мебель, сделать что-то разрушительное, доказывая самой себе факт собственного существования. Но мышцы сковал ледяной паралич.
Истинный размер трагедии прояснился только через пару дней, когда соцсети взорвались фотографиями с торжества. Фата, счастливые улыбки и та самая коробочка с кольцами. Поначалу психика выстроила блок, мешая узнать лицо невесты в белом платье. А потом фрагменты сложились в единую картину.
Рита. Девчонка, с которой они дружили со школы. Пусть они и не клялись друг другу в вечной сестринской преданности, но тайн между ними хватало. Вдвоем они обсуждали мужчин, мечтали о будущем и жаловались на неудачи. И ведь это Рита когда-то проливала слезы на ее кухне, панически боясь никогда не выйти замуж.
Последующие семь дней превратились в пытку голодом. От одного вида еды подкатывала тошнота — так тело бунтовало против рухнувшей вселенной. Ночи приносили либо липкие ужасы, либо тотальную бессонницу. Алисе казалось, что она разучилась дышать: каждый вдох давался с неимоверным усилием, после чего наступало очередное оцепенение.
Родственники засуетились.
— Нельзя же хоронить себя заживо, — раздраженно выдохнул папа, нервно высекая искру из зажигалки. Он сутками торчал на крыльце, регулярно наполняя комнаты едким запахом табака.
— Горемычная ты моя, за какие грехи-то наказание такое… — причитала пожилая родственница, поглаживая голову Алисы с таким видом, будто сидела у гроба.
В каком-то смысле это действительно были проводы в последний путь. Девушка прощалась со своей любовью, общими планами и долгожданным браком. Упоминать Вадима вслух строго запрещалось; теперь он носил статус «изменника». Этот пафосный, киношный ярлык резал ухо, звуча в нынешнем подавленном состоянии жутко неестественно, как лозунг с советского плаката.
Семейный консилиум вынес решение: поездка обратно в столицу откладывается.
— Там всё пропахло вашим прошлым, — безапелляционно заявил родитель. — Побудешь пока в деревне.
Хоть сплетен избежим, — кивнула старушка.
Алиса даже не думала спорить. Сил на отстаивание своих границ просто не существовало, к тому же на службе она уже успела взять дни за свой счет.
Через несколько суток острый психоз немного отступил, и она вышла подышать воздухом в компанию местных девчонок. И именно тогда Света, пугливо оглядываясь, словно скрываясь от слежки, выдала свою безумную гипотезу.
— Это всё магия, к гадалке не ходи, — горячо зашептала она. — Подруженька твоя наверняка приворожила парня, а тебе дорогу закрыла. Надо собираться к бабке на другой берег. К ней чиновники в очереди стоят, просто так на порог не сунешься. Но у меня тетушка ей продукты поставляет, так что пролезем по знакомству.
На тот момент эта дикая идея стала для Алисы спасательным кругом. Боль выжгла в ней любые остатки здравого смысла: предложи ей кто-нибудь сейчас пойти раскапывать могилы для темного обряда — она бы пошла не раздумывая.
Отношения, длившиеся три года, выглядели нерушимой крепостью, готовой вот-вот превратиться в законный брак. Никаких поводов для подозрений Вадим не давал: стабильный график, все выходные в обнимку, отличные отношения с его родителями и друзьями. Однако месяца два назад в этом идеальном расписании появилась трещина. Как-то раз Алиса решила перевести свои страхи в ироничную плоскость:
— Что, прошла любовь, завяли помидоры?
Парень в ответ лишь рассмеялся:
— Навыдумываешь тоже! У нас в офисе завал полнейший, приходится вкалывать за троих, чтобы всё разгрести.
Очень быстро его жизнь сузилась до бесконечных переработок, дежурств по субботам и ночных посиделок у монитора. Алиса, ослепленная своим доверием, верила каждому слову. Более того, она нашла этому блестящее оправдание: внезапная тяга к деньгам означает лишь одно — любимый собирает нужную сумму на помолвку и шикарное украшение.
Как выяснилось, насчет грандиозных планов интуиция ее не подвела. Алиса же считала предательством ходить по клубах и радоваться жизни, пока ее суженый пашет ради их общей семьи. Все ее развлечения сводились к тихим вечерам дома или поездкам к маме, где они вместе смотрели сериалы под уютный шум готовящегося ужина.
Когда Вадим объявил, что руководство отправляет его в командировку на целую неделю для «налаживания контактов» в региональном филиале, Алиса восприняла это как отличный повод навестить бабушку. Кто же знал, что долгожданный глоток деревенского умиротворения будет так жестоко отравлен злосчастным кадром с чужого застолья.
,,Впрочем, времени на слезы и рефлексию не оставалось: Светина родственница сработала на удивление оперативно, выбив для подруг аудиенцию у местной колдуньи. Девушки незамедлительно отправились в путь.
Дорога оказалась настоящим испытанием на прочность для крошечного автомобиля Алисы. Им предстояло проехать около пяти километров по совершенно разбитому, поросшему бурьяном тракту. Создавалось стойкое ощущение, что эта глухая колея не видела ни человеческих ног, ни автомобильных покрышек уже много лет. На одном из крутых ухабов малолитражку так сильно повело в сторону, что она едва не рухнула в глубокий заросший овраг, лишь чудом выкарабкавшись на пригорок.
Изрядно вытрясши всю душу и отбив бока за полчаса этой зубодробительной езды по ухабам, девичья компания наконец-то припарковала многострадальную малолитражку у старого, покосившегося штакетника. Внешний вид подворья, представшего их взору, оказался до того убогим, серым и непримечательным, что Алиса невольно засомневалась во всех этих городских байках про элитную, высокопоставленную клиентуру местной ведуньи. Дом казался давно заброшенным.
«Интересно, она за свои чудодейственные услуги берет сущие копейки, или просто мастерски шифруется, пряча миллионы где-нибудь под дырявым матрасом, чтобы потом в один прекрасный день спустить их все в казино Монако?» — пронеслась в голове саркастичная, злая мысль, которая тут же вырвалась наружу в виде короткого, нервного смешка, нарушившего деревенскую тишину.
Спутницы этот неуместный порыв юмора совершенно не оценили, одарив Алису такими хмурыми, осуждающими взглядами, что ей стало не по себе. Отбросив последние сомнения и включив режим автопилота, девушка уверенно толкнула ветхую, рассохшуюся дверцу калитки.
Та, к ее удивлению, открылась легко и плавно, без малейшего скрипа — гостей здесь, судя по всему, поджидали давно. На самом входе во двор их встретила необъятная, пухлая кошка трехцветного окраса, выполнявшая роль невозмутимого пушистого стража.
Животное с таким высокомерным, царственным безразличием вылизывало свою переднюю лапу, что даже ухом не повело на шумное вторжение чужаков на свою территорию. Девушкам пришлось очень аккуратно, на цыпочках, переступать через этот живой, урчащий меховой барьер.
Вопреки всем стереотипным ожиданиям встретить жуткую, горбатую каргу из страшных детских историй, на деревянное крыльцо вышла вполне опрятная, сухонькая старушка. Ее седую голову аккуратно покрывал кристально чистый, белоснежный платок, завязанный под подбородком. А от самой женщины исходил такой уютный, теплый домашний дух, будто она буквально минуту назад достала из печи противень румяных пирогов и теперь радостно, с распростертыми объятиями встречает любимых внуков.
— Проходи внутрь, — неожиданно властно скомандовала хозяйка. При этом она сверлила своими выцвевшими глазами исключительно Алису, мастерски делая вид, что остальных девушек, застывших у забора, в природе просто не существует.
Холодная, неприятная дрожь мелкой рябью пробежала по позвоночнику, но Алиса послушно, словно под гипнозом, переступила порог темных сеней. Знахарка без лишних слов указала ей на шаткую, видавшую виды табуретку у стола и тут же, не дав опомниться, всучила в руки тяжелую глиняную чашку с густым, темно-коричневым и резко пахнущим полынью травяным отваром. Едва сделав первый, обжигающий горло глоток, девушка мгновенно почувствовала, как реальность вокруг начала слегка расплываться и терять четкие контуры.
— Ведаю я, с какой черной печалью ты сюда явилась, девонька, — глухо проскрипела пожилая женщина, пронзая гостью насквозь своим тяжелым, немигающим взглядом. — Да только зря ты всю эту суету развела, ох зря. Не твоя это половинка была изначально, по судьбе он тебе не положен, не твой это крест. Все случилось именно так, как на небесах было давно написано. Но упрямства в тебе, я погляжу, хоть отбавляй, прямо по лицу твоему читаю — напролом попрешь. Ты вот о чем крепко подумай, прежде чем в эту мутную реку с головой нырять: потянешь ли ты расплату за свои хотелки?
— Скажите прямо, сколько это стоит, — без единой запинки, деревянным голосом выпалила Алиса, готовая сейчас вывернуть все карманы.
В ответ по избе разнесся глухой, пугающий смех, больше похожий на хриплое воронье карканье:
— Фантики твои цветные мне даром не сдались, оставь их себе. Кабы я бумажками с людей брала, тут бы автопарк из дорогущих машин от самого горизонта выстроился. Я чужие грехи да беды на свою душу перекладывать не собираюсь, мне и своих, старых, с лихвой хватает. Платить за работу придется тебе самой, лично, и цена эта будет ой какой непростой, уж поверь моему слову.
— Я согласна абсолютно на любые ваши условия, — поспешно, как болванчик, закивала девушка. В ту секунду ее отчаяние достигло такого предела, что ей казалось, будто хуже, чем сейчас, уже просто некуда, и она готова была подписать любой дьявольский контракт.
— Раз так уверена, то слушай меня внимательно и запоминай каждое слово, — голос старой ведьмы внезапно упал до зловещего, шипящего шепота, от которого заложило уши. — Принесешь мне сегодня же горсть сырой земли со свежей могилы. Но условие мое строгое, не перепутай: покойник обязательно должен носить то же самое имя, что и твой беглый, неверный жених. А теперь давай-ка, протяни сюда свою правую руку.
Находясь в каком-то липком, парализующем волю оцепенении, Алиса безропотно вытянула ладонь вперед, ладонью вверх. Внезапно в скрюченных пальцах старухи мелькнуло что-то узкое и блестящее, и острая, режущая боль обожгла нежную кожу запястья. Тонкое, как бритва, лезвие сделало быстрый, выверенный надрез, из которого в заранее подставленную хозяйкой медную плошку тут же сорвались несколько густых, тяжелых, темно-рубиновых капель крови.
— А если я вдруг не найду на нашем кладбище человека с таким именем? Что тогда? — от болевого шока и страха Алиса задала самый нелепый, дурацкий вопрос, который только смог сформулировать ее затуманенный, блуждающий в тумане мозг.
— Раз велено принести, значит найдешь, никуда не денешься, — ледяным, не терпящим никаких возражений тоном отрезала бабка. Она резко отвернулась к бревенчатой стене, всем своим суровым видом недвусмысленно демонстрируя, что аудиенция подошла к своему логическому концу и гостье пора убираться.
Пулей выскочив за покосившийся двор и глотая свежий воздух, Алиса срывающимся, дрожащим от пережитого ужаса голосом пересказала дожидавшимся ее Свете и Кате все пугающие требования местной колдуньи.
— С ума можно сойти! Вот это дела! — громко ахнула Катя, эмоционально всплеснув руками. — Девочки, вы помните, у бабы Вали с соседней улицы на той неделе племяш непутевый преставился? Его ведь как раз Вадимом звали! Жуткий, скандальный был тип, постоянно проблемы своей семье создавал на пустом месте. В итоге по пьяной лавочке в какой-то драке на нож напоролся, а ведь сколько крови и нервов тетке бедной вымотал за свою никчемную жизнь...
Не тратя больше ни единого драгоценного мгновения на раздумья, вся троица резво прыгнула в салон машины и на предельной скорости помчалась в сторону деревенского погоста.
Искать нужную могилу долго не пришлось, она нашлась почти сразу. Свежий, еще не осевший земляной холмик, увенчанный простым, наспех сколоченным деревянным крестом, резко выделялся на общем, заросшем фоне старого кладбища.
С прикрепленной к кресту дешевой эмалированной таблички на Алису смотрел совсем юный, еще безусый паренек со светлыми, непослушными вихрами и невероятно наивным, по-детски чистым и открытым взглядом. Было даже как-то странно и удивительно, что за все те долгие месяцы бесконечных летних каникул, которые она с детства проводила в этой деревне, их пути ни разу так и не пересеклись на узких улочках.
Тихо прошептав про себя искренние извинения за то, что нагло тревожит покой мертвого человека, Алиса брезгливо ссыпала в обычный полиэтиленовый пакет горсть влажной, тяжелой кладбищенской земли. Быстро развезя притихших подруг по их домам, она наконец вернулась к бабушке. Но стоило ей только в изнеможении опуститься на свою кровать, как на нее тут же навалился непроницаемый, душный и тягучий морок. Сознание мгновенно провалилось в черную пучину диких, болезненных и абсолютно безумных видений.
Ей очень реалистично снилась мертвая, бледная девушка, облаченная в роскошное, залитое кровью свадебное платье. Рядом с ней, как приклеенный, стоял ее жених, только вот вместо сильных рук у него почему-то зияли жуткие, кровоточащие обрубки, а праздничный, красивый букет он с маниакальным упорством сжимал в своих зубах.
Затем эта кошмарная картинка резко сменилась: какие-то размытые, полупрозрачные женские фигуры водили бесконечный хоровод у огромного костра, с песнями бросая сплетенные из полыни венки в темные, густые, словно нефть, воды бурной реки. Внезапно чьи-то невидимые, но очень сильные ладони с неистовой силой толкнули Алису прямо в ревущее, обжигающее пламя, и ее правую ногу обожгло совершенно нестерпимой, адской болью.
Она с истошным криком вырвалась из этого кошмара, подскочив на кровати. Грудная клетка ходила ходуном, сердце билось где-то в горле, а все тело с ног до головы покрывал липкий, ледяной пот. Ощущение полученного во сне ожога было настолько ярким и реалистичным, что Алиса в полнейшей панике начала судорожно ощупывать свою кожу, с ужасом ожидая найти там страшные, вздувшиеся волдыри, но нога, к счастью, оказалась совершенно невредимой.
С наступлением хмурого, серого утра, в точности как и было оговорено накануне, девушка отправилась к дому знахарки в полном одиночестве, не взяв с собой подруг. Молча, без лишних слов протянув хозяйке скомканный сверток с влажной кладбищенской землей, Алиса снова, очень осторожно и робко, попыталась выяснить, какой же именно будет ее окончательная плата за этот приворот.
— Придет твое время — сама всё узнаешь. Расплата твоя будет ой какой тяжелой, девонька, — криво, обнажая десны, ухмыльнулась старуха, всем своим видом давая понять, что этот неприятный разговор окончательно окончен.
Конец первой части, продолжение на этом канале 15.03❤️
