Я с детства мечтала о своём доме — настоящем, отдельном, со своим кусочком земли. В те далёкие годы, когда мы впятером ютились в двухкомнатной квартирке, я часто представляла его в мельчайших деталях. Сидя на узком диване, пока младшие братья шумно играли рядом, а родители хлопотали по хозяйству, я рисовала в блокноте план будущего жилища — и сердце замирало от предвкушения.
— Мам, а когда у нас будет свой дом? — как‑то спросила я, не отрываясь от рисования.
Мама улыбнулась, поправила прядь волос и присела рядом:
— Когда‑нибудь, доченька. Когда‑нибудь у тебя будет всё, о чём ты мечтаешь.
— У меня будет чердак, — уверенно сказала я, показывая набросок. — И подпол для заготовок. Большие окна, пропускающие много света, крыльцо с перилами. И палисадник с красными розами!
— Звучит волшебно, — мама погладила меня по голове. — Главное — верить и идти к своей мечте.
К двадцати годам я точно знала, сколько комнат будет в моём доме, на какую сторону выйдут окна и какого цвета будут стены внутри. 10 лет упорного труда, отказов от многого, бессонных ночей — и вот он, мой дом в частном секторе. В 30 лет я смогла его купить. Всё именно так, как я мечтала: крыша с чердаком, крыльцо с перилами, палисадник, где уже красуются первые розы. Недалеко течёт река — летом можно купаться, зимой кататься на лыжах.
Но в первую же ночь меня ждал сюрприз.
Почти в каждом дворе — охранник на цепи, который считает своим долгом громким лаем приветствовать всех прохожих. Стоит гавкнуть псу справа от моего дома, как к нему тут же присоединяется собака соседей напротив. Затем вступают ещё три‑четыре голоса с нашей улицы, а потом эстафету подхватывают соседние кварталы. И всё это — в любое время суток.
Проснуться в четыре утра от оглушительного «гав»? Запросто. Не смочь уснуть в десять вечера из‑за новой волны собачьих переговоров? Легко.
На следующий день я решила поговорить с соседями. Первой на пути оказалась Анна Петровна — пожилая женщина с добродушным лабрадором.
— Анна Петровна, здравствуйте, — я улыбнулась, стараясь выглядеть дружелюбно. — Какой у вас замечательный пёс! А можно попросить вас кое о чём?
— Конечно, дорогая, — она погладила собаку по голове.
— Понимаете, ваш Рекс такой громкий. И не только он — все собаки на улице лают целыми днями. Это очень мешает спать. Может, есть какой‑то способ успокоить их?
Анна Петровна вздохнула:
— Ох, милая, это же собаки. Они так охраняют. Но я попробую сводить его к кинологу — может, он даст какие‑то советы по воспитанию.
Соседка справа, Марина, отреагировала иначе:
— Дамочка, вы в своём уме? — она скрестила руки на груди. — Это деревня, частный сектор. Здесь не может быть по‑другому.
— Но ведь можно как‑то воспитывать собак, чтобы они не лаяли на каждый шорох? — осторожно спросила я.
— Собака должна охранять, — отрезала Марина. — А когда она охраняет, она не может не лаять. Вы привыкнете со временем, вот увидите.
Особенно тяжело летом. Закрывать окна на ночь невозможно — без кондиционера в доме становится душно. А с открытыми окнами я всю ночь «наслаждаюсь» собачьими трелями. Зимой чуть легче, но глухой лай всё равно доносится до моих ушей.
Я пробовала разные способы: и беруши — от них болят уши; и наушники — во сне они падают, и я сразу просыпаюсь от нового «гав».
От бесконечного лая обычная головная боль за пару часов превращается в жесточайшую мигрень, а настроение портится от первых же мощных «гав‑гав». Я чувствую, что медленно схожу с ума и скоро сама загавкаю.
Обратилась к участковому — не без труда его нашла.
— Помогите, собаки мешают спать! — взмолилась я.
— Они заходят на вашу территорию, причиняют ущерб? — уточнил он, поправляя фуражку.
— Нет, ничего такого не происходит, — смущённо ответила я.
— Вот раз ничего такого не происходит, то я ничем не могу помочь. Заведите тоже собаку, пусть она лает другим в ответ, — посоветовал полицейский.
«Спасибо, только собаки мне до полного счастья и не хватало», — подумала я с горечью.
Что же делать? Продать дом и уехать в другой район? Но нет гарантий, что там будет тишина. Жить в многоквартирном доме я не стану — не хочу предавать детские мечты.
И тогда я решила действовать иначе. На следующий день я испекла ароматное печенье с корицей и мёдом и обошла соседей. Разговор начала не с жалоб, а с комплиментов их питомцам:
— Какой у вас замечательный пёс! А как он громко лает — сразу понятно, что охранник серьёзный. А вы не замечали, что он иногда слишком возбуждается от лая других собак? Может, ему просто не хватает внимания или прогулок?
Постепенно мы нашли общий язык. Кто‑то согласился попробовать дрессировку, кто‑то пообещал чаще выводить пса гулять, чтобы тот меньше нервничал. Один сосед даже установил ультразвуковой отпугиватель для бродячих собак — они часто провоцировали лай местных питомцев.
Теперь по вечерам я сижу на крыльце, вдыхаю аромат роз и слушаю, как постепенно стихает собачий хор. Тишина всё ещё не полная, но она уже ближе — и это моя маленькая победа. Иногда ко мне присоединяется Анна Петровна с Рексом. Мы пьём чай, а пёс мирно дремлет у наших ног.
— Видишь, — улыбается соседка, — даже собаки умеют договариваться, если к ним с душой.
Я киваю, глядя на закат. Да, иногда путь к тишине лежит через понимание — не только с людьми, но и с их четвероногими друзьями. В этом доме, который я так долго мечтала обрести, я наконец начинаю чувствовать себя по‑настоящему дома.