Глава 5
Месяц пролетел очень быстро — будто кто-то щёлкнул пальцами, и вот уже февраль готов был завыть, закружить метелью, показать, что зима ещё в силе.
Город, ещё вчера казавшийся погружённым в спокойную зимнюю дремоту, вдруг встрепенулся от резкого порыва ледяного ветра. Небо, прежде светло-серое, затянулось тяжёлыми, свинцовыми тучами, словно кто-то набросил на мир плотный шерстяной плед. Воздух наполнился предчувствием — не просто холода, а чего-то древнего, стихийного, что веками напоминало людям: зима не сдаётся без боя.
Снежинки, лёгкие и почти невесомые, закружились в воздухе, будто пробуя пространство на прочность. Но уже через час они сменились плотной стеной снега, которая скрывала очертания домов, заметала тротуары и превращала улицы в белые туннели. Ветер свистел между зданиями, раскачивал фонарные столбы и швырял снег в лица редких прохожих.
Анна стояла у окна своей квартиры и смотрела, как метель захватывает город. Она любила такие дни — когда мир за стенами становился чужим и опасным, а внутри, за зашторенными окнами, царили тепло и уют. Чемодан и сумка были собраны, она готова опять к расставанию. Было немного грустно, но надо признать, она отдохнула, выспалась и опять в бой.
Где-то вдалеке, за стеной метели, гудел машины — их гудки доносились глухо, будто из другого мира. Анна улыбнулась. В такие моменты особенно остро чувствуешь, как хрупка грань между хаосом и покоем, между дикой силой природы и человеческим уютом.
Она отошла от окна, подхватила чемодан и сумку и отнесла в прихожую, скоро наступит минута прощания.
Но в этой мысли не было тревоги — она должна привыкнуть жить самостоятельно, само́й принимать решения, ведь мама с папой не всегда будут рядом
Время шло, а буря за окном не утихала. Но в комнате становилось всё уютнее: тени от света танцевали на потолке. Время, которое должно было стать для Анны периодом размышлений и тихой внутренней перестройки, пронеслось стремительно, оставив после себя лишь смутное ощущение незавершённости. Она уезжала с лёгким сердцем, Москва теперь её не пугала, а наоборот, она по ней скучала.
Пару раз Артём приходил к Анне и приглашал гулять. Он выглядел почти так же, как раньше: лёгкая улыбка, чуть прищуренные глаза, в которых всё ещё читалась надежда. Анна замечала это — и отворачивалась, чтобы не дать себе дрогнуть. Она соглашалась на прогулки, но не из-за желания возобновить что-то, а лишь для того, чтобы ещё раз, твёрдо и окончательно, повторить: ничего больше у них не будет.
Они шли по парку, где ещё недавно смеялись и строили планы. Снег скрипел под ногами, будто напоминая о чём-то давно ушедшем. Артём пытался завести разговор о том, что было, искал слова, которые могли бы всё исправить. Анна слушала, но в её взгляде не было ни тени сомнения.
— Нет, Артём, — сказала она, в очередной раз, остановившись у старого дуба, чьи ветви тянулись к небу.
— Раз у тебя в характере уже есть такие имперские замашки, я не хочу с таким человеком иметь дело.
Её голос звучал ровно, почти бесстрастно, но внутри всё сжималось. Она знала, что говорит правду, но от этого не становилось легче.
— Это будет бесконечно, — продолжила Анна, глядя, куда-то вдаль, за линию деревьев. — Прощения, рыдания, опять хамство — и всё по новой. Кому-то это, может, и нравится, но это не про меня.
Артём молчал. Он хотел что-то возразить, найти аргумент, который перевернёт всё с ног на голову, но слова застревали в горле. Он видел, что Анна не играет, не пытается его наказать — она действительно приняла решение.
— Друзьями мы ещё можем остаться, — добавила она чуть мягче, но без тени колебаний. — Но не более того.
Он кивнул, не сразу найдя в себе силы, поднять глаза. В этот момент Анна почувствовала, как что-то внутри неё окончательно отпустило. Она сказала то, что должна была сказать, — и теперь знала, что не отступит.
Они пошли обратно молча. Каждый шаг отдавался в душе Анны тихим эхом принятого решения. Она понимала, что будет непросто, что воспоминания ещё не раз напомнят о себе, но сейчас она чувствовала странное облегчение.
- Как легко рассуждать, когда человека не любишь, — мысленно повторила она свои же слова, сказанные когда-то в пылу ссоры. Теперь она знала: это не так. Рассуждать легко, только если ты действительно готов отпустить. А она была готова.
– Анна – позвал её отец и, таким образом, выдернул из воспоминаний – Я приехал, где твои вещи.
– В прихожей. А мама где?
- Пошла купить тебе шоколад.
Анна улыбнулась, мама знала её слабость. С Верочкой они попрощались и немного всплакнули, но обещали звонить другу и писать СМС. Она не успела выйти из самолёта, как ей позвонил Глеб
– Привет! С Новым годом! Ты когда прилетаешь?
– Вот уже из самолёта вышла, скоро буду в общежитии.
– Как провела каникулы?
– Великолепно, дома всегда хорошо.
– Тогда до завтра в универе
– Да, до завтра.
И хотя он поздравил её с Новым годом на месяц позже, ей всё равно было приятно, он ждал её приезда.
Анна смотрела в окно такси, машина плавно сворачивала к знакомому зданию общежития. Сердце билось чуть чаще обычного — она не была здесь почти месяц. Всё казалось таким родным: заснеженные дорожки, огни в окнах, даже запах морозного воздуха, который она помнила.
Такси остановилось, и Анна невольно замерла. У подъезда стоял Глеб — в своей красивой куртке с поднятым воротником, в руках — букет алых роз, укрытых прозрачной плёнкой от снега. Он улыбнулся, когда увидел её в окне, и сделал шаг навстречу.
— Это тебе, — сказал Глеб, протягивая цветы, когда Анна вышла из машины. — Давай помогу донести чемоданы.
Она взяла букет, чувствуя, как бьется сердце. Розы были тёплыми на ощупь, словно он держал их в руках очень долго.
— Спасибо, — тихо ответила Анна, и в этот момент поняла, что удивлена непросто встрече — а тому, как она её ощутила.
В общежитии их уже ждали. В комнате Анны был накрыт стол: домашние пироги, мандарины, шампанское в ведёрке со льдом. Девчонки, её соседки по комнате, бросились обниматься, что не сбив с ног.
— Мы так соскучились! — шепнули Лиза и Катя, обнимая её за плечи.
— Это Глеб придумал, чтобы тебя встретить, — на ухо добавила Катя, хитро улыбнувшись.
Анна обернулась на Глеба. Он стоял в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу, и смотрел куда-то в сторону. Но она успела заметить, как он смущённо улыбнулся, поймав её взгляд.
Постепенно комната наполнялась людьми. Кто-то принёс гитару, кто-то — дополнительные тарелки. К десяти вечера уже звучали песни — сначала робко, потом всё увереннее.
— Отличный Новый год, — сказал Глеб, подходя к Анне. Он протянул ей чашку с горячим шоколадом. — Я рад тебя видеть.
Она посмотрела на него — по-новому, будто впервые разглядев что-то важное. В его глазах, как ей показалось, было столько искренности, что сердце снова дрогнуло.
— Я тоже рада, — ответила Анна и улыбнулась уже свободнее. — И спасибо тебе за всё… за угощение, за встречу, за… — она запнулась, подбирая слова, — за прекрасные розы.
— Главное, что ты вернулась, — просто сказал он.
За окном падал снег, в комнате звучала музыка, но комендант пришла напомнить
– Время видели? Пора расходиться, завтра на лекции.
Со стола исчезла посуда, кто-то побежал её мыть, ребята собрали бутылки из-под шампанского и вынесли, за десять минут комната была убрана.
– Девочки, до завтра – крикнул Глеб и в прощальном жесте поднял руку.