— Аня, ты вообще в своем уме?! Я мать-одиночка, мне рожать через месяц! А ты родной племяннице коляску и вещи пожалела?! — визжала Света, стоя посреди моей прихожей. От злости её щёки и шея покрылись яркими пятнами.
Света — дочь жены моего свекра. Если проще: моя свекровь вышла замуж за мужчину, у которого уже была дочь. Так Света и стала сводной сестрой моего мужа Олега. Своей дочерью для моей свекрови, но чужой кровью для нашей семьи.
Свекровь всегда носилась с ней, как с писаной торбой. А теперь, когда Света забеременела и её парень якобы сбежал, вся забота легла на плечи нашей семьи.
Внутри меня всё кипело от этой наглости, но я заставила себя говорить ровно и спокойно.
— Света, я тебе ничего не должна. Коляска стоила огромных денег, зимние комбинезоны тоже. Я хранила их три года. А вчера продала всё разом одной девушке. Нашей дочке нужно оплачивать репетиторов перед школой.
— Продала?! — Света задохнулась от возмущения, схватившись за свой большой живот. — Да как ты могла?! Мы же семья! Моя мама сказала, что ты всё отдашь мне бесплатно! Ты обязана была мне помочь!
— Твоя мама может распоряжаться только своими вещами. А в моем доме командую я, — холодно отрезала я и открыла входную дверь. — Извини, мне нужно готовить ужин. Всего хорошего.
Света вылетела на лестничную площадку, громко топая ногами. Напоследок она прокричала, что я еще пожалею о своей жадности, и с силой захлопнула дверь. Я устало прислонилась к стене. Этот конфликт зрел давно. Свекровь и Света привыкли, что мой муж безотказно решает все их проблемы. Но отдавать дорогие вещи, которые я покупала на свои декретные деньги, я не собиралась.
Настоящая буря разразилась вечером. Олег ворвался в квартиру, как разъяренный бык. Он даже не стал разуваться, прошел прямо на кухню в грязных ботинках. Было ясно: мама и сестра уже успели накрутить его по телефону.
— Ты что устроила?! — заорал он с порога, бросив ключи на стол. — Ты зачем Свету довела до слез?! У нее давление подскочило!
— Я просто сказала ей правду. Вещи проданы, деньги пошли на нужды нашей дочери, — спокойно ответила я, не отрываясь от нарезки салата.
Олег подошел вплотную. Его лицо исказила злоба.
— Ты всегда была жадной! — выплюнул он мне в лицо. А затем скривил губы и передразнил меня тонким, издевательским голосом: — «Сестра мужа пришла ко мне и потребовала отдать ей мои старые детские вещи. Я сказала, что продала их, и увидела её истинное лицо!» — Он с силой ударил кулаком по столу. — Ты это моей матери по телефону сказала! А теперь я вижу твое истинное лицо! Тебе для родной семьи куска тряпки жалко!
Я положила нож на доску. Внутри меня разлилась ледяная пустота. Он кричал о семье, защищал Свету, даже не вспомнив о собственной дочери, ради которой я и выручила эти деньги. Но самое смешное, что Олег даже не догадывался: я уже знала правду. Его агрессия только подтвердила мои страшные догадки, которые мучили меня последний месяц.
Я молча вытерла руки полотенцем, обошла мужа и направилась в спальню.
— Куда ты пошла?! Я с тобой разговариваю! Ты сейчас же переведешь деньги от продажи вещей Свете на карту! — орал он мне вслед.
Я вернулась через минуту. В руках у меня была тонкая красная папка. Я подошла к столу и с размаху бросила её прямо перед носом мужа.
— Что это? — Олег осекся и непонимающе уставился на бумаги.
— Открой и почитай. Это детализация твоих звонков и банковских переводов за последние полгода.
Олег нерешительно открыл папку. Его глаза забегали по строчкам. С каждой секундой краска сходила с его лица, оставляя мертвенную, серую бледность.
— Частная клиника «Мать и дитя», — громко, чеканя каждое слово, произнесла я. — Три звонка в неделю. Переводы на оплату УЗИ, анализов и ведения беременности. И всё это оплачивается с твоей личной карты, которую ты от меня скрывал.
Олег сглотнул. Его руки заметно задрожали.
— Аня... ты не так всё поняла. Света же... она без денег осталась. Мама попросила помочь. Это просто долг.
— Не ври мне! — мой голос сорвался, но я быстро взяла себя в руки. — Ни один брат не переводит по сто тысяч в месяц на витамины для сводной сестры, урезая бюджет собственной семьи.
Я подошла к нему вплотную и посмотрела прямо в его бегающие, трусливые глаза.
— Ребенок, которого ждет Света — от тебя. Никакого сбежавшего парня никогда не существовало. Вы спали за моей спиной. А твоя дорогая мамочка всё это знала. Она покрывала вас, надеясь, что когда Света родит, этого ребенка запишут на тебя!
Олег отшатнулся, словно от пощечины. Он тяжело задышал, пытаясь найти слова, но факты были неопровержимы. Всё сошлось в одну мерзкую картину. Свекровь специально устроила этот спектакль с моими вещами. Они хотели забрать у меня коляску, кроватку и одежду, чтобы просто сэкономить на содержании любовницы моего мужа! Они хотели обустроить гнездо для его нового ребенка за мой счет.
— Аня... прости... это была ошибка, — жалко пролепетал он, пытаясь схватить меня за руку. — По пьяни вышло. Мама сказала, что нельзя ребенка бросать. Мы не знали, как тебе сказать...
— Ошибка?! Полгода вранья, предательства и воровства денег из нашей семьи — это ошибка?! — я брезгливо выдернула руку. — Ты променял нас на эту грязь. А теперь пытаешься сделать из меня виноватую.
Я подошла к шкафу в коридоре, достала его большой дорожный чемодан и швырнула его на пол.
— У тебя ровно десять минут. Собирай свои вещи и убирайся. Иди к своей Свете, к своей матери. Куда угодно. Чтобы духу твоего здесь больше не было!
— Это и моя квартира тоже! Я никуда не пойду на ночь глядя! — попытался возмутиться Олег, но его голос предательски дрожал.
— Квартира куплена до брака. Ты здесь даже не прописан. Если через десять минут ты не выйдешь сам, я вызываю полицию. И заодно расскажу всем нашим общим знакомым, от кого на самом деле беременна твоя «бедная сестра».
Эта угроза сработала безотказно. Олег больше всего на свете боялся за свою репутацию. Он судорожно побросал в чемодан скомканные рубашки, брюки, бритвенные принадлежности. Он даже не смотрел мне в глаза.
Когда за ним захлопнулась входная дверь, квартира погрузилась в абсолютную тишину. Я подошла к двери и дважды повернула ключ в замке. Затем опустила защелку. Ноги дрожали от пережитого напряжения. Но, к моему собственному удивлению, я не плакала. Внутри не было ни отчаяния, ни тоски. Лишь огромное, бесконечное облегчение. Гнойник, который отравлял мою жизнь, наконец-то прорвался.
Утром я первым делом вызвала мастера и установила новые замки. Телефон разрывался от звонков свекрови, которая, видимо, хотела обвинить меня в разрушении семьи. Я просто заблокировала её номер, а заодно номера Олега и Светы.
Через неделю я подала документы на развод и алименты. Олег не явился ни на одно заседание. По слухам, его жизнь быстро превратилась в ад: Света требовала всё больше денег, свекровь пилила его за потерю удобной и самостоятельной жены, а скандал всё-таки выплыл наружу, став достоянием всех знакомых.
А я впервые за долгое время дышала полной грудью. Я сделала небольшую перестановку в спальне, записала дочку в секцию гимнастики, о которой она давно мечтала, и стала чаще улыбаться. В моем доме больше не было места предателям, лжецам и наглым потребителям. И я точно знала: впереди нас ждет только самое лучшее.