Как простая песня о расставании превратилась в самый мрачный, странный и тревожный хит эпохи
Пол Бранниган, Louder/Classic Rock
Летом 1965 года студентка художественного факультета Мэри Вербелоу разорвала свои длительные отношения с убитым горем бойфрендом Джимом Моррисоном. Пара познакомилась на пляже в Клируотере, штат Флорида, тремя годами ранее, и когда Моррисон переехал через всю страну, чтобы изучать кино в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе в 1964 году, Вербелоу поехала в «Золотой штат», чтобы быть с ним. К сожалению, летом 1965 года еще одна случайная встреча на пляже стала катализатором расставания молодых влюбленных. Рэй Манзарек был еще одним выпускником киношколы UCLA в той же группе, что и Моррисон, и, как он вспоминал в интервью NPR в 2013 году, «через 40 дней и 40 ночей после того, как мы попрощались после окончания учебы», он завязал разговор со своим университетским знакомым на пляже Венис-Бич. Когда Манзарек спросил, чем Моррисон занимался после окончания колледжа, тот ответил: «Немного ЛСД употреблял и писал песни».
В течение часа пара решила создать группу и даже придумала название для своего нового проекта — The Doors. Тем же летом Вербелоу, которую Манзарек назвал «лисицей», завоевала титул «Гоу-гоу 1965 года по версии Газзари» в популярном ночном клубе на Сансет-стрип и начала мечтать о карьере в шоу-бизнесе. Моррисон не одобрял новые амбиции своей девушки и убеждал её сосредоточиться на живописи. В ответ Вербелоу, вполне разумно, предложила Моррисону сосредоточиться на учёбе и поступить в магистратуру, вместо того чтобы тратить время на свою новую группу. Этот нежелательный совет о карьере не понравился Моррисону, и вскоре их трёхлетний роман подошёл к концу.
Спустя несколько дней, на репетициях со своей новой группой, в состав которой входили Рэй Манзарек на клавишных, Робби Кригер на гитаре и Джон Денсмор на барабанах, Моррисон начал работу над песней-прощанием со своей первой настоящей любовью. Его первые слова были нежными, проникновенными и трогательными, хотя и с оттенком грусти. «Это конец, прекрасный друг, — пел он. — Это конец, мой единственный друг, конец. Наших тщательно продуманных планов, конец. Всему, что имеет значение, конец. Ни спасения, ни удивления, конец. Я никогда больше не загляну в твои глаза…»
Как вспоминает Рэй Манзарек, изначально «The End» была простой двух с половиной минутной песней о любви. Но когда группа начала давать живые концерты в местных клубах, где у них был контракт на четыре или пять 45-минутных сетов за вечер, аранжировка стала более продолжительной, и Моррисон начал импровизировать стихи поверх расширенных инструментальных секций. Однажды вечером, на сцене клуба Whisky A Go Go на Сансет-бульваре, певец начал транслировать новый лирический поток — «Убийца проснулся перед рассветом…», — который никто в группе раньше не слышал.
«И вот он приходит в комнату своих матери и отца, — вспоминал Манзарек в интервью для серии "Классические альбомы", размышляя о новой манере речи Моррисона, — и говорит: "Отец? Да, сынок? Я хочу тебя убить. Мать..." — и мы знаем, что будет дальше, что он собирается разыграть "Царя Эдипа". И, конечно же, на сцене Whisky A Go Go, и владельцы вот-вот сойдут с ума, он говорит: "Мать, я хочу...“ — слвов на букву Е... "всю ночь напролет, детка!"»
«Нас выставили, — продолжил Манзарек. — После этого владелец Whisky поднялся наверх и сказал: "Всё, ты грязный, мерзкий..." Он начал ругаться, как пьяный матрос... просто кричал на нас. "Вы уволены! Вы уволены! Никогда больше не приходите в Whisky A Go Go! Ты не можешь так говорить о своей матери!"»
«Когда мы записывали эту песню, Джим был под огромной дозой ЛСД», — позже рассказал клавишник изданию Vulture, вспоминая день, когда песня, теперь уже длившаяся более 11 минут, была записана на пленку в студии Sunset Sound в Голливуде в августе 1966 года.
Согласно легенде, как вспоминал Мик Уолл в статье Classic Rock о создании альбома, во время записи «The End», в разгар своего театрального безумия, Моррисон заметил, что звукоинженер Брюс Ботник смотрит бейсбольный матч по телевизору, и тут же разбил его, а затем швырнул в окно аппаратной. Как выяснилось, это было некоторым преувеличением.
«Он не взорвался», — сказал Ботник Уоллу. — «Он не загорелся. Он не поднял его и не бросил через стекло, как утверждал Рэй Манзарек. Ничего подобного не произошло. Но он его повалил, и да, он упал на пол, а запись продолжилась. В перерывах между дублями я вышел в студию, поднял его и выключил. А потом мы сделали второй дубль».
Какими бы ни были факты, мифология вокруг этой песни вскоре начала жить своей собственной жизнью.
«Честно говоря, — сказал Моррисон журналу Rolling Stone в 1969 году, — каждый раз, когда я слышу эту песню, она приобретает для меня новый смысл. Я, честно говоря, не знаю, что именно я хотел сказать. Изначально это была просто песня о прощании. Возможно, с какой-то девушкой, но я понимаю, что это могло быть и прощанием с детством. Я действительно не знаю. Думаю, ее образы настолько многогранны и универсальны, что она может означать практически всё, что вы захотите».
В том же интервью Моррисон вспомнил встречу с молодой женщиной, которая после сильного наркотического опьянения была помещена в нейропсихиатрический институт Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Она сказала ему, что песня «The End» «очень популярна среди многих подростков в её отделении».
«Сначала я подумал: "О, боже..." — и это после того, как я поговорил с ней некоторое время, сказав, что это может означать многое, своего рода лабиринт или головоломка, над которой нужно поразмыслить, каждый должен соотнести это со своей собственной ситуацией. Я не понимал, насколько серьёзно люди воспринимают песни, и это заставило меня задуматься, стоит ли мне самому учитывать последствия. Это довольно нелепо, потому что я сам так делаю; ты не думаешь о последствиях и не можешь».
В качестве постскриптума, 10 лет спустя Фрэнсис Форд Коппола использовал «The End» в начале своего шедевра о войне во Вьетнаме «Апокалипсис сегодня». Почему? По-видимому, просто потому, что сама идея использовать «The End» в начале фильма его позабавила.
Возможно, это позабавило бы и Моррисона.