Важнейшим из искусств для классицизма являлся театр. Если литература - это служение обществу, то именно театр по точному, пусть и более позднему сравнению Гоголя, - это кафедра, с которой писатель может напрямую обращаться к самой разнообразной публике.
Ядром классицизма была вера в возможность исправления общества с помощью слова. Стоит только искусно изобразить красоту добродетели и высмеять в сатире пороки - и жизнь может быть перестроена на новых разумных началах.
Важнейшим жанром классицистической драматургии была, конечно, трагедия - единственный представитель этого рода литературы в высоком стиле. Сумароков писал о ней так:
Чувствительней всего трагедия сердцам,
И таковым она вручается творцам,
Которых может мысль входить в чужие страсти
И сердце чувствовать других беды, напасти.
Сумароков А.П. Эпистола II. О стихотворстве
Основой настоящего искусства классицизм считал не свободный полёт вдохновения, а нормативность. В рамках его теории для каждого жанра был разработан свод правил. Трагедия не была исключением. Её героями были в первую очередь монархи, вельможи, воины. Центральным конфликтом - борьба долга (в виде служения Отечеству) и страсти (любой личной эмоции, привязанности, желания).
Отсюда вытекают два типа героев: положительные всегда выполняют гражданский долг, даже вопреки своим интересам, отрицательные поддаются личным амбициям, иррациональным порывам, ревности, гневу.
Классицистическая трагедия во многом изображала характеры схематично и статично. Это больше функции, чем полноценные личности. Их суть во многом исчерпывалась названием: деспот, справедливый монарх, храбрый воин, коварный интриган и т.д.
Правильная трагедия состоит из 5 действий: завязка, развитие, кульминация, спад и развязка. Написана она александрийским стихом - шестистопным ямбом с цезурой (паузой) после третьей стопы и чередованием мужских и женских рифм. Естественно, ни о какой прозе в трагедии речи быть не могло. Со сцены она пока что могла звучать только в рамках комедии.
При всей условности театрального представления классицисты тяготели к некоторой правдоподобности, результатом чего стало правило трёх единств. Это означало, что вся драма (любого жанра) должна была разворачиваться в одном месте (если не комнате, то хотя бы доме), занимать не более суток (чем меньше, тем лучше) и рассказывать только об одном конфликте (“единство действия”). То есть происходящее на сцене должно было создать иллюзию событий, разворачивающихся перед зрителями в реальном времени.
Первой “правильной” русской трагедией стал “Хорев” (1747) А.П.Сумарокова. Имя этого писателя в наше время известно далеко не всякому, но в XVIII веке он, наряду с Ломоносовым и Тредиаковским, был одним из основателей русской литературы Нового времени.
Жизнь всех троих прошла в борьбе за условное звание "кому на Руси быть главным писателем". Борьба эта оказалась очень продуктивной: в её запале создавалась теория стиха, стилистические и грамматические нормы, жанр литературной критики и многочисленные пародийные тексты.
Сумароков внёс важный вклад в перенос на русскую почву теории классицизма. Ему принадлежит переложение "Искусства поэзии" Буало (программного текста этого стиля) под названием "Наставление хотящим быть писателями", где он вводит в обиход краткий обзор всех правил, а также характеристики новых для русской литературы жанров.
Вообще, Сумароков был писателем универсальным (что как раз не вписывалось в классицистический идеал). Он писал оды, элегии, сатиры, эпиграммы, басни, трагедии, комедии и т.д. Но наиболее известен он как драматург.
Он первым стал писать трагедии на русском языке. Трагедии Сумарокова - чтение не самое простое для современного читателя. Сюжеты их довольно типичны для XVIII века: в борьбе между долгом и страстями герои либо выбирают долг, либо гибнут.
Из комедий Сумарокова наиболее известны "Тресотиниус" (пародия на Тредиаковского) и довольно занимательный "Рогоносец по воображению" - текст уже поздний, близкий к фонвизинским.
К сожалению, человеком Сумароков был очень сложным, конфликтовал одновременно со всеми, что не способствовало его популярности.
В качестве примера поговорим о его трагедии “Димитрий Самозванец” - одной из самых популярных среди зрителей всего XVIII века и первой тираноборческой пьесе русской литературы.
Сюжет повествует о последних часах царствования Димитрия, который на протяжении 5 действий прямым текстом рассуждает, как бы ему погубить Россию, а заодно и насильно женить на себе девушку Ксению. Заглавный герой - воплощение худшего из возможных правителей:
Российский я народ с престола презираю
И власть тиранскую неволей простираю.
Возможно ли отцем мне быти в той стране,
Котора, мя гоня, всего противней мне?
Здесь царствуя, я тем себя увеселяю,
Что россам ссылку, казнь и смерть определяю.
Сыны отечества - поляки будут здесь;
Отдам под иго им народ российский весь.
Тогда почувствую, последуя успеху,
Я сан величества и царскую утеху
<...>
Я к ужасу привык, злодейством разъярен,
Наполнен варварством и кровью обагрен.
То есть скрывать свои замыслы он даже и не пытается. Да, говорит, тиран и маньяк. Буду вас всех казнить. Влюбился в Ксению, поэтому и жену свою отравлю, и от её жениха избавлюсь.
Время полутонов, “подводного течения”, неоднозначных характеров и психологизма ещё впереди. Функция классицистического злодея в другом: не исследовать характер, но показать своим гиперболизированным примером правителям, как тиран выглядит со стороны и к чему это приводит.
Положительные герои действуют наоборот. У них тоже если личные желания, привязанности, но они всегда уходят на второй план по сравнению с долгом защиты Отечества:
Когда умрети рок велит, умреть хощу,
Но на Димитрия весь город возмущу.
Спасу престольный град, отечество избавлю,
Умру, но имени бессмертие оставлю.
Почтен герой, врага который победит,
Но кто отечество от ига свободит,
И победителя почтенней многократно.
За общество умреть и хвально и приятно.
Уходят на второй план до такой степени, что когда Димитрий ставит ультиматум: казнь Ксении или конец бунта против него, отец девушки выбирает для неё казнь. Такие герои выступают резонёрами авторских идей, то есть напрямую проповедуют их в своих монологах.
Интересен их взгляд на идеальную форму правления. Если французские классицисты требовали перехода к республике, то Сумароков последовательно отстаивает просвещённый абсолютизм, то есть борется не с царями вообще, а только с их неразумными методами:
Дай нам увидети монарха на престоле,
Подвластна истине, не беззаконной воле!
Увяла правда вся, тирану весь закон -
Едино только то, чего желает он
Более того, Сумарокова даже не очень интересует самозванство Димитрия:
Когда б не царствовал в России ты злонравно,
Димитрий ты иль нет, сие народу равно.
То есть любой человек мог бы стать царём, если бы он обладал необходимыми, по мнению Сумарокова, качествами. А раз Димитрий не такой, то у народа появляется священное право бунтовать против тирана, что они и делают. Трагедия имеет непривычный для этого жанра хороший конец: Димитрий в своей злобе совершает самоубийство, а все положительные герои, как и Россия в целом, спасены.
Классицистическая трагедия во многом утопична. Рассказ о прошлом - только повод показать общество таким, каким оно должно быть: справедливый и просвещённый монарх, такие же дворяне, думающие только о благе и процветании Отечества, а народ служит им покорно, следует закону. Если монарх не способен отказаться от эгоизма, он не может управлять другими, и дворяне имеют право его свергнуть. Чтобы достичь этого идеала в жизни, нужно только убедить зрителя в его разумности.
И закончим ещё одной забавной мыслью Димитрия:
Блаженство завсегда весьма народу вредно:
Богат быть должен царь, а государство бедно.
Ликуй монарх, и все под ним подданство стонь!
Всегда способнее к труду нежирный конь,
Смиряемый бичем и частою ездою
И управляемый крепчайшею уздою.
Ссылка на предыдущую часть цикла об истории русской литературы:
---------------------------------------
Телеграм-канал для тех, кто хочет читать книжки хотя бы по цитатам:
https://t.me/+H-MBm3GL408zZmMy