Часть пятая.
Красивый уютный городок. Городок моей юности, в котором я оставила частицу своего сердца и который до сих пор притягивает меня к себе. Так хочется сесть в электричку в наш предпоследний вагон, уютно устроится у окна, наблюдая за быстро мелькавшими полями, деревьями, постройками и всем тем, что когда - то было дорого нам и очень знакомо.
Слегка прикрыть глаза и снова почувствовать себя такой молодой, такой счастливой и такой целеустремленной. А ведь именно такими мы тогда и были! Мы выбирали свою дорогу в жизни и очень хотели, чтобы все получилось. Мы были молоды и полны сил. И все у нас было впереди…
Наша учеба продолжалась. Одновременно мы все, кто работал, кто учился, были больны одним - любовью к небу, к самолетам и это нас объединяло. Помню, у нас даже учился парнишка из Новочеркасска - девятиклассник!
Он тоже тогда летал! Как получилось - ума не приложу! Но у него получилось. Наверно прибавил возраст. Бывало и такое. Единственно, ему не разрешили, кажется, вылететь самостоятельно. Как сложилась дальнейшая его жизнь, я не знаю. Надеюсь, его летная биография была более длинной, нежели у нас…
Дни проходили за днями, недели за неделями. Кончилась зима и наступала долгожданная весна, которая всегда приносила с собой много нового и интересного. Так оно и было. Мы продолжали наши поездки, уже началась наземная подготовка, но не к прыжкам, а к полетам.
Мы собирались тогда летать на планерах, но только не на «Бланиках». Совершенно на других, которые в корне отличались от этих. Это был планер "Пионер". Обидно... Но мы все равно радовались и с нетерпением ждали начала полетов.
И на этот год мы обязаны были сделать хотя бы один прыжок с парашютом, иначе к полетам нас просто не допустили бы. Так было положено.
Да, был в моей жизни еще один прыжок, но он уже был последний. Не знаю, но теперь, год спустя в моей душе появилось волнение и какой-то необъяснимый трепет. Я нервничала перед этим прыжком.
Ребята говорят, это обычное явление. После большого перерыва это происходит почти с каждым. Но стоит только прыгнуть, и все встанет на свои места. Почему так еще получилось?
Мы сами не укладывали парашют в этот раз. Нас привели в ангар, выдали готовое обмундирование. С трудом, одевая и подгоняя под себя парашют, я не очень- то ему доверяла. Было такое в моей душе.
Мало ли? Сколько он там пролежал? Правда на каждом парашюте обязательно должна была быть бирка, на которой написано имя укладчика и обязательно стояла дата укладки. Так что беспокоится мне и не надо было.
Потом мы сели в машину и поехали на старт. Правда погода с утра не заладилась, но мы надеялись, что все- таки распогодится, и скоро начнем прыгать. Возможно, поэтому я и стала беспокоиться. Ожидание было долгим.
Но все прошло благополучно, все мы прыгнули, выполнили этот свой положенный прыжок и были счастливы. Теперь мы твердо знали, что к полетам нас допустят. На следующий день или чуть позже мы опять должны были прыгать, были уже на старте, но тогда погода испортилась окончательно.
Поднялся ветер, или пошел дождь, и прыжки тогда отменили. Мы уныло возвратились в лагерь. А я все-таки вздохнула с облегчением и с нетерпением ждала начала полетов.
Прошло совсем немного времени, и стали готовиться уже непосредственно к полетам. Жили мы в лагере, в палатках . Девчонок было немного. Многие по вечерам уезжали, ведь они жили в своем родном городе.
А мы оставались в лагере. И наши вечера тоже были интересными и значительными. Помню наши походы в соседние сады за яблоками, помню, как гоняли по вечерам на велосипеде по полю, иногда на машине.
Было такое. Получали удовольствие от общения с местными сторожевыми собаками, которые при виде нас безумно виляли хвостами и ласково тыкались мордочками в ладони.
Помню, как однажды мы, дурачась, обернулись с подружкой в белые простыни, и носились с ней по полю. Это было ночью уже, вернее поздно вечером, когда лагерь уже отдыхал.
А мы с упоением бегали, как приведения и хохотали, потом падали на землю и смотрели в темное бездонное небо, усыпанное бесконечным множеством звезд. Одни были поменьше, другие больше.
Мы обязательно находили «Большую медведицу» и «Малую», наслаждаясь красотой самого неба, его бесконечностью и загадочностью. Разве можно было увидеть такое в городе? Никогда.
Лагерь жил обычной своей жизнью. Рано утром был подъем под музыку, возможно и под «Черного кота». Многое стерлось из памяти, но осталось самое главное – ощущение. Оно сохранилось, словно я опять стою на краю летного поля и смотрю вдаль бегущему по нему самолету и слежу, как плавно он отрывается от земли, разворачивается и медленно набирает высоту, при этом, красиво урча и слегка покачивая крылом….
Да мы любили, просто обожали это урчание двигателя. Этот звук, который раздавался сначала на земле при запуске двигателя, а потом и в воздухе. У нас даже была игра такая. Мы должны были по звуку, определить какой самолет сейчас в небе.
Не считая наших Ан-2 и Як-12, над нами пролетали самолеты гражданской авиации и военной тоже, оставляя высоко в небе след-инверсию. Самолета уже и не видно, а его звуки вот только сейчас долетают до нас, и мы иногда с опозданием поднимаем головы, чтобы разглядеть и увидеть его.
Да, с тех пор много прошло времени. Но именно тогда я так часто смотрела в небо, наслаждаясь его красотой и всем тем, что в нем происходило. Со временем исчезло очарование и не потому, что я не хотела, просто не было того простора, не было рядом летного поля, где только там можно было насладиться в полной мере всем этим, вдохнуть знакомые запахи самого поля и запахи самого самолета. Они перемешивались и создавали неповторимую гармонию, которая всегда осталась в моей памяти.
Очень часто я приезжала в аэропорт. Просто посмотреть на серебристые лайнеры и послушать эту «музыку». В те времена, аэропорт был открытым, можно было очень близко постоять у парапета и следить за движениями самолетов и слушать завывание турбин совсем близко.
Почему меня манило туда, я не знаю, но это было в моей жизни. Я следила и за взлетами и за посадками, и за тем как они разворачивались рядом, готовясь к полету и следуя на взлетную полосу.
До конца провожала самолет взглядом, пока он готовился к полету. Слышала как звук от турбин становился все сильнее и сильнее, машина трогалась с места и начинала свой разбег, отрывалась от земли и исчезала вдали.
И ее звуки постепенно замолкали. Я вздыхала и медленно брела вдоль парапета, потом поворачивалась и покидала этот таинственный для меня мир, садилась в автобус и возвращалась к реальной жизни…
А жизнь шла своим чередом и наконец наступили те незабываемые минуты, когда мы впервые поднялись в небо. Планера, на которых мы летали, были очень тяжелые, простые в управлении, примитивной конструкции.
Их конечно никак нельзя сравнивать с чешскими "бланиками". Но мы на них обучались и летали. Если «Бланик» на высоту затягивал Ан-2, то мы летали с лебедки.
Планер вручную устанавливался на взлетную полосу, а сопровождающий поддерживал его за крыло. Потом к планеру цепляли трос от лебедки. Сама она находилась довольно далеко (сколько метров, не помню, возможно метров 800), чтобы обеспечить разбег и подъем планера на определенную высоту.
Потом пилот отцеплялся, продолжая набирать высоту и делая одновременно левый разворот, прижимая ручку влево и нажимая левую педаль. Планер слушался и продолжал свой полет.
А позади тебя сидит инструктор и руководит твоими действиями. То, что происходит за бортом, первое время ты совершенно не ощущаешь и не замечаешь. Впившись глазами в приборную доску и следя за приборами, просто не успеваешь этого сделать.
Слишком велико напряжение, а еще надо держать горизонт… Да… ! Но сердце все равно наполняется радостью и восторгом! Ты летишь! Ты это сделал! А планер уже делает четвертый разворот и идет на посадку.
Что-то не получается, что-то получается…. Ручка на себя и вот планер уже бежит по земле, останавливается. Я еще сижу в кабине, кажется, проходит вечность…. Потом, счастливая, выпрыгиваю, уступая место другому пилоту…. Но придти в себя так и не могу….
Часть шестая.
Дни летели незаметно. Они были насыщенные, интересные и примечательны тем, что с каждым новым полетом мы все больше и больше осваивали эту технику. После полетов заруливали ее на стоянку.
Планера, вручную, самолет и лебедка катились своим ходом. Все остальное, что оставалось на старте, грузили в машину. Конечно, это делали наши ребята. Девушки просто помогали немного, поддерживая планер за крыло, чтобы не заваливался.
Так мы возвращались в лагерь, где нас ждал вкусный обед. Старожилы (это мы), оставались до утра, располагаясь в палатках, остальные разъезжались по домам.
У каждого была еще и другая своя жизнь. Многие работали, многие учились.
Я имела возможность приезжать чаще, брала отпуск за свой счет, но с каждым разом это было делать все труднее. Но все же мне шли навстречу. Конечно, совмещать, работу или учебу с занятиями в аэроклубе было тяжело. Особенно если находишься в другом городе, но мы совмещали, потому что очень хотели летать.
А новость, о которой я писала выше неумолимо следовала за нами по пятам и об этом уже говорили в открытую, часто с сожалением. Как все теперь сложится? Каким будет новый аэродром и наше летное поле.
В общем, нас интересовало все. Самая большая неприятность была связана с расстоянием. Район, куда мы должны были перебазироваться, находился в 250-300 километров от нашего.
Да…! Трудно было представить частые поездки туда. Это в общей сложности на автобусе занимало 8 часов: четыре часа туда и четыре обратно. Надо было просто жить в лагере, который еще нуждался в постройке.
Все это ждало нас впереди, ну а сейчас мы продолжали наши полеты, даже успели вылететь самостоятельно. Главное мы все вылетели самостоятельно! Этот день был самый счастливый для нас!
Мы продолжали надеяться на будущее. Не все, конечно, продолжили свои полеты, очень многие просто бросили. У каждого были свои обстоятельства, свои причины. Ну а мы продолжали приезжать сюда, при любом удобном случае, пока полеты не закончились и пока все не разъехались по домам в ожидании весны и лета. Что нам они принесут, мы еще не знали, но надеялись на лучшее.
Осень и зима пролетели незаметно. Мы все также ездили в Новочеркасск на занятия и постигали премудрости вождения самолета Як-12, потому что, как нам сообщили, в Романовке будут летать пока только Яки. А насчет планеров мы пока ничего не знали. Многое сейчас стерлось в памяти, прошло уже более сорока лет с тех пор!...
И вот, наконец, наступило для меня долгожданное лето. Почему для меня? Потому что теперь нам трудно было собраться вместе. Большое расстояние сделало свое дело. Я с трудом отпросилась с работы и почти на два месяца уехала за 250 километров от дома, чтобы продолжить то, что меня так привлекало.
Уезжала я одна, практически в никуда. Знала только, что аэродром расположился в станице Романовка, недалеко от Волгодонска, где-то в 7-10 километров от него Я сначала не знала этого и первым делом направилась в Волгодонск. Потом стала расспрашивать жителей города, к моему счастью нашлись такие, кто знал про аэроклуб.
К вечеру я, наконец, добралась до самого лагеря, который встретил меня тишиной. Солнце пригревало землю, было очень жарко, а я невероятно устала. Лагерь состоял из двух вагончиков, которые стояли почти друг против друга. С левой стороны на стоянке стояли знакомые планера.
Я покружила вокруг них и потом направилась на стоянку самолетов мимо еще одной постройки, похожей на большой сарай. Он вообще был чем-то завален и требовал разборки. А дальше я увидела знакомые силуэты самолетов. Их было немного, пять, возможно, шесть. Як-12, маленькие, зелененькие и зачехленные, они стояли на стоянке, послушно задрав свои носы. Нигде никого не было видно.
Не помню, сколько прошло времени, но, наконец, я увидела человека. Он вышел из одного вагончика, сладко потянулся и зажмурился. Это был небольшого роста, кругленький мужчина, лет 50-ти. Мы разговорились. Оказывается, он здесь работал, скорее всего, техником.
Был еще радист по обслуживанию самолетов, и сами инструктора. Из разговора с ним я довольно быстро поняла, что до полетов здесь еще очень далеко. Слишком много работы надо сделать по благоустройству лагеря. Обязательно должна быть соблюдена и техника безопасности. Сам лагерь еще не сдавали комиссии, и не было официального разрешения на полеты.
Вот так началось мое третье летное лето. В этот день и еще несколько я переночевала в вагончике. Потом мне поставили огромную палатку. Почему мне? Да потому что я фактически из курсантов была одна и в первое время просто помогала благоустраивать лагерь.
Потом стали приезжать и остальные. Но это было чуть позже. Приехали Людмила, Нурия, Володька и еще несколько ребят. Володька был моложе меня года на два, но его одержимость и любовь к небу проявлялась во всем и прямо обескураживала. Он впоследствии стал вертолетчиком. Молодец!
Приезжали и уезжали спортсмены планеристы, а я так и оставалась одна в нашем лагере. Это случалось, но редко. Обязательно хоть, кто-нибудь, но оставался на несколько дней.
Тогда мне было не так страшно и скучно. Инструктора появлялись каждый день, обещали нам полеты, и мы с нетерпением ждали этого дня. А пока изучали технику, возились у самолетов, одним словом занимались наземной подготовкой. А вечерами ходили на речку, которая находилась недалеко, сразу за летным полем.
Сказать, чтобы мы там купались, я не могу, в основном эти походы ограничивались добыванием пищи. Мы брали с собой обязательно бредень у нашего техника и ловили раков. Бредень- это такая сетка, которой ловят раков.
Два человека спускаются в реку, держат ее с двух сторон, опуская нижнюю часть с сачком на дно, а верхняя так и остается над водой, потом медленно идут вдоль реки, как бы собирая все со дна.
Думаю, я объяснила правильно, может не совсем точно, но в результате на берег мы вытаскивали не только раков, но и много рыбы. Я не рыболов и этих рыбацких рассказов рассказывать не умею. А мы, девчонки, с нетерпением ждала ребят на берегу.
Очень часто такие походы были удачными, особенно в самом начале нашего пребывания в лагере. Для нас это был настоящий праздник, потому что это было основной нашей пищей! Варили уху, даже жарили рыбу!
Скажу вам, это было что-то! На свежем воздухе около буржуйки за чаепитием и поглощением раков и рыбки мы проводили почти каждый вечер. Иногда рыбу просто солили Приготовление пищи, всегда сопровождалось шутками и весельем.
Компания подобралась очень теплая и дружественная. Мы бегали в сельский магазин, но там практически ничего не было. Покупали хлеб, сладости. Возможно, ездили в Волгодонск за продуктами, но я не помню.
Запомнила только шикарную уху, большой самодельный стол… скамейки, и нашу печку… Кажется, это была все та же "буржуйка". Варили уху в большой кастрюле или чугунке. Вот и вся наша кухня. Что еще надо, когда вы молоды и полны сил.
Однажды, случился смешной случай, который произошел со мной при очередном походе в магазин. Я вышла из лагеря, и, как всегда, направилась по проселочной дороге в сторону поселка.
День клонился к вечеру, пастухи возвращались с пастбища, сопровождая свое стадо коров, которое очень медленно двигалось вперед. Я остановилась, потом тихо пошла, чтобы обойти их. Вдруг одна из них подняла голову, посмотрела на меня и стала приближаться.
Я прижалась к забору и замерла. Она подошла совсем близко, была такая большая, смотрела на меня огромными глазами и жевала. Так продолжалось несколько секунд. А может быть минут. Я боялась пошевелиться.
Я в своей жизни впервые так близко вижу это животное с огромными красивыми глазами! То, что они были красивы, не сомневайтесь! Сколько мы с ней так стояли, не помню. Но вдруг, откуда ни возьмись, появилась маленькая девочка, совсем крошка, лет пяти с хворостиной в руках.
Она быстро подбежала к нам, стала чего-то кричать и хлопать бедное животное этой хворостиной сзади. Корова оглянулась, протяжно сказала «Муу…!» Потом медленно стала разворачиваться.
Эта маленькая девочка, просто привела меня в чувство. Бабули, сидевшие на скамеечках у забора, или стоявшие у калитки, только улыбались, а я готова была сгореть со стыда. Какая-то малышка….! А … я… испугалась коровы! Собравшись с духом и улыбнувшись в ответ, я побрела дальше…. Вот такой случай! Больше их я уже не боялась….
Поселок находился рядом с аэродромом, совсем близко. Белые хатки, небольшие и ухоженные, привлекали мое внимание. В огородах росла кое-какая зелень, и нам разрешали ее срывать. В общем, соседи были хорошие. Совсем недалеко в доме держали корову, и каждое утро я ходила за молоком.
Вот сейчас вспоминаю,… потрясающе! Удивительно! Я даже чувствую вкус этого молока. Невероятно! Население этой станицы помогало нам, чем могло и огромная им благодарность за это. Так что с голоду мы не умерли.
Еще у нас в лагере появились щенки, забрели к нам случайно, да так и остались. Не помню сколько: два или три. Назвала я их просто «Звери» Не было у каждого имени. Так и звали их: «Звери, Звери…».
И они бежали к нам на всех парусах, знали, что мы всегда поделимся с ними нашей скудной пищей. Был момент, когда им стали привозить пищу из столовой, так они, разбойники, просто отворачивались.
Потом они выросли, и каждый уже имел свое имя. Они так и жили в лагере все время с нами, и представляли собой уже грозную силу для посторонних или случайных прохожих.
Часть седьмая
Дни летели незаметно и интересно. Мы продолжали работу по благоустройству лагеря и изучали материальную часть самолета. Этого маленького юркого, совсем не спортивного, но самолета. Он привлекал наше внимание. На нем практически не выполнялись фигуры высшего пилотажа, но мы летали….
Мы начали летать, и это было самое счастливое время! Наконец дождались! Выполняли задания по «коробочке». Взлет, посадка….взлет, посадка… развороты. Потом уходили в зону, отрабатывали «отказ двигателя»….
И так почти каждый день.
Обязательным для нас было прохождение медицинского осмотра каждый полетный день. У нас был свой врач, и рано утром перед полетами, она обязательно мерила давление и слушала наши сердца. Это было обязательно! Если выявлялось что-то подозрительное, к полету просто не допускали…
А вечерами мы отдыхали, бегали на речку сидели около буржуйки и говорили… говорили… Однажды в один из таких вечеров наши ребята, Володька и Павел( ему тогда уже было, наверно, около сорока, спортсмен- планерист) решили после ужина съездить на Дон искупаться.
У Павла был свой мотоцикл «Ява», кажется. Он на нем и приехал сюда. Однажды он возил меня на нем в Волгодонск. Страху натерпелась! Вечерами мы пытались даже на нем кататься. Ребята катались, а я даже до педалей не доставала, не говоря уже о том, чтобы я могла удержать его. Тяжелая техника! Попыток я не делала, а была сторонним наблюдателем.
Володька с Павлом уехали, а мы стали все убирать. Потом я занялась своей ногой, которую сильно обожгла. Держала банку в руках с кипятком. Она лопнула, все вылилось на ногу.
Я сидела, и спокойно делала перевязку, когда со стороны станицы увидела бегущего и кричащего человека. Он был слишком далеко, и мы сначала не могли понять, что он кричит, и что случилось. Только через несколько секунд мы услышали тревожный крик: «Ваши ребята разбились… там … на дороге…!»
Ребята, все кто был здесь, стремглав ринулись бежать по направлению, которое указывал рукой парнишка, Я, наспех замотав ногу, побежала их догонять….
Да, мы прибежали на то место, где произошло столкновение. Два мотоцикла, на перекрестке двух проселочных дорог, кругом бескрайнее поле, до ближайших домов очень далеко. Лежал только один мотоцикл - Павла.
Сердце замерло, а потом готово было выскочить из груди. Второй мотоциклист почти не пострадал. Ничего вокруг мы больше не увидели. Павла и Володьки не было на месте аварии.
Когда произошло столкновение, я не помню. Успели они добраться до реки или нет? Или это случилось на обратном пути? Это тогда было неважно, они столкнулись и все. А кругом никого. Только поле, две дороги и сумерки….
Мы побежали в поселок, нам показали больницу и мы помчались еще быстрее. Около порога нас встретили словами: «Не волнуйтесь, они живы». Да они были живы. Потом Володька вышел на крыльцо, его тошнило, кружилась голова. Павла в этот день мы так и не увидели. Он пострадал сильнее.
У него было сотрясение мозга и довольно приличное. А у Володьки было легкое сотрясение. И конечно они уже не могли продолжать свои полеты. А за Павла боролись врачи. Его потом перевезли в Новочеркасск, и он долго еще был в больнице. Мы к нему туда ездили и поддерживали, как могли. Он остался жив. Как сложилась в дальнейшем судьба Павла, я не знаю. Больше я его не видела…
Очень часто мы ходили на Дон, купались, загорали. Движение реки в том месте было чрезвычайно сильное, течение уносило сразу, как только мы входили в воду. Река была в этих местах очень узкая.
Очевидно, сказывалась близость гидроэлектростанции и Цимлянского водохранилища. Вот только здесь в Волгодонске я впервые увидела наяву, что такое гидроэлектростанция, ощутила всю ее мощь и силу.
Однажды, оставшись в лагере одна на выходной, я решила съездить в Цимлянск и посмотреть само водохранилище. Мне это удалось. Я села в автобус и поехала в это увлекательное небольшое путешествие.
Волгодонск и Цимлянск находились рядом, нужно было только переехать плотину и сразу оказаться на другом берегу. Всю дорогу я любовалась огромными потоками воды, которые падали с большой высоты, бурлились где-то внизу и терялись в реке.
Зрелище потрясающее, особенно, когда ты впервые это видишь. Как огромный водопад, который завораживает и не отпускает тебя. Ты готов смотреть и смотреть на это чудо, сотворенное человеком.
Так, незаметно, автобус уже въезжал в этот небольшой, но очень красивый городок. Выйдя из него, первым делом я направилась на набережную. То, что я увидела потом, потрясло меня и просто шокировало.
Бескрайние просторы водного пространства. Я знала, что это не море, но в первую минуту мне показалось обратное. Берегов я не видела, и поэтому передо мной было просто море! Так я тогда думала.
Я долго стояла на набережной, потом повернула голову направо и с изумлением посмотрела вниз, где все бурлило и шумело от падающей в пропасть воды, огромных потоков воды. Зрелище потрясающее.
Огромный перепад высот. Мне казалось, как можно удержать столько воды здесь наверху! Это было что-то невероятное. Но оказывается, можно. Да еще как! Теперь я была уверена, почему было такое сильное течение в реке. Дон в этих местах был очень узким.
Огромные потоки воды, спускаясь, делали течение реки еще сильнее. Не помню, сколько я так простояла здесь, не помню даже, бродила ли я по городу. Но день клонился к закату, и мне надо было возвращаться.
Я медленно побрела к автобусной остановке. Сколько я прождала, не помню. Очевидно, долго. Возможно, уже автобусы не ходили, может быть. Не знаю, но я вдруг приняла решение пойти пешком через эту плотину.
Решение было принято, и я пошла. Не знаю, как я рискнула, но я пошла. Рядом с шоссе был узенький тротуар. Вот по нему, собравшись с духом, я побрела в Волгодонск. Окружающая действительность, конечно, поражала мое воображение. Я шла через плотину, такая маленькая, вокруг все бушевало.
Мне трудно сейчас все вспомнить. Возможно, сейчас мне это кажется таким невероятным. Но так оно и было. Я шла, мимо меня проезжали машины…. Сколько я прошла, не помню, но явно до середины еще не добралась.
Спустя некоторое время около меня остановилась большая машина. Грузовик с огромным кузовом ( их, кажется, называли двадцатипятитоннками). Дверь открылась. В кабине сидел пожилой шофер. «Садись, дочка, подвезу.» Я робко посмотрела на него, потом забралась в машину и мы поехали дальше.
В дороге мы разговорились. Правда, говорил в основном он. Видя мое напряжение, он ласково говорил, «Да ты не бойся, у меня дочка как ты…» Расспрашивал, кто я и куда иду. Я ему все объяснила. «Ну, надо же!»- удивлялся он.
О чем мы еще говорили, не помню. Он перевез меня на другой берег, я пыталась предложить ему деньги, но он только укоризненно покачал головой и сказал: «Иди, дочка, успехов тебе и не ходи одна так далеко».
Я смущенно спрятала деньги, сказала спасибо. Он высадил меня в Волгодонске, я помахала ему рукой вслед. Потом дождалась автобуса и поехала в Романовку. Вот так закончился для меня этот воскресный день.
С друзьями мы часто ездили и в сам Волгодонск. Этот городок мне очень нравился. Я многого не помню сейчас. Но остались ощущения очень приятные. А желание вернутся, и посмотреть как все там теперь, огромное.
Единственно, что нас всегда смущало, так это запах. Воздух в городе и за его пределами очень часто желал быть лучше. В Волгодонске был построен химический комбинат и как только ветер дул в нашу сторону, бедная Романовка вся была просто пропитана этим дурманящим запахом. И самое обидное, ничего нельзя было сделать, разве что изменить направление ветра! Но ничего, мы и это пережили! Просто привыкли. Ко всему человек привыкает.
Часть восьмая.
А дни неумолимо бежали вперед. Нет, они не просто бежали, а летели стремительно. Дни моего пребывания в Романовке заканчивались. Полеты продолжались, правда, не каждый день.
Чаще это было связано с погодой. Наступали дни, когда мы должны были вылететь самостоятельно. Кто-то вылетел, кто-то нет в силу обстоятельств. Не вылетела самостоятельно и я. Но теперь это уже меня не так сильно тревожит, а тогда было очень обидно. Я расстраивалась до слез и долго переживала потом. Но так вышло и ничего уже не изменишь.
Были у нас и небольшие ЧП. Однажды при одном таком самостоятельном полете при посадке с одним из курсантов случилась неприятность, закончившаяся поломкой лопасти винта. К счастью он не пострадал.
При заходе на посадку, не рассчитав скорость, уже приземлившись, он, очевидно, начал резко тормозить. В результате самолет едва не скапотировал. Он начал переворачиваться, но курсант сумел удержать, только лопастью задел землю и вся нагрузка пришлась именно на нее.
Да, зрелище не из приятных. Все мы тогда сильно перепугались. Машину откатили на стоянку, и долго она напоминала нам об этом происшествии.
Были и немного смешные случаи. Через наше поле проходила проселочная дорога. И какие бы мы не принимали меры, обязательно по ней продолжалось движение сельчан. Оно было не очень частым, но было.
Кто на велосипеде, кто пешком, а кто и на телеге. Машин что-то я не припомню. И так получалось что при взлете, мы обязательно должны были пролетать над их головами. Но во внимание это никто не брал.
Сельчане привыкли к своему размеренному образу жизни, привыкли годами путешествовать именно по этой дороге, и ничего не могло им помешать изменить своим привычкам. А наше начальство, в том числе и мы очень переживали. Мало ли что? А вдруг случится непредвиденное.
И вот однажды при очередном движении по дороге, наш инструктор не на шутку разозлился. Садясь в самолет с очередным курсантом, он решил припугнуть немного… Самолет был готов к взлету.
Совершив обычный разгон, и набирая скорость, он медленно оторвался от земли и ушел в набор. Но это продолжалось совсем недолго. Через несколько секунд, увеличив скорость, машина вдруг резко пошла вниз и почти на бреющем пролетела над испуганным велосипедистом, а возможно это была телега с важно восседавшим на ней старичком.
Я не помню. Мы, наблюдавшие эту картину, долго шутили и смеялись: « Ну все, теперь-то уж никто не осмелится проехать тут в день полетов!» Но мы глубоко заблуждались. Ничего не изменилось, и зря мы радовались тогда…. Все, как было, так и осталось. Ничего не могло изменить размеренную жизнь сельчан. Даже полеты таких маленьких самолетов…
Однажды мы с Павлом поехали в город, возможно за продуктам. Мы сели на его мотоцикл и с ветерком на большой скорости поехали в Волгодонск. Дорога была свободной. И мы без приключений добрались до его окраины.
Павел вдруг остановился у обочины и предложил мне пойти пообедать в столовую, которая находилась совсем близко. Я завертела головой и отказалась. Меня тогда одолевали сомнения: «Как же так, я буду обедать, а там ребята в лагере ждут нас … голодные…?».
Павел продолжал меня уговаривать, но я так уперлась, что ни в какую не хотела идти. В конце концов, он махнул рукой и скрылся за дверью столовой. Не помню, сколько его не было, но вот он вышел и стал меня звать.
Я долго сопротивлялась, потом пошла. Зайдя в столовую, увидела на столе приборы на двоих. Постояла и …. выбежала из зала, тем самым, приведя в недоумение, как Павла, так и обслуживающий персонал.
Павел тогда выбежал за мной, и мы молча поехали дальше. Долго он не мог меня понять тогда. Что было, то было. А потом мы вернулись в лагерь, приготовили все и прекрасно все вместе устроились за нашим маленьким и таким гостеприимным столом.
Были еще дни, были еще полеты, была наша чудесная жизнь в станице Романовке, которую я помню и сейчас, так отчетливо, как будто это было вчера. А как же иначе? Это была моя юность, начало большой жизни.
Тогда казалось, что она будет долгой и счастливой для всех нас. Но в то же время я понимала , что так долго это продолжаться не может. Надо становиться на ноги крепко, осваивать профессию.
Моя летная жизнь так и осталась за пределами аэроклуба и ничего я уже изменить не могла. Мы с подружкой даже в Москву ездили, добиваться. Но ничего из этого не вышло. Да и не должно было выйти. К тому же у меня и со здоровьем было уже не все в порядке.
Возможно результат прыжков с парашютом. Аэроклуб теперь был далеко, слишком далеко. Мне теперь нужен был «запасной аэродром». Это слава братишки, который приезжал ко мне в Романовку, и долго мы с ним беседовали о жизни. Я всегда гордилась братом и прислушивалась к его мнению. Он тогда закончил уже летное училище, летал на вертолетах….
А моя жизнь в корне изменилась, я уехала учиться. Но чтобы быть поближе к небу, поехала учиться в авиационный институт. Таким вот оказался мой «запасной аэродром».
Я приезжала в Романовку еще один раз, но спустя уже год. Я бродила по знакомому и теперь уже незнакомому лагерю, ласково трепала собак, которые узнавали меня, только звали их уже по другому.
Я почти не видела тех, кто тогда был вместе со мной. Кажется, я побывала на старте, и меня взяли в полет. Просто как пассажира. Я держала ручку в руках и вспоминала прекрасные дни, проведенные прошлым летом здесь. И все….
Так закончилась моя летная биография. Я медленно шла по проселочной дороге, иногда оглядываясь и как бы запоминая этот наш лагерь, самолеты на стоянке, вагончики и планера, которые так и стояли зачехленные и наверно так и не поднялись здесь в воздух.
И собаки, которые долго еще бежали за мной, провожая. С тех пор я больше не была там. Прошло уже почти сорок лет с тех пор, но все также свежо в памяти то, что было в моей жизни. А было много. И летное поле со своим специфическим запахом и друзья, с которыми мы вместе шли по жизни и мечтали, наверно, о самом главном. Писали стихи о любви к небу и к нашему аэродрому. И частичка этой жизни так и осталась в памяти каждого из нас.
И вот спустя сорок лет мы встретились с Нурией. Встреча незабываемая. Я приезжала к ней в Новочеркасск и мы долго с ней сидели и вспоминали о тех днях... Нурия тогда была так недосягаема для меня. Спортсменка, в аэроклубе с 1966года.
Я на нее так восхищенно смотрела!!! Она была старше меня на три года. Рассказывала, как ночью сбегала из дома и пешком через весь Новочеркасск спешила на аэродром, чтобы успеть к полетам.
Родители, конечно не пускали. Но разве можно юность удержать? Была очень одержимой, я за ней тянулась, пыталась даже в чем-то подражать.
Я нашла ее в прошлом году! И мы возобновили встречи. Очень много интересного она мне рассказывала.
Мы же с ней и в Москву ездили добиваться, чтобы нам разрешили летать и вообще в училище поступить. Но попали в Министерство Гражданской авиации?! Тогда, кажется, министром был Бугаев. Имя и отчество не помню!
Так вот, открыли мы огромную дверь огромного красивого здания и заглянули в фойе. На вахте стражник! Говорит: «Что вам девушки, что вам милые…?». Отвечаем: «Да нам бы самого главного, летать хотим!" Вот прямо так и выпалили. Две маленькие пигалицы!
Уж не знаю, куда он звонил, с кем разговаривал, но пройти нам разрешили. Обрадованные, мы помчались наверх. Нашли кабинет, постучались и робко вошли. За столом важно восседал человек, приветливо улыбался и потом предложил нам сесть. Естественно мы, не долго думая, прошли к столу и присели.
О чем шла беседа, понятно, но каким образом, и что именно мы говорили, я не помню. Помню только его ласковые глаза и одни слова: « Вам бы девочки семью создавать, детей рожать…. И еще что-то в этом роде.
Очевидно, мы еще что-то сказали, но совсем не то, о чем надо было говорить. Это я только сейчас, спустя почти сорок лет узнала. Нурии здорово влетело. Мне тогда ничего не сказали. Видно была сказана фраза, типа - «нам не дают летать».
Или что-то в этом роде… Вот мы какие бедные и несчастные. А потом был звонок из Министерства и прямо нашему начальнику. Могу себе представить, что было тогда!
Еще мы с ней ездили в Харьков, в местечко, кажется, Богодухово. И там обивали пороги, и там высказывали свои желания стать летчицами-вертолетчицами! Вот ведь было такое! Сейчас вспоминаю и думаю, неужели это было на самом деле? Неужели мы, совсем девчонки, в то время действительно мечтали и думали о небе.
А ведь так оно и было! Даже любовь была на каком-то втором плане. Невероятно, но факт.
Вот такая у меня была подружка, очень отчаянная, очень смелая, очень веселая и очень красивая! Она и сейчас осталась такой же молодой и отчаянной...
О том, как мы добирались до Москвы, это тоже история. Денег у нас было с собой очень мало, да к тому же их в Москве украли на вокзале. Что, делать? Не знаем….
Остановились на квартире, спали на полу на кухне…. И каким -то образом билеты на обратную дорогу мы все-таки купили. Спали на голых матрасах, а соседи по купе, предлагали нам покушать, так как с собой у нас ничего не было. Мы важно отказывались, мы ведь не голодные! А до Ростова еще ехать целые сутки….
Что- то и моим воспоминаниям не видно конца….
Вот так закончилась моя летная биография на практике. А дальше пошла только одна теория...
Предыдущая часть: