Статья была опубликована в информационно-практическом журнале «Охраняется государством», выпуск №1/2025.
Улица Ленина, 21 – это адрес 200-летнего дома в городе Данилове Ярославской области. Его история типична для большинства дореволюционных особняков: строился как купеческий жилой дом с лавкой и трактиром, а после выселения владельцев Малковых с 1920-х годов был занят коммунальными квартирами. Из-за отсутствия должного ухода и капитального ремонта стал ветхим, был признан аварийным и расселен. В 2019 году началась новая история дома – он был выкуплен у города местным краеведом Дмитрием Андреевым для создания в нем культурного центра. Сегодня дом восстановлен и стал резиденцией проекта «Гражданский дом культуры». По просьбе «ОГ» инициатор и инвестор восстановления дома рассказывает не только о его реставрации, но и о вызванных ею новых импульсах в культурной и социальной жизни небольшого провинциального города.
Проект «Гражданский дом культуры – Ленина, 21» в Данилове. Основные этапы:
Декабрь 2018 г. – приобретение расселенного дома на аукционе у администрации города;
Январь – май 2019 г. – разборка и сортировка мусора внутри дома и во дворе;
Июнь 2019 г. – первое публичное мероприятие – «школьный антивыпускной»;
2019–2020 гг. – подключение электричества, подведение газа и воды, устройство канализации;
2020–2023 гг. – работа с интерьерами второго этажа;
2022 г. – восстановительные работы на главном фасаде;
Январь 2024 г. – дом включен в реестр объектов культурного наследия местного значения;
2024 г. – работа с интерьерами первого этажа, создание кофейни «Два Якова».
Мотивы инвестора. Почему именно этот дом?
Дом я купил на аукционе у города в декабре 2018 года, но моя личная история с ним началась несколько раньше, в 2016 году. Тогда его судьба интересовала меня лишь с позиции градозащитника. Я уже был собственником двух исторических зданий и занимался ими, кроме того, моими силами велось восстановление храма в селе Торопове Даниловского района. Сразу после расселения дома № 21 на улице Ленина я предлагал нескольким творческим друзьям-горожанам присмотреться к нему и вместе выкупить здание у города для наших нужд: организовать фотостудию, сделать художественную мастерскую, творческое пространство, место хранения городских артефактов. Поддержки не получил: «взрослые всегда осторожничают». Потом предлагал его потомкам купцов Микеровых, когда-то владевших домом. Всем он казался проблемным, и я их понимаю: окна и двери выбиты-сломаны, электричество уже отрезали, канализации и воды не было исторически, печи были нерабочие – из них вытащили металл.
Но так получилось, что в 2017–2018 годах я в соавторстве с несколькими кураторами и местными подростками реализовывал в Данилове ряд творческих проектов: мы делали путеводитель, стрит-арт на исторические темы, городские скульптуры. В результате наших художественных интервенций возникло очень живое сообщество из подростков и творческих взрослых. Ему требовалось создание своего пространства, мы стали искать место для него. О покупке сначала никто не думал, а в аренду находились какие-то не очень привлекательные локации: с неудобным подходом, без окон, маленькие. В таких условиях нельзя созидать, это угнетает. В какой-то момент я вспомнил об этом доме на Ленина. С момента расселения его никто не купил, администрация снизила стоимость с 1,2 млн до 600 тыс. руб., но он по-прежнему никому не был нужен. Несмотря на удачное расположение на центральной улице города, покупать проблемный дом никто не хотел. Если бы он не был вновь выявленным объектом культурного наследия, то его, возможно, выкупили бы под снос, но для ремонта и приспособления он был очень обременителен.
По документам дом был датирован концом XVIII века, казался темным и низким, был сильно завален мусором. Здание казалось скучным и не особо ценным ни внешне, ни по сохранности интерьеров. Гораздо интереснее и визуально приятнее были дома рядом, но их никто не продавал. Решили купить его больше из-за солидной площади – что-нибудь придумаем. Покупке мы, конечно, с ребятами радовались. Аукцион состоялся в декабре 2018 года, а в январские праздники 2019 года мы через выбитые окна полезли смотреть, как дом изменился с момента, когда я впервые в него попал в 2016 году. Все было в мусоре и вещах, которые остались после выезда жильцов из 15 квартир – им дали благоустроенное жилье. Мы полгода по выходным сортировали этот мусор по кучкам: фото, документы, одежда, мелочи…
Сил на уборку дома тратилось много, а был еще двор с 20 сараями и вещами в них! После расчистки от мусора выяснилось, что дом на самом деле очень интересный. Открылись анфилады, заложенные проемы, стали читаться карнизы. При работе с уличным фасадом мы нашли руст, считавшийся утраченным фигурный цоколь, а еще огромное количество артефактов XVII–XX веков: от кафтанных пуговиц до гильзы от крупнокалиберного оружия. Вся наша поисковая деятельность привела к тому, что при включении дома в реестр объектов культурного наследия в январе 2024 года нам в Департаменте культуры области сказали, что в нем наиболее сохранившиеся интерьеры в сравнении с иными домами. И как могло быть иначе, ведь мы их дотошно выкопали из-под нагромождений фанеры, древплиты, досок, пенопласта, пластика, газет и т.д. Фактически мы и сформировали предмет охраны, который отражен в заключении экспертизы.
Результаты и достижения
Основным нематериальным результатом является то, что дом уже не воспринимается горожанами как «заброшка». В 2019–2020 годах встречалось повсеместное непонимание: зачем вкладывать силы и деньги в старое расселенное здание? Мы даже выставку в 2019 году делали с названием «Да он же упадет» с цитатами горожан. Но это традиционное отношение большинства к среде своего проживания в провинции. Корни этого, думаю, в ощущении нереализованности, в отказе от истинных желаний, в привычности собственного необустроенного быта, значительной экономии для целей выживания. Большие города через экраны телевизоров транслируют яркость, блеск, новизну, жизнь с большими тратами, поэтому через недорогой пластик окон, стен, потолков провинциал имеет шанс приблизить такую жизнь, но сильно при этом сэкономив. Подлинное же наследие – оно про траты, долгий срок, вдумчивость, сложность, а не про простоту. Это отпугивает или заставляет вести себя настороженно по отношению к тем, кто ввязывается в работу с наследием. И наиболее часто звучащий вопрос: «Зачем тебе все это?». Вот в таких условиях приходится работать, прививать вкус, да просто демонстрировать иной вариант работы со старым фондом. Одно дело, когда такой пример далеко в модной Москве, другое – когда тут, рядом с тобой. Это важнее для местных и сложнее для тебя.
Как удалось поменять это отношение? Люди наблюдают трудоемкий процесс, люди видят результат, люди пользуются результатом. Мы по мере сил и при наличии времени устраиваем мастер-классы, показы, спектакли, выставки, дом заменяет фотостудию. Плюс у нас большое количество ребят работают, зарабатывают, хоть так, но вовлекаются, удовлетворяют свой интерес, знакомятся с домом, их родители через ребят тоже вовлекаются. Недавно одна из участниц отмечала в доме совершеннолетие и приглашала друзей. Вроде бы ничего необычного, но у кого из нас были такие пространства для дня рождения в 18 лет? Мы открыты к любому предложению горожан и не горожан. Был даже опыт с Летней школой кино и школой фотографии. Тогда, в 2021 году, в доме разом проживало больше 20 участников школ. А горожане стали героями съемок.
Появление в Данилове такого дома – это важный показатель. Он про городское разнообразие, про творчество, про конкурентоспособность в сравнении с иными территориями, где такого нет. Дом, кстати, на городской карте отмечен в качестве одного из всего четырех объектов культуры, наряду с Домом культуры, краеведческим музеем и художественной галереей. Когда все будет закончено, все, конечно, забудут, в каком состоянии было здание. Но рядом возникнут похожие прецеденты, и процесс начнется сначала.
«Два Якова». Рождение бренда
В работе с восстановлением дома мы даже еще не дошли до середины пути. Сделано много, но предстоит в разы больше. А тогда и рабочие места появятся, и настоящая экономика проекта. Хочется стать самым желаемым работодателем в районе. А подростки уже и так просятся устроить их бариста или официантами в будущем кафе.
Главным достижением стало и то, что администрация города прислушалась к нам и при благоустройстве улицы понизила уровень тротуара со стороны дома до исторического. Это дало возможность не только увидеть дом, каким его видели в начале ХХ века, но и решить проблему с водоотведением от главного фасада. Так мы получили возможность вернуть фасаду исторический дверной проем, утраченный в 1960-х годах. В ходе нашей работы летом 2022 года обнаружился декор начала XIX века – руст. До этого дом казался нерельефным, плоским. Мы восстановили деревянные оконные и дверные заполнения фасада по старым фотографиям и перешли к работе с интерьерами первого этажа. Там сейчас теплые полы и прекрасный профессиональный свет.
Еще в 2020 году при работе с комнатами второго этажа мы выработали принцип: сохраняй все интересное, больше, чем описано в предмете охраны. Мы называем это «богемной консервацией», когда нет обязательств сохранять, но есть желание продемонстрировать многослойность интерьерной отделки, строительные периоды фасадов. Поэтому у нас красочные слои конца XIX века соседствуют с обоями 1960-х годов. Все интересное мы консервируем, а чтобы подчеркнуть красоту старого, противопоставляем этому что-то новое в интерьерах: выбеленная стена в сочетании с красным кирпичом, новый бетонный пол и старинный потолок, нарочито современный светильник на дранке. На мой взгляд, у нас получается органично, без попытки реконструировать старый ушедший быт, без создания иллюзии тотальной сохранности, как будто только-только купец вышел за дверь.
Вложения и доходы
Когда дом приобретался, никто даже не думал над конечными целями его использования. Тем более не думали мы и про извлечение дохода. За пятилетний период владения, с 2019 по 2023 год, я потратил 50 тыс. руб. гранта и около 4 млн руб. личных средств, включая деньги на покупку дома, подведение коммуникаций, разбор завалов, ремонт в нескольких комнатах и фасадные работы. Это можно расценить как траты на собственное междисциплинарное обучение в престижном вузе по управлению памятниками архитектуры, реставрационному делу, архитектуре, дизайну и т.д. Понимание этого меня расслабляет. Но чтобы памятник не ветшал снова, все же требуется больше средств. Нужна устойчивость, которая вытекает из экономической модели использования исторического дома. Оптимально использовать старинные здания для целей, аналогичных первоначальным. Наш дом строился как харчевня и оставался трактиром до 1920-х годов, поэтому мы просто вернулись к логике его изначального использования. В ноябре 2023 года было принято решение, что нужно открыть в доме кафе. Название я придумал быстро – «Два Якова», именно так звали обоих наших владельцев – купцов Микерова и Малкова. У кафе обычная рыночная окупаемость. На втором этаже сделаем комнаты для проживания. Сейчас я живу там сам. Стоимость работ по приспособлению первого этажа под кафе в 2024 году стала соизмерима со всеми моими тратами за предыдущие пять лет работы с домом. Но и продвинулись мы значительно дальше – фактически сделали новое городское коммерческое пространство в 150 кв. м на пешеходной улице, местном «Арбате». А это значит, что если что-то пойдет не так, то дом все равно будет жить – даже без меня. Он уже точно нужен не только мне. Несколько раз ко мне обращались с просьбой о продаже.
Коллаборации и партнерства
Пожалуй, именно творческой коллаборацией как стратегическим партнерством, в котором каждый участник что-то приобретает равнозначное, можно назвать наш проект с фарфоровой фабрикой в поселке Песочное Рыбинского района. В 2021 году перед домом мы нашли большое количество битой горевшей посуды – последствия большого городского пожара июня 1895 года. Дом с трактиром, как и большинство строений Данилова, сгорел, и тогда при расчистке все сгоревшее вычистили и утрамбовали в подсыпку тротуаров. Почти все найденные донышки чайных сервизов были отмечены клеймом фабрики «Рахманов и Корякин» под Рыбинском (1886–1894 гг.). В 1894 году производство было выкуплено М.С. Кузнецовым, а в советское время стало «Первомайским фарфоровым заводом» в поселке Песочное с клеймом в виде двух рыбок. Один цех этой старинной фабрики работает до сих пор. Мне пришла идея закольцевать историю и обратиться к сотрудникам фабрики, чтобы они сделали посуду для нашего кафе «Два Якова». На рисунки для посуды нас вдохновили другие находки – остатки кобальтовых изразцов с ромбами и букетами. Они характерны для Московской, Владимирской и Ярославской области, у нас в Данилове такие производились купцом Сурьяниновым. Итогом сотрудничества стала чайная пара с логотипом кафе и логотипом фабрики. Приятно пить кофе и чай из чашки с такой историей.
Сейчас в процессе создания – кинетическая скульптура из найденных в доме при разборе полов металлических артефактов, в коллаборации с московскими художниками. В начале года вместе с похожим по формату пространством в Тутаеве – «Кофештаб» – мы соединяли туристическим маршрутом наши города. Прокладывали дороги, которые существовали много десятилетий назад, а сейчас они заросли лесом. С администрацией города у нас тоже вышло плодотворное взаимодействие. Мы с подростками записывали партнерское видео для получения городом гранта Минстроя на реконструкцию нашей улицы Ленина, в итоге выиграли. У города был высокий балл как раз за работу с сообществами. Наш проект «Другой Данилов» тогда нашумел в урбанистических кругах. Улица в ходе благоустройства стала пешеходной, администрация согласилась понизить уровень тротуара, чтобы дома по нечетной стороне не подтапливало, сделали ливневки. Также администрация в рамках гранта Минстроя установила забор по нашему проекту со старинными решетками XIX века, которые мы сохранили и отреставрировали.
Почему же важно сотрудничество?
Во-первых, за счет творческого сотрудничества любой проект становится глубже, ценнее, эксклюзивнее. Создается что-то новое, уникальное. Но чтобы этого достичь, очень важно делать все качественно. Важно найти и привлечь к проекту самого лучшего представителя соответствующей сферы, хотя бы для вдумчивой консультации. Корректная работа с наследием – всегда про переосмысление, поиск новых смыслов и функций. Это высокоинтеллектуальная творческая работа. При этом нужно не забывать и про глубокое исследование предыдущего опыта и традиций. Качественные коллаборации помогают выделяться на фоне других.
Во-вторых, предметное сотворчество – это еще и про возможность для гостей что-то увезти на память. Не архаичные магнитики, очевидные шопперы и футболки, а что-то по-настоящему уникальное. Через это формируется сопричастность.
В-третьих, коллаборации позволяют осуществить взаимный обмен экспертностью, ресурсами. Так, например, у нас была идея переосмысления рисунка и формы, а у фабрики были руки и опыт лепки фарфоровых изделий. Если бы мы сами стали искать тесто, лепить кружки, то весь запал мог уйти, да и кружки нам были нужны уже к открытию кофейни. Это было выгодней, чем лепить самим. Коллаборации позволяют экономить силы, время, деньги.
В-четвертых, любое сотрудничество – это обмен аудиториями, повышение узнаваемости. Например, впечатлившись результатом нашей совместной работы, Ярославский художественный музей попросил чашки из кафе «Два Якова» в свою коллекцию как свидетельство работы фабрики в XXI веке. Знаково! Подарили. А кто-то вообще только из наших соцсетей узнал, что фабрика еще жива и даже может делать очень ценное и современное для настоящего времени.
Поэтому всегда, приходя на территорию, нужно осматриваться и искать любой формат партнерства. От небольшой помощи в твоем деле до создания чего-то нового и совместного.
Наследие – ресурс для развития регионов. Правда или красивая фраза?
Одновременно наследие – это и физически место, которое можно использовать в современной жизни, в нем может быть понятная экономика, бизнес; но это и смыслы, которыми может обогатиться территория нахождения наследия. Любая территория конкурирует за жителей путем создания качественных условий для их проживания. И именно наследие формирует нематериальный слой смыслов, которые в свою очередь могут формировать привлекательность территории. Креатив очень часто вдохновляется материальным и нематериальным наследием (от старой архитектуры до народных песен), наличие креативности – один из важнейших навыков для конкурентоспособности человека. Таким образом, наследие – это ключ к себе и будущему, своему и территории. В век креативной экономики мы обязаны учитывать все эти факторы. Правота этого взгляда подтверждается усилением сферы креативной экономики и параллельным нарастанием тренда на работу с корнями, идентичностью и всем, что это формирует.
Восстановление исторической недвижимости в провинции – удел энтузиастов? Можно ли тиражировать наш опыт?
Я чаще всего пишу «мы», и тут надо сказать, что «мы» – это люди, кто меня окружал и окружает в разные периоды времени работы с домом. Состав сообщества меняется, но это всегда «мы», потому что я попросту не стал бы ничего делать один. Это и те ребята, с кем мы начинали заниматься домом в 2019 году, это и присоединившиеся школьники, благодаря которым в 2023–2024 годах нам удалось вынести из дома вручную 60 куб. м земли (5 КАМАЗов!), это и серьезные профессионалы извне, и городские романтики, фотографы и даже «копатели», которые в свободное время приходят помогать нам рыться в слоях земли под полами и делать ценные для истории дома, города, области краеведческие находки. Наш проект я считаю образцовым, демонстрирующим, что можно сделать небольшими финансовыми ресурсами и силой сообщества. Я не люблю просить денег, привлекать волонтеров, видимо, это одна из причин нашей независимости, экономности. Мы никуда не спешим, нам не надо осваивать бюджеты и делать наспех. Поэтому наш проект однозначно можно тиражировать, и кого-то мы точно уже вдохновили.
Но если и ввязываться в такие (все равно по итогу капиталоемкие) проекты с наследием, то нужно иметь либо сообщество, либо деньги. И если у тебя нет денег, то нужно строить вокруг себя сообщество. Именно такой совет я чаще всего даю тем, кто хочет приобрести, сохранить какой-то старинный дом. Посмотри вокруг себя и найди тех, кому это тоже нужно. Поэтому если тебе сложно доверить идею кому-то, если ты высокомерен, если, не вникнув, не разведав, считаешь, что всем вокруг это не нужно и у тебя нет средств, то идея практически обречена на провал. Но при желании наследие может стать тем самым стимулом, который позволит тебе расширить горизонт и начать находить общий язык с другими, как бы это ни было страшно и необычно для тебя. Оно учит общаться не только с простыми горожанами, но и искать общий язык с бизнесом, чиновниками, учит понимать и их интересы.
Если же тебе повезло и у тебя есть сразу и сообщество, и деньги, то дела будут двигаться быстрее. В этом случае главное – иметь опыт, вкус или не бояться обращаться за экспертизой своих действий к профессионалам: реставраторам, инженерам, дизайнерам и т.д.
Проекты в области наследия и господдержка
Мне кажется, что в России собственники памятников привыкли к тому, что лучшая помощь государства – это не мешать. Но я бы добавил еще одну вещь. Наша страна территориально велика. Есть проблемы с инфраструктурой, коммуникациями. Зачастую все, что было связано с этим вне Москвы, за несколько десятилетий либо вышло из строя, либо морально устарело. Дороги, коммуникации – это то, что в значительной степени является сейчас решающим фактором для старта или продолжения проекта по ревитализации наследия, делает проект реализуемым или нереализуемым. Дороги влияют на доставку материалов, рабочих. Электроэнергия значима для проведения ремонтных работ и последующей работы бизнеса и т.д. Поэтому было бы хорошо, если бы роль по связыванию территорий между собой, прокладке коммуникаций, созданию инвестплощадок реализовывалась бы государством с максимальной скоростью. Представляю, сколько проектов не реализовано из-за сложностей с бюрократической волокитой. Наличие налоговых льгот – тоже хороший стимул, он свидетельствует об уважении к твоей деятельности.
Наследие и крупный бизнес: по любви?
Хочется ли мне, чтобы государственные корпорации и крупный бизнес вкладывались в восстановление наследия? Кажется, что все, что происходит не по любви, а в силу какого-то обязательства, в сфере наследия превращается в новострой, фантазию. Это определенная жертва за то, чтобы памятник вообще физически сохранили. Часто большие деньги – это очень значимые культурные объекты. Так мы теряем самое ценное. Думаю, здесь нужен общественный диалог и верховенство охранного закона для предотвращения таких прецедентов. Справедливости ради стоит сказать, что у небольших частных проектов больше возможностей для вкусовщины, экономия средств влечет такую же утрату подлинника. Но и объекты в такие руки чаще всего попадают менее ценные. В итоге мы также видим архитектурные размышления на тему «как могло бы быть, но не было». Я и с собой самим часто веду диалог на тему восстановления: все ли я делаю правильно, проверяю себя разными экспертными мнениями.
Сейчас старинные дома с их интерьерами интересны в основном сегменту HoReCa под собственную инфраструктуру: рестораны, кафе, кофейни, гостиницы и проч. Эта креативная экономика сейчас только лишь наращивает экономические мышцы. Какие-то игроки через время могут перейти в форму крупного бизнеса, и тогда мы увидим появление проектов, которые будут передовыми примерами работ мирового уровня по ревитализации культурного наследия. Потому что это их профиль, потому что это по любви.
Больше материалов – в выпуске информационно-практического журнала «Охраняется государством».