История с Валерией Чекалиной, которую аудитория привыкла знать как Лерчек, за последние дни резко перестала быть просто новостью из жизни известного блогера. Судя по сообщениям ее близких и представителей, речь идет уже о тяжелой медицинской ситуации, требующей срочного вмешательства.
После консилиума в государственном онкологическом центре Чекалину готовят к госпитализации, а в публичном пространстве все чаще звучат слова, которые еще недавно многим казались немыслимыми: рак желудка, четвертая стадия, метастазы, химиотерапия.
О том, что Валерии предстоит срочное лечение, сообщил ее адвокат Константин Третьяков.
По данным телеграм-каналов, сейчас Валерия находится дома, ей ставят капельницы с сильными обезболивающими, а значительную часть времени она проводит во сне. За детьми, как сообщается, в эти дни фактически присматривает ее мать. Там же утверждают, что лечиться Чекалина будет в государственной больнице, поскольку средств на частную клинику у нее нет.
Первым о болезни Валерии открыто заговорил Луис Сквиччиарини - отец ее новорожденного ребенка.
Именно он написал в соцсетях, что у Чекалиной нашли злокачественные клетки и метастазы в легких. Позже он уточнил, что у нее диагностирован рак желудка четвертой стадии, а метастазы, по его словам, затронули в том числе позвоночник, ноги и, возможно, легкие.
После этого Сквиччиарини написал, что Чекалина должна начать курс химиотерапии. В его словах не было ни попытки сгладить ситуацию, ни привычной для медийной среды осторожной недосказанности. Он также напомнил, что подобная трагедия в его жизни уже случалась: несколько лет назад от онкологического заболевания умер его младший брат.
Почти сразу после этого о состоянии Чекалиной высказалась и ее подруга Алина Акилова.
Она призналась, что несколько суток буквально не может прийти в себя и рыдает, потому что всё, что сейчас происходит с Валерией, воспринимается как что-то слишком жестокое и несправедливое: молодая женщина только родила ребенка — и почти сразу после этого столкнулась с таким диагнозом.
Акилова попросила не обсуждать и не осуждать, а просто молиться за Валерию и дать ее родным возможность заниматься лечением.
На этом фоне в новостях неизбежно всплыло и уголовное дело, в рамках которого Валерия Чекалина и ее бывший муж Артем находятся под следствием.
Речь идет о деле о выводе за рубеж более 250 миллионов рублей. Процесс рассматривает Гагаринский суд Москвы, и еще в феврале стало понятно, что состояние Валерии может напрямую влиять на ход этого разбирательства. Одно из заседаний тогда оказалось фактически сорвано: Чекалиной стало плохо, ей вызвали скорую, потому что у нее начала отниматься нога.
Эта деталь сейчас выглядит особенно тревожно, потому что в свете новых сообщений она уже не кажется отдельным эпизодом со здоровьем, а воспринимается как часть общей клинической картины. На фоне позднее озвученных данных о метастазах в позвоночнике тот февральский приступ стал выглядеть не случайным ухудшением самочувствия, а ранним и очень серьезным сигналом.
Мать Валерии, Эльвира Феопентова, комментировать происходящее не захотела.
Журналисты пытались до нее дозвониться, но женщина попросила больше не тревожить ее, потому что сейчас для нее дорого буквально каждое мгновение, которое можно провести рядом с дочерью.
Этот короткий ответ, пожалуй, лучше многих официальных заявлений передал состояние семьи, которая вынуждена одновременно переживать страх за близкого человека и отбиваться от всеобщего внимания.
О поддержке Чекалиной высказались и известные люди.
Виктория Боня, например, написала, что Валерия проходит через тяжелейшие испытания, которые отнимают у нее здоровье, и выразила надежду, что ей удастся справиться. Такие слова в подобных ситуациях неизбежно звучат публично, но в данном случае они уже не выглядят элементом светской солидарности.
Скорее это реакция на ту самую внезапную точку, в которой громкое имя и узнаваемое лицо перестают иметь значение, а на первый план выходит обычная человеческая уязвимость.
По данным СМИ, помогает Валерии и ее бывший супруг Артем Чекалин, который сам находится под домашним арестом.
Адвокат утверждает, что он активно участвует в решении всех текущих вопросов. В таких обстоятельствах прошлые конфликты, взаимные претензии и юридические разногласия отступают на второй план, потому что ситуация уже давно вышла за рамки семейной драмы или судебного спора.
Параллельно с этим в прессе начали звучать комментарии врачей, которые попытались объяснить, как подобный диагноз вообще мог быть выявлен так поздно. Врач-онколог и химиотерапевт Дмитрий Олькин предположил, что болезнь могла долго маскироваться под обычные симптомы беременности. Тошнота, изжога, дискомфорт в желудке, общее недомогание - все это для беременной женщины может восприниматься как почти естественное состояние, а не как повод срочно искать онкологическую причину.
По словам врача, если опухоль начала развиваться еще до беременности, гормональные изменения могли ускорить ее рост и ухудшить течение болезни.
При этом в экспертных комментариях появились и более сдержанные оценки. Онколог Евгений Черемушкин заявил, что картина, которая складывается из публикаций, фотографий и описаний состояния блогера, вызывает у него вопросы. По его словам, если речь действительно идет о раке желудка четвертой стадии, внешнее состояние пациента обычно выглядит значительно тяжелее.
Он не отрицал саму серьезность диагноза, но дал понять, что в публичном поле пока слишком много фрагментарной информации, чтобы безоговорочно воспринимать ее как точную медицинскую картину.
При этом Черемушкин отдельно подчеркнул, что рак желудка - одно из самых сложных и агрессивных заболеваний, а на поздних стадиях врачи зачастую борются уже не столько за полное излечение, сколько за время.
На фоне всего этого вполне закономерно возник еще один вопрос: что теперь будет с уголовным делом и с мерой пресечения.
Юристы объясняют, что тяжелое заболевание не означает автоматического прекращения разбирательства, но способно серьезно изменить правовое положение человека. Адвокат Максим Блинов пояснил, что суд, даже вынося приговор, при наличии подтвержденного тяжелого диагноза может освободить человека от наказания или изменить порядок его исполнения. Иными словами, болезнь не отменяет сам факт процесса, но меняет то, как система должна учитывать состояние обвиняемого.
Адвокат Роман Францев в свою очередь напоминает, что защита может просить о смягчении меры пресечения еще до завершения дела. Речь может идти о замене домашнего ареста на запрет определенных действий, залог или иной, менее жесткий вариант. До вынесения приговора человек не считается осужденным, а значит, у суда есть возможность пересмотреть текущие ограничения, если они начинают вступать в прямое противоречие с необходимостью лечения.
Еще больше интересных материалов нашего издательства "Свободной Прессы" вы найдете на нашем сайте