Наталья только что вернулась с дежурства, а тут такая новость.
- Лариса Александровна, что происходит?
- Ничего особенного, просто ты возвращаешься в свою дыру, откуда тебя мой сын вытащил!
- Боря в курсе, что вы творите? - спросила Наташа.
- Сынок меня поддержит, ему такая жена не нужна, я ему лучше нашла! - гордо заявила свекровь.
Наталья быстро разделась и прошла в спальню. Она открыла свой шкаф с вещами, и он действительно оказался пустой.
- Вы ненормальная, - прошипела Наташа. - Зря я вам оставила ключи от квартиры.
Невестка попыталась обойти свекровь, но та ловко преградила ей дорогу, уперев руки в боки.
— А ну стой! Я сказала — вещи на балконе. Значит, ты сейчас берёшь чемодан и валишь, откуда приехала.
— Лариса Александровна, уйдите с дороги. Я не собираюсь с вами играть в эти игры. — Наташа говорила нарочито спокойно, хотя внутри всё кипело. — Я положу вещи обратно, и мы дождёмся Борю. При нём и поговорим.
— При Боре? — свекровь противно хмыкнула и отошла в сторону, театрально взмахнув рукой. — Да ради бога! Иди, складывай. Но учти, вещи снова окажутся на балконе. И так будет каждый раз, пока ты не уберёшься по-хорошему.
Наташа, сжав зубы, прошла в спальню. Она открыла шкаф, который ещё утром был полон, а теперь там сиротливо висели только её старые плечики. Трясущимися руками она взяла с полки стопку своего нижнего белья и аккуратно положила обратно в ящик. Но только она потянулась за джинсами, которые лежали на кресле, как сзади раздался шорох.
Свекровь стояла на пороге с довольной улыбкой.
— Наташ, ты, главное, не суетись. — Лариса Александровна медленно подошла к ящику комода, который Наташа только что закрыла, и с силой дёрнула его на себя. Ящик с грохотом вылетел, бельё рассыпалось по полу. — Ой, какая я неловкая!
— Вы… вы это специально! — голос Наташи сорвался на крик.
— А хоть бы и специально! — свекровь пнула ногой упавшую майку. — Ты посмотри на себя! Медсестра! Ни рода, ни положения. Квартиры своей нет, денег нет. Боря мой — врач, будущий профессор! Ему такая, как ты, не ровня.
— Я не просто медсестра, я реанимационная медсестра, между прочим! — Наташа встала с колен, сжимая в руках джинсы. — И я люблю вашего сына. А он любит меня.
— Любит он! — передразнила свекровь. — Пока не наигрался. Я ему уже Леночку нашла — дочь заведующего отделением. Вот это партия! А ты... — она брезгливо поморщилась. — Тьфу!
— Замолчите! — Наташа шагнула к ней, но Лариса Александровна не испугалась, а наоборот, подошла ближе, почти вплотную.
— А то что? Ударишь меня? Да ты даже на это не способна, мышь серая. Будешь всю жизнь унижения терпеть, как твоя мамаша терпела, пока от пьянки не сгорела!
Это было последней каплей. Наташа замерла. Мама умерла год назад от сердечного приступа, и свекровь прекрасно знала, как ей больно. В глазах потемнело от ярости.
— Не смейте трогать мою маму! — закричала Наташа не своим голосом.
— Ой, напугала, — засмеялась Лариса Александровна и демонстративно повернулась к ней спиной, подходя к туалетному столику. — Смотри, какая ваза у тебя тут стоит, хрустальная. Такую тебе точно нельзя трогать, не для твоих рук. — Она взяла в руки тяжелую хрустальную вазу, полную сухих цветов, и покачала её в руках, глядя на Наташу с презрением. — Выметайся, пока цела.
В голове Наташи что-то щелкнуло, а потом взорвалось. В ушах зашумело. Она не видела ничего, кроме этой вазы в руках свекрови и её самодовольной улыбки.
— Отдайте вазу! — крикнула Наташа, бросаясь вперёд.
— Ах ты стерва! — взвизгнула Лариса Александровна, отшатываясь. — На благоверную мать своего мужа руку поднимаешь?!
Всё произошло за секунду. Лариса Александровна замахнулась вазой, целясь Наташе в голову, но промахнулась, задев плечо. Боль была острой. Наташа, действуя инстинктивно, вырвала вазу из рук свекрови и, не контролируя себя, со всей силы опустила её на голову Ларисы Александровны.
Раздался глухой, страшный звук. Хрусталь раскололся на тысячи осколков, которые со звоном посыпались на паркет. Сухие цветы разлетелись по комнате.
Свекровь замерла на мгновение, её глаза расширились от неверия. Потом она, словно в замедленной съемке, схватилась рукой за висок. Между пальцев потекла ярко-алая кровь. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но не издала ни звука, и рухнула на пол, как подкошенная.
Наступила звенящая тишина, нарушаемая только звоном падающего с тумбочки последнего осколка.
Наташа смотрела на свои пустые руки, потом на неподвижное тело свекрови на полу. В ушах стоял гул. Сердце колотилось где-то в горле.
— Лариса Александровна? — прошептала она осипшим голосом. — Лариса Александровна!
Она упала на колени рядом со свекровью, отбросив острый осколок вазы. Кровь быстро пропитывала светлый ковёр.
— Господи... нет, нет, нет! — запричитала Наташа, пытаясь нащупать пульс. Её пальцы, профессиональные пальцы реанимационной медсестры, привыкшие спасать жизни, дрожали и никак не могли найти нужную точку.
И в этот момент в замке входной двери повернулся ключ.
- Я дома! - крикнул Боря.
Он зашёл в спальню и замер в дверном проёме.
- Что случилось? Что с мамой? - закричал мужчина кидаясь уже к остывшему телу матери.
- Она сама, я не веновата, - шептала Наташа.
И в этот момент у неё в голове пронеслась тревожная мысль:
"Боря, он же свидетель, нужно его убрать".