В первой статье мы рассказали, как дочь торговца стала единственной женщиной-императором Китая. Сегодня — изнанка этого пути. Хроники, версии и подробности, которые не вошли в биографию. Здесь нет однозначных ответов — только факты, источники и вопросы, на которые историки спорят до сих пор.
Девочка, которая умерла вовремя
654 год. У Цзэтянь рожает Гао-цзуну дочь. Император счастлив. Он вообще любил дочерей — «Старая история Тан» (Цзю Тан шу, Лю Сюй, 945 год) свидетельствует: Гао-цзун щедро одаривал принцесс, лично интересовался их воспитанием и устраивал им браки с особым тщанием. Позднее он оставил при себе даже дочерей опальной наложницы Сяо — принцесс Иян и Гаоань. Рождение девочки от любимой наложницы было для него событием.
Императрица Ван, бездетная жена Гао-цзуна, тоже любила детей и часто навещала младенца. В тот день она зашла к малышке, побыла с ней и ушла. Вскоре ребёнка нашли мёртвым.
У Цзэтянь обвинила Ван. Прислуга подтвердила: императрица была последней, кто заходил к ребёнку. Гао-цзун, раздавленный горем, поверил. Ван не смогла оправдаться. Это стало началом её падения.
Обратите внимание на расчёт. Смерть дочери била сразу по двум соперницам. Ван теряла статус жены императора. А наложница Сяо Шуфэй, главная фаворитка, автоматически лишалась защиты: если император мог так легко поверить в виновность жены, кто заступится за наложницу? У Цзэтянь расчистила путь к титулу одним ударом.
Три версии — ни одного доказательства
Версия первая: У Цзэтянь убила дочь сама
Эту версию излагает «Синь Тан шу» (Новая история Тан, Оуян Сю, 1060 год). Согласно этой хронике, У задушила девочку собственными руками, а затем накрыла тело одеялом и ждала прихода императора, чтобы разыграть горе. В Китае существовала пословица: «Даже злой человек не причинит вреда собственному ребёнку». Именно поэтому подозрение пало на Ван, а не на мать.
Версия вторая: младенец умер сам
Исследователь Н. Гарри Ротшильд («Wu Zhao: China's Only Female Emperor», 2007) считает, что речь может идти о внезапной младенческой смерти. Малышка находилась под постоянным наблюдением прислуги — У Цзэтянь не могла бы совершить убийство незамеченной. Горе родителей было настоящим, но У Цзэтянь использовала трагедию как оружие.
Версия третья: императрица Ван убила новорожденную
Придворные слуги сообщали, что последней, кто входил в покои, была императрица Ван. Пазл сразу сложился: императрица решила избавиться от ненавистной девочки, чтобы убрать У Мей с дороги.
У Мэй обвинила Ван не только в убийстве, но и в колдовстве. А заодно и наложницу Сяо. У Мей смогла убедить императора, что они действовали в сговоре. Обвинение в колдовстве в Танском Китае означало конец.
«Пусть эти две ведьмы упьются до костей»
После низложения Ван и Сяо заточили в дальних покоях дворца. Тесная комната, без света. Однажды Гао-цзун пришёл навестить их и через стену спросил: «Императрица, госпожа, вы живы?» Обе умоляли вернуть их. Он пообещал. Об этом визите немедленно доложили У Цзэтянь.
Согласно «Цзю Тан шу», У приказала высечь обеих женщин сто раз, отрубить им кисти рук и стопы, а искалеченные тела бросить в чаны с рисовым вином. Хроника приводит её слова: «Пусть эти две ведьмы упьются до костей». Раны, залитые алкоголем, не давали умереть сразу. Перед смертью наложница Сяо прокляла У Цзэтянь: «Пусть я стану кошкой, а она — крысой, и я вцеплюсь ей в горло!» После этого У Цзэтянь запретила держать кошек во дворце. Хроники утверждают: ей снились обе женщины — окровавленные, с распущенными волосами. Императрица перебралась из Чанъаня в Лоян и больше не возвращалась в старую столицу.
Но и здесь есть сомнения. Историк из Smithsonian Magazine Майк Дэш указывает: эта казнь подозрительно копирует расправу ханьской императрицы Люй-хоу над наложницей Ци в 194 году до н. э. — той тоже отрубили конечности и бросили в яму. Возможно, хронисты «заимствовали» сюжет у предшественников, чтобы связать У Цзэтянь с худшим чудовищем китайской истории. Ло Биньван, современник событий, об этой казни не упоминает.
Манифест мятежника и смех императрицы
В 684 году поэт Ло Биньван — один из «Четырёх великих раннего Тан» — написал воззвание от имени мятежного князя Сюй Цзинъе. Текст был адресован всей империи. Ло Биньван назвал У Цзэтянь существом со «змеиным сердцем и волчьей натурой», «ненавистным богам и людям». Обвинил в убийствах, узурпации, свержении законных наследников.
Реакция императрицы зафиксирована в «Цзы чжи тун цзянь» Сыма Гуана (1084 год). Она прочитала текст, усмехнулась и спросила придворных: «Чей это слог? Какой талант пропадает впустую!» Ло Биньвана не казнили. Мятеж подавили, поэт исчез — по одним версиям погиб в бою, по другим ушёл в монахи. Текст его манифеста сохранился в хрониках — и пережил саму династию.
Медные урны: террор и обратная связь
В 686 году на площадях столицы и крупных городов установили медные ящики (тун гуй) с четырьмя отверстиями — для предложений по управлению, жалоб, доносов на чиновников и пророчеств. Любой подданный мог опустить записку анонимно. Формально — инструмент обратной связи. На деле — машина террора. У Цзэтянь создала сеть «суровых чиновников» (ку ли), которые вели допросы с применением пыток. Историк Ричард Гуизо («Wu Tse-T'ien and the Politics of Legitimation in T'ang China», 1978) указывает: за первые годы работы системы сотни аристократов были казнены или покончили с собой, тысячи членов их семей обращены в рабство.
Но те же ящики работали и в обратную сторону. Через них крестьяне жаловались на произвол местных чиновников. «Синь Тан шу» свидетельствует: У Цзэтянь лично читала петиции. Коррумпированных чиновников не штрафовала — казнила. Исследовательница Энн Палудан признаёт: при ней империя расширилась, благосостояние низших сословий выросло, а экзаменационная система стала реальным социальным лифтом — не формальностью, которой она была при предшественниках.
Властная. Жестокая. При этом — справедливая. У Цзэтянь открыла путь многим умам того времени, заботилась о судьбе страны. Но страх потерять власть затмевал глаза, что заставляло У идти по головам.
С уверенностью можно сказать только одно — первая женщина-император однозначно оставила след в истории Китайской империи. И не только своими кровавыми расправами.
Как вы считаете, была ли смерть дочери императрицы трагической случайностью, которую она умело использовала, или это был её собственный холодный расчет? Пишите ваши версии в комментариях — это одна из самых мрачных загадок китайской истории.
В следующей статье «Следы на карте» мы отправимся в горы Лян и пещеры Лунмэнь, чтобы увидеть наследие У Цзэтянь своими глазами.
Кстати, самые откровенные фрагменты из дневников тех, кто видел безумие императрицы воочию, мы готовим для нашего закрытого клуба — скоро доступ к „самому сочному“ будет только там