Раскидав лист ожидания, начал собирать вещи в дорогу — как будто упаковывая в чемодан не только одежду, но и лыжную форму и термобелье. Да-да, странный набор для лекционной поездки профессора.
Но пока немного отработаю в Питере. А конференция у профессора невролога-психотерапевта Чутко, блестящая, как сама его фамилия, оставила в памяти не только научные мысли, но и то, как легко мозг переключается с лекции на праздник: сначала сложные схемы нейропластичности, потом приятный дружеский ужин. На следующий день семейный праздник, день совершеннолетия дочери. А отпраздновали его в в уютном кафе у канала Грибоедова.
Воздух был пронизан той особой зимней влажной питерской свежестью, что сжигает в легких остатки усталости, а снег, скрипя под ногами, напоминал, что даже в хаосе городских улиц есть ритм — ритм, который гиппокамп запоминает как путь к дому. В такие моменты активируется сеть пассивного режима мозга (default mode network), которая отвечает за самоосознание и связь с чем-то большим, чем мы сами. Это не мистика — это нейробиология благоговения.Ну и немного погуляли по любимому городу. Питерский заснеженный вьюжный воздух был пронизан той особой зимней свежестью, что сжигает в легких остатки усталости, а снег, скрипя под ногами, напоминал, что даже в хаосе городских улиц есть ритм — ритм, который гиппокамп запоминает как путь к дому. Ранний вылет из Пулково, пересадка в Москве, и вот — Астана.
Санкт-Петербург: город, где время течёт в обратную сторону
Питер, для меня это не просто город, это практически мое естество, которое помнит своё прошлое. Странно, но именно здесь, среди мостов и каналов, где каждый камень хранит историю, я чувствую, как время замедляется, а мозг возвращается к состоянию «пассивного режима» — сети, которая работает, когда мы не заняты конкретной задачей, но думаем о чём-то важном. Здесь, в этом городе, где архитектура переплетается с историей, как нейронные связи в коре.
Питер, тот самый город, который учит нас, что прошлое не уходит. Его архитектура божественнаа, и ведь это не просто камни и купола, а физическая карта памяти. Тот самый гиппокампа мозга. Каждая улица, каждый мост, каждый канал для меня не только географические координаты, а точки на карте нейронных связей. Они рождают те самые минутные воспоминания из прошлого. Вот тут я первый раз поужинал с Учителем, робко и скромно рассказывая о своих планах на докторскую. Тут, торопливо покупал стаканчик кофе, спеша и переживая на первую крупную конференцию РОП. И многое многое другое. Исследования показывают, что при взаимодействии с историческими местами активируется гиппокамп, отвечающий за пространственную память, и префронтальная кора, которая связывает прошлое с настоящим. В Питере это происходит естественно: вы идёте по Невскому проспекту, и мозг автоматически вспоминает, что здесь жил Достоевский, здесь проходили революции, здесь строили город на болотах. Это не ностальгия, это нейробиологическая интеграция.
Климат Питера тоже играет свою роль. Холодный, влажный, с длинными сумерками — он влияет на выработку серотонина и мелатонина. В период с ноября по март уровень серотонина снижается, что может приводить к временному ухудшению настроения. Но именно в такие дни мозг активирует компенсаторные механизмы: увеличивается выработка дофамина при встрече с близкими, при общении с коллегами. В этом смысле Питер — город, который учит нас, что даже в условиях стресса мозг находит способы сохранить баланс.
Астана: город, где время перестаёт быть линейным
Астана — это город, который перестраивает наше восприятие времени. Здесь, в столице Казахстана, где современная архитектура соседствует с степями, время теряет свою линейность. Оно становится цикличным, как волны на степи, которые движутся вперёд, но не исчезают. В Астане я чувствую, как мозг начинает воспринимать время иначе: активируется парагиппокампальная извилина, которая отвечает за пространственную карту, и время перестаёт быть прямой линией, а становится спиралью.
Астана, теперь это не просто столица Казахстана, а город-символ. Основанная в 1960 году, она сначала называлась Целиноград, но в 1997-м стала столицей Казахстана. Сегодня это город, который выглядит как фантастический мегаполис: здания, спроектированные архитекторами со всего мира, соседствуют с бескрайними степями. Башня Байтерек — главный символ города — напомет дерево жизни, а её высота 97 метров отсылает к году переноса столицы. Но за внешней красотой скрывается нейробиологическая реальность: в Астане, как и в любой столице, мозг человека постоянно сталкивается с потоком информации, что активирует префронтальную кору и снижает активность амигдалы — центра тревоги. Шумный город, жесткий, торопливый.
В прошлый раз трансфер не приехал, а в этот — не успел зайти в номер, как отвалилась часть двери.
Но в этом тоже есть своя мудрость: мозг, сталкиваясь с мелкими неудачами, учится адаптироваться. Нейроны дорсолатеральной префронтальной коры, отвечающие за планирование, срабатывают быстрее, когда мир перестаёт быть предсказуемым. И всё-таки, как всегда, Астана дарит то, ради чего сюда приезжают: лекции, которые начинаются как на час, а растягиваются на два с половиной, потому что вопросы всплывают из глубины души, как нейромедиаторы из синаптических щелей. Вечерний ужин с другом — не просто еда, а диалог, который активирует систему зеркальных нейронов. Мы рассказываем друг другу взахлеб новости, как будто возвращаемся в прошлое, но каждый раз обнаруживаем, что память, не архив, а живая структура, которая перестраивается с каждым новым словом.
Астана — это город, который учит нас, что даже в условиях хаоса можно найти порядок. Здесь, где степи встречаются с небоскрёбами, я понимаю, что жизнь — это не борьба с обстоятельствами, а умение с ними танцевать. И каждый танец, новая лекция, это новый нейронный паттерн, который формируется в мозге. Ну а мне рано утром пора в Шымкент.
Шымкент: город, где тепло дарит силы
Шымкент — это город, который дарит тепло. Расположенный в южной части Казахстана, он находится вблизи границы с Узбекистаном и является одним из древнейших городов Центральной Азии. Ещё в 12-м веке здесь процветало ремесло и торговля, а сегодня Шымкент — это город-перекрёсток культур, где традиционные блюда соседствуют с современными технологиями. Температура здесь редко опускается ниже нуля, а летом может достигать +40°C. Этот климат формирует особое восприятие времени: здесь время течёт медленнее, а мозг учится наслаждаться моментом.
После недолгого перелёта из Астаны я почувствовал, как кожа отогревается под солнцем +19. Воздух здесь мягче, и с ним возвращается способность думать без спешки. Прогулка по вечернему городу, где каждый шаг — это не просто движение, но и маленький триумф над усталостью. Шымкент, как и все города, дарит не только впечатления, но и те нейронные связи, которые формируются в моменты, когда мы не думаем о работе, а просто существуем.
Одним из главных символов Шымкента является архитектурный ансамбль «Шымкент-Арена», который включает мечеть, музей и парк. Здесь, под открытым небом, я наблюдал, как местные жители играют в национальные игры, а дети бегают между уже цветущими деревьями. В такие моменты активируется гиппокамп — центр пространственной памяти, и мозг начинает формировать новые связи. Это нейробиологический процесс восстановления. Пользуйтесь им, используйте, пишут так можно продлить молодость. Приятно же? Переночевать и через Алматы, с корсетной пересадкой в Усткаменогорск, или как его называют местные: Өскемен (Оскемен). Тут тоже классная катала и фрирайд, но, не успею, тут всего на 8 часов, даже в отель не заселюсь. Смысл?
Усть-Каменогорск: город, где холод рождает тепло
Усть-Каменогорск — это город, который встречает холодом, но дарит тепло внутри. Расположенный в восточной части Казахстана, у слияния рек Иртыш и Ульба, он известен своими горами и минеральными источниками. И весьма плохой экологией.
Температура здесь зимой опускается до -30°C, но именно этот климат формирует особый характер жителей: у них сильная нервная система, которая привыкла к резким перепадам. Для мозга такие условия — вызов: снижается уровень кислорода, активируются компенсаторные механизмы, которые повышают выработку нейротрофического фактора мозга (BDNF), поддерживающего здоровье гиппокампа.
После дня, наполненного вопросами и ответами, не успел заселиться в отель, а уже летел обратно в Алмаату. Город, как и раньше, встретил ночными пробками и туманом — не зря говорят, что Алмаата живёт в облаках. Спать хотелось, но утро не ждало: лекции, а потом и экскурсия в музей современного искусства, где каждый экспонат — как нейронный паттерн, который мозг пытается расшифровать.
Алма-Ата: город в облаках, где дыхание становится ритмом
Алма-Ата — это город, который дышит. Расположенная на высоте 700 метров над уровнем моря, она окружена горами и часто окутана туманом. Здесь, в этом городе, воздух плотнее, и каждый вдох нейробиологический вызов. Мозг адаптируется к новым условиям: снижается уровень кислорода, активируется гипоксия-индуцированный фактор роста (HIF1), который запускает процессы, направленные на увеличение притока крови к тканям. Это не только помогает выжить в условиях высоты, но и стимулирует нейропластичность — гиппокамп начинает расти, а синапсы становятся более подвижными.
Алма-Ата бывшая столица Казахстана (до 1997 года), и город-символ. Её название переводится как «яблочное дерево», что отсылает к древним садам, которые когда-то росли здесь. Сегодня это город, где современная архитектура соседствует с горами, а туман, который иногда окутывает её, словно напоминает, что жизнь наша, это не линия, а спираль. После долгого перелёта я почувствовал, как мозг начинает перестраиваться: снижается активность амигдалы, отвечающей за страх, и усиливается связь между префронтальной корой и лимбической системой — рождается ощущение целостности. Родной почти город, 10 раз я тут уже.
Ночные пробки и туман, которые встречают меня в Алма-Ате, уже воспринимаются как просто городские реалии, ну и метафора для психики. В такие моменты мозг учится терпеть неопределённость: он не может предвидеть, когда пробка рассосётся, но продолжает искать путь вперёд. Это как в терапии — мы ждем, когда наступит прорыв, но и продолжаем работать. А когда утром я отправляюсь на лекцию, чувствую, как мозг возвращается к состоянию «работы»: активируется префронтальная кора, которая отвечает за концентрацию, и выработка норадреналина временно повышает способность к обучению.
Вечером, мне подарили время на катание в горы Шымбулак. Ночное небо, засыпанное звёздами, и горы, которые казались живыми в лунном свете. Три раза скатился вниз, и этого хватило, чтобы мозг запомнил не только скорость, но и ощущение свободы. А ведь именно такие моменты, когда дофаминовые пути активируются не от внешнего стимула, а от внутреннего переживания, делают жизнь полноценной. За полночь в отеле и спать, а мышцы то гудят.
К утру 8 марта Алма-Ата преобразилась: тюльпаны, цветы, украшения — город, как будто вспомнил, что весна близко. Тепло здесь не только в воздухе, но и в людях: коллеги, студенты, пациенты — все, кто готовится к праздникам, будто впервые. А я отработал свой график, как положено, и теперь, впереди три дня прекрасного отдыха, чувствую, как тело и мозг готовятся к новому этапу.
Заключение: путь как нейронная сеть
Путешествия, пусть даже по работе, учат нас одному: жизнь — это не линия, а сеть нейронных связей, которые мы создаём с каждым шагом. Иногда они ломаются, как дверь в номере, иногда — тают, как снег под солнцем. Но именно в этих моментах мозг обретает способность к пластичности, а мы — к пониманию, что даже в хаосе есть порядок.
Пусть ваши пути, как и мои, будут наполнены не только впечатлениями, но и нейропластичностью.
С уважением,
Азат Асадуллин
профессор психиатрии, доктор медицинских наук