«Как же я устала! Начальник ещё этот опять сверхурочно заставляет… Интересно, дети хоть какие то уроки сделали или опять в телефонах сидят…»
С привычными для себя мыслями Таня, нагруженная сумками, неумолимо, хоть и с большим трудом, продвигалась сквозь заснеженную улицу к своему дому.
— Ну конечно, как же без вас, тётя Клава… Сейчас ещё минут 20 впустую, а я ну вот прям тут уже готова лечь плашмя и не шевелиться! Да что там шевелиться, мне даже дышать сил нет, — обречённо подумала Таня, завидев соседку у самого входа в подъезд. — И чего Клавдии Петровне в такой холод и поздний час дома не сидится…
— О, Танюша, а ты с работы, да?
Как Таня и думала, разговор занял не меньше двадцати минут. Всей душой Таня хотела закончить его, а лучше вообще не начинать, но где там… Воспитание не позволяло, тем более всю жизнь они соседки, и невежливо сказать, что не хочет говорить и устала, что спешит домой.
Вот так, окончательно обессилев после пустой болтовни, Таня добралась до своей двери. Перегруженная пакетами из магазина, она тщетно пыталась отыскать в сумочке свой ключ, как всегда жалея в такие моменты, что не разрешает детям открывать дверь никому.
Но подождите, что это там…
— А это ещё что такое? — подумала Таня, увидев, как что то поблёскивает на коврике у двери. — Ну, девочки, ну как так то?! — обречённо подняла она глаза к небу, точнее к потолку подъезда. — Ну как можно уронить ключ от квартиры и не заметить?! А а а! — Таня наклонилась, подняла ключ. — С другой стороны, мне хоть свой дальше не искать!
Подняла ключ и не заметила, что ключ словно ледышка, ведь и у самой Тани руки с мороза были как льдышка с январского мороза! Ключ сначала никак не хотел дружить с замочной скважиной, но когда Таня была в полном отчаянии и взмолилась всем богам всех вселенных, после чего ключ без каких либо проблем проскользнул в замок. Поворот ключа, щелчок, ещё поворот, толчок двери ногой и…
— Твою ж… Кто врубил прожектор?! Вырубай! — завопила Таня, ослеплённая ярким белым светом, который сразу долбанул ей по глазам, как заправский боец ринга!
Но ответа не было, однако необузданный свет потихоньку стал затухать. Не сразу Таня смогла разглядеть свою квартиру: ослеплённым светом глазам требовалось время, чтобы привыкнуть.
— Но не стоять же на пороге, — подумала она и стала по памяти тела продвигаться вглубь коридора своей квартиры.
— А а а а! — завопила она, влетев лбом во что то очень жёсткое и упав поверх пакетов на свою пятую точку, ну да, попросту просто на задницу! — Что то не припомню, чтобы посередине коридора что то было… Кажись, дети устроили полную вакханалию, и, может, мне лучше не разжмуривать глаза, а вот так и сидеть зажмурившись… Блин, ещё и убирать квартиру теперь придётся, — размышляла Таня, потирая ушибленный лоб и стекая с пакетов, как сырая яичница со стола.
Но глаза открыть всё же пришлось. Сказать, что Таня обомлела или впала в шок, — это попросту ничего не сказать! Таня, не литературно выражаясь, охренела от увиденного! Не поверила! Закрыла глаза, опять открыла, опять закрыла, промаргалась, потёрла глаза — и картина осталась той же.
— Так с, то ли я так хорошо обо что то лютое вломилась и теперь у меня глюки, то ли всё же бабка Клавдия вусмерть меня уболтала, и я так и на самом деле не поднялась на свой этаж…
Перед Таней стояло огромное зеркало, которое ни обойти невозможно, ни перепрыгнуть. Красивое, с резной деревянной рамой и необъятное! Таня покрутила головой во все стороны — и ничего, кроме зеркала, просто ничего, ну если только не считать темноту. Таня всегда была женщиной дела, вот и тут не растерялась. Раз ничего нет, надо изучить то, что есть.
Таня встала, поставила сумки аккуратно, попутно убедившись, что её мадам сижу не раздавила яйца и пакеты с молоком, и стала исследовать зеркало. Подошла ближе — ничего не случилось. На всякий случай покричала, мол, есть тут кто или нет, но в ответ — тишина да чернота.
«Ну, окей, зеркало хоть есть, уже что то», — подумала она. Стала ощупывать раму зеркала: вдруг там потайная кнопка какая есть. Нет, кнопки нет. И тут вдруг замечает, что в зеркале нет самого главного! Там нет её! Ну то есть её отражения! А вместо отражения что то виднеется, словно это не зеркало вовсе, а… Ну да! Дверь! Странная такая: в ней отражаются сумки, но не отражается Таня, зато есть что то вдалеке… А может, это окно… Посмотрела, но нет — всё ещё нет ни кнопок, ни замков, чтобы его открыть.
Таня протянула руку, чтобы потрогать зеркало, и… «А вот фиг вам», — сказало бы зеркало, если бы умело говорить. Но то ли Таня не так сильно стукнулась, то ли просто зеркало неразговорчивое попалось. В общем, зеркала Таня не нащупала, а её рука просто протянулась вперёд, за раму зеркала. После и Танина нога решила пуститься во все тяжкие и нерешительно дотронулась до зеркала — и эффект тот же! В итоге Таня наполовину с одной стороны зеркала, а наполовину с другой. И вот стоит она вся такая заинтригованная и офигевшая от происходящего, и единственное, что её заботит, — это… Как думаете, что? Ага, щас! Как бы не так! Не то, где она, не то, как она, не то, что она и куда она, а как быть с этими грёбаными пакетами с едой?! И оставить жаль, ведь дома дети и муж еду ждут, и в магазин неохота опять идти (да, знает она про доставку, но ту пока дождёшься — с голоду помрёшь, чай не в центре Москвы, а на окраине живут; метро то провели, Москвой назвали, а вот доставка как была из серии «Жди до смерти своей, не дождёшься», так и осталась таковой!), но и с собой тащить неохота: тяжёлые, да и спина уже изрядно болит, и руки тоже, а уж про ушибленный лоб вообще и не говорю!
Подумала Танечка, подумала и решила, что посмотрит, что там, а потом за сумками вернётся.
Что там, что там, а там… «Да ёшкин кошак! Опять двадцать пять!» — раздосадовалась Таня, перешагнув зеркало. Перед ней стояло ещё 5 зеркал! И больше ничего!!! Огляделась, осмотрелась — ну реально больше ничего! Вот вообще! Ну не стоять же ей истуканом со скучающим видом. Ну да, вы угадали! Пошла Таня разглядывать каждое зеркало! И так чуть на пол то и не сползла, но не сползла. Почему? Потому что пола нет! Как нет? Стоит и не в силах оторвать глаз из под своих ног! Пола нет, а вместо него просто, просто, просто… НИЧЕГО!!! Какое ничего? А вот у вас какое ничего? Вот и у неё своё ничего! Стоит, ноги дрожат, страшно, ком в горле… Стояла, стояла — и ноги затекли! Ноги затекли, а голове скучно стало бояться! Вот тут то и вспомнила она про зеркала. Поднимает глаза — а напротив неё зеркало стоит. «Да как так то, я же на месте стояла! Живые они что ли?!»
Пока Танюша пялилась на своё ничего, незаметно напротив неё появилось зеркало. Оно было самым маленьким, но всё равно больше Танечки. Но не смогла она рассмотреть раму, так как внутри зеркала увидела… «Батюшки, да это же я…» — и тут мой любимый читатель мог бы заржать во весь голос! Мол, обалдеть — в зеркале и себя увидела! И я бы тоже с тобой посмеялась бы, если бы не одно но… Там не просто себя, а там: «Это же я… маленькая…»! И понеслись кадры, словно в кино, из Таниного детства.
Да вот только кадры эти все были на один лад! Вот Таня уронила кружку, и мама кричит: «Растяпа! У всех дети как дети, а у меня растяпа да криворучка растёт!»; «Куда ты джинсы нацепила? Ты же на праздник идёшь, а ну иди переодевай, вон Люська тебе платье отдала своё — его и надень!»; «Да сколько можно калякать? Рисованием ты себя не прокормишь!»; «Посмотрите, писка нашлась, про любовь она пишет! Пацаны, слушайте слушайте!» — проносились кадры из Таниного детства. Таня смотрела, и сердце её словно сжималось: так ей было обидно за маленькую Таню из зеркала. Руки горели от того, что хотелось обнять эту кроху и сказать, что она рядом, что малышка не одна!
Таня протянула руку к зеркалу, но не успела дотронуться — зеркало исчезло…
Раздался звук справа, и кто то закричал: «Горько! Горько!» — это справа от Тани появилось новое зеркало и новые кусочки когда то прожитой ею жизни…
Вот гости кричат «горько» на её свадьбе, вот режут торт, а вот Таня слышит, как её подруги шепчутся о том, что она когда то рисовала, что теперь не будет у неё времени на хобби — семейная жизнь требует жертв! А вот спор с мужем, где они борются за право не уходить в декрет, и муж побеждает, а она садится с детьми в декрет, теряя возможность стать руководителем отдела. И новый ком в горле, обида, злость и адская боль в груди, разрывающая на части изнутри!
«Ма а ам, ма а ам, Таня!» — это уже раздаётся слева…
Зеркало справа растворяется, а Таня поворачивается на звук. И вновь зеркало… А там — да, вы угадали — Таня. Таня, которая вот вот заплачет, Таня, которая в очередной раз откладывает книгу, которую открывала уже больше пяти раз, но так и не прочитала и двух страниц. А из соседних комнат кричат дети, зовёт муж… И она встаёт, вытирает слезу с щеки, натягивает улыбку и спешит к своим близким, ведь она им сейчас так сильно нужна.
А вот в зеркале появилась соседка — и ровно в тот момент, когда Таня наполнила себе ароматную ванну и почти успела погрузиться в расслабляющую ароматную пену. Но звонок в дверь — и как же не открыть… Соседка: у неё сломалась машина, а ей срочно надо… И Таня сливает воду, натягивает джинсы и, еле передвигая ноги от усталости, идёт к машине…
Ещё не раздался звук, а Таня уже обернулась назад и угадала: там уже зеркало. Там Таня видит… Ох, видит — и слёзы ручьями начинают течь, да так, словно затопят то самое «ничего»…
В зеркале — счастливая Таня, которая танцует и поёт, нет — не на сцене, а в комнате перед мольбертом, а рядом стоит печатная машинка, в которой виднеется листок с текстом. Играет её любимая песня, Таня одета в свободную одежду, волосы небрежно собраны в пучок, а за ухом величественно восседает простой карандаш. На ней серьги ручной работы, которые она сделала сама и с гордостью носит их, ловя восхищённые взгляды; и много много «вау, где купила?» слышат её ушки. И так защемило в сердце у Танечке, тоска напала на неё чуть ли ни с топором! Горькие слёзы тоски по самой себе потекли поеё щекам и стали падать ей под ноги целым ручьём!
Вдруг под Таниными ногами что то зашевелилось, словно мягкие кочки стали появляться под ногами! Таня опускает взгляд и видит… Что вместо её «ничего» под ногами появился мягкий ярко зелёный мох, дорожкой убегающий вперёд, мимо зеркал, куда то вдаль.
Таня, недолго думая, пошла по дорожке и пришла к зеркалу, с которого началось её путешествие. Шагнула — и очутилась… О нет, сумок нет! Она искренне думала, что через зеркало вернётся к своим сумкам, но… Это было не то место, а… Можно было бы сказать, что это сад, но какое то тут всё жухлое и необычное.
Стала Таня внимательнее всматриваться, подходить к кустикам и деревьям, оглядываться по сторонам. Вот куст с засохшей листвой и пожухшими (вы не поверите, но так и было) кисточками и листьями для рисования! А рядом — ну прям как в «Алисе в Стране чудес» — столик, а на нём жёлтая лейка с надписью «Полей свою мечту» и рисунок кисточки.
«Ну окей, мне не сложно. Пейте, кисточки, пейте, листочки, и растите красивыми и сильными!» — приговаривала Таня, поливая кисточковый куст.
Та же история повторилась и с деревом отдыха — ага, так и написано было на табличке, — а на самом дереве росли гамаки! Конечно, тут лейкой дело не обошлось: для этого чудо дерева вселенная прислала бочку и ведро для полива. Таня долго хихикала, думая о том, что для отдыха сначала нужно потрудиться. А потом ойкнула и поймала себя на мысли, что она всегда так говорит: трудится трудится, а вот когда отдыхала — и не помнит! И хихикать сразу перестала…
Но тут мимо пролетела бабочка, увлекая Танин взгляд за собой, и приземлилась на цветок… Или… О нет, это не просто цветок — это ручки перья растут прямо из земли!!! А рядом — маленькие баночки с… Эм, что это?.. Таня открыла одну, принюхалась и, конечно, сразу узнала этот запах! Это чернила!
У Тани предательски защипало в носу, как всегда щипало перед тем, как слёзы волной омывали её лицо! А на каждой баночке надпись: «Напои нас». Таня вылила по одной баночке под каждое пёрышко. Её глаза широко распахнулись от невиданного зрелища! Пёрышки выросли и, как семена одуванчика, поднялись в воздух и стали выводить надпись в небе — каждое перо выводило своё слово. Когда они закончили, Таня так и упала опять на свою пятую точку: «Ты есть, а значит, не поздно. Будь собой и люби себя!»
Пока Таня читала, её глаза ослепило яркое летнее солнце! Она зажмурилась! А когда открыла глаза, увидела, что сидит на своих пакетах, возле двери своей квартиры — в темноте.
Тут дверь открылась.
— Танечка, милая, как ты? Ты в порядке?! — взволнованно спрашивает её супруг, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. — Представляешь, во всей квартире весь свет вспыхнул ярко — и перегорели все лампы. Я смотрю — это у нас на всём этаже, видимо: раз — и тут света нет!
Таня вернулась в свою привычную жизнь, но не забыла ни зеркала и горечь увиденного, ни сад с той радостью, которую подарили ей и перья, и кисточки. В этот же вечер Таня села записать увиденную в небе фразу и, незаметно для себя, за пару месяцев написала свою первую книгу! Отправила её издателю — одному, второму, а третий был в восторге и отправил книгу в печать!
Конечно, был и этап редакции, и этап иллюстрации, но каждый этап издания с трепетом отзывался в душе Татьяны! Ведь она тоже рисовала, редактировала — и была счастлива! Её дети вдохновились тем, как сильно изменилась их мама, её улыбками, её мечтами — и тоже стали пробовать себя в новых хобби и увлечениях! А супруг Татьяны часто шептал ей на ушко: «Как же я люблю, когда ты светишься, как самое яркое и самое тёплое солнышко!»