Через секунду я слышу громкий и восторженный крик на весь вагон: «Мама, а посему у дяди тусы с Бэтменом?».
На улице весна, все начинают планировать отпуск. Но, когда я слышу об этом, у меня начинает дёргаться глаз. Ещё свежи воспоминания зимнего путешествия.
В этот отпуск мы решили ехать на поезде. Единичная поездка пару лет назад этим видом транспорта оставила неплохие воспоминания.
Знаете этот мем: «Собрался в отпуск — убей в себе героя»? Я его не читала. Я свято верила, что моя 2-летняя дочь будет всю дорогу смотреть в окошко, умиляться коровам и тихо засыпать под стук колёс, а средний сын мирно будет читать любимую книгу. Я представляла себе идеальную картинку из советского фильма: проводница с никелированным чайником, чистое бельё и ребёнок, который ест гречку из контейнера, а не размазывает её по стенам купе.
Реальность оказалась скетч-шоу, где мы с мужем играли роли клоунов, а зрителями был весь вагон.
Чемодан собирался по принципу «Если это не влезло — значит, понадобится в первую минуту».
Список провизии напоминал продуктовый склад на случай зомби-апокалипсиса: 5 литров воды (на случай, если ребёнка укачает и всё придётся отстирывать), 3 пачки влажных салфеток, 2 смены одежды для всех членов семьи (и ещё одна для проводницы, на всякий случай), планшет с закачанными мультиками, запасной планшет на случай, если первый разрядится, гора книг, карандашей, и запасная бабушка в мобильном телефоне, чтобы быстро отвлекать ребёнка по видеосвязи.
Главное правило, которое я усвоила: ребёнку в поезде нужны все игрушки мира сразу, кроме тех, что вы взяли. Кукла, которую мы так тщательно выбирали, была забыта через 5 минут. Зато горшок, который оказалось отлично налезает на голову, стал главным атрибутом в ролевых играх и занял чадо на целых 3 часа.
Заходим в купе. Узкое пространство. Четыре полки. Одна семья. Отлично, в этот раз старший сын не мог пропустить учёбу в институте и каждому будет своё спальное место.
Мы начинаем обустраивать «гнездо». Дочь яро настаивает, что «буду пать высоко». Пока я стелю постельное бельё, дочь юркнула за дверь и через секунду я слышу громкий и восторженный крик на весь вагон: «Мама, а посему у дяди тусы с Бэтменом?».
Я с мужем, сбивая друг друга выбегаем, а моя малышка стоит у соседнего купе и с любопытством разглядывает в щелку пассажиров, которые уже понимают, что где-то там, наверху, они сильно нагрешили в прошлой жизни.
Похоже, слово «извините» будет моим девизом всю поездку.
Возвращаемся в своё купе под бурные протесты дочери «хочу подаёваться со всеми». Первая попытка залезть наверх закончилась истерикой, потому что «Ташно!». Вторая попытка — падением подушки на голову брату. Третья — компромиссом: муж и сын наверху, я с дочерью размещаемся на нижних полках. Но… «мама, поежи ядом, пока я не усню». Полка шириной 60 см. Я сижу в позе «кузнечик» и делаю вид, что мне удобно.
Казалось бы, стук колёс должен убаюкивать. Но мой ребёнок, видимо, потомок партизан. Она засыпает только в полной тишине, в своей кроватке, под колыбельную в исполнении оркестра Большого театра.
В поезде темно, тряско и страшно интересно.
В 23:00 начинается концерт по заявкам: «Хочу пить!» — пьёт. «Хочу писять!» — тащим в туалет. «Хочу не в тулет, а на ючки!» — возвращаемся. «А почему дядя там хапит? Давай его абудим?» — ценой невероятных усилий объясняем, что дядю будить нельзя, иначе он станет злым драконом.
В 2 часа ночи ребёнок решает, что ей срочно необходимо играть в «ку-ку» с соседями через дверь купе. В 3 часа ночи он обнаруживает, что проводница — это отдельный вид человека, и требует немедленно с ней познакомиться.
Мы с мужем меняемся. Сначала один спит, второй сторожит ребёнка. Потом меняемся. Под утро понимаем, что сон — это просто легенда, выдуманная бездетными людьми.
В 6 утра ребёнок бодр и свеж, как огурчик. Мы с мужем выглядим так, будто нас месяц не кормили и заставляли разгружать вагоны.
Соседи бродят по вагону с красными глазами. Они уже не хотят в Крым, они хотят домой, в тишину. Мы извиняемся. Они улыбаются сквозь слёзы и говорят фразу, которую мы запомним навсегда: «Ничего, у нас тоже есть дети, внуки. Мы понимаем».
В этот момент я понимаю, что человечество ещё не безнадёжно.
Попытка покормить ребёнка в поезде — это отдельный цирковой номер.
Гречка, которая должна была быть полезным завтраком, оказывается на полу. Яблоко, которое должно было быть витамином, оказывается засунутым в щель между полками. Йогурт, который мы открыли, чтобы выпить, оказывается на футболке папы.
Сок, который мы предусмотрительно взяли в пакете, оказывается гениальным изобретением. Пакет прокусить сложно, и ребёнок увлекается этим процессом на полчаса. Лайфхак года: дайте ребёнку пустой пакет от сока. Счастья много, а жидкости в купе — ноль.
За 30 минут до прибытия начинается самое страшное: сбор вещей. Ребёнок понимает, что веселье заканчивается, и решает устроить джазовую импровизацию. Он бегает по проходу, путается под ногами у проводницы, пытается открыть тамбур и громко поёт песню «Ничего на свете лучше нету…», пока мы пытаемся затолкать в чемодан гору вещей и остатки еды.
Выходим на перрон. Декабрьское крымское солнце греет по весеннему.
Мы с мужем смотрим друг на друга, сын молча смотрит в одну точку. Мы живы. Мы доехали. Мы даже не развелись, хотя были близки.
Ребёнок счастлив и требует продолжения банкета: «Мама, а када поедем обатно в поезд?».
Звук, который издаём мы втроём, похож на предсмертный хрип. Отпуск начался.