Через неделю после последнего разговора со следователем семья Алексеевых уже ехала в Сызрань к сестре отца. Рите родители сказали, что у отца новая работа, да и пора всем учиться жить в городе. Деревенские очень расстраивались, что семья уехала, но понимали их.
Удивительно, но любое событие в этой деревне много раз обсуждалось, но это происшествие в силу молчаливого договора никто никогда не вспоминал. Возможно, поэтому все деревенские стали иначе смотреть на жизнь и людей, оценивая их по поступкам, а не по толщине кошельков.
Сызрань очаровала семью Алексеевых неспешностью. Жить в доме сестры их многочисленному семейству было неудобно, поэтому они купили дом в районе речки Ильинки, им очень помогли деньги за проданный дом в Кошках.
Отец надстроил в доме над вторым этажом мансарду, и Рита с восторгом поселилась в своей первой собственной комнате с окнами, выходящими в сад на старую грушу. Вскоре палисадник их нового дома благодаря стараниям сестры и матери запестрел цветами, рассаду которых они купили на рынке. Самые маленькие члены семьи, пыхтя от усердия, каждый вечер из маленьких леек поливали цветы и гордились, что им доверяют это и не проверяют не забыли ли они. Однако отец семейства не забывал погладить их вихрастые головы.
Дом стал нарядным, а когда они все вместе его покрасили в тёмно-зелёный цвет, а рамы – голубой краской, то стал похож на сказочный терем. Даже младшим братикам разрешили красить высокое крыльцо.
Соседи поражались, как они быстро всё сделали, но никто не предложил помощь, хотя все вроде знали друг друга. Мать, было, расстроилась, но отец тогда буркнул, это де не деревня, а город.
Дон принял это во внимание и никогда ни с кем не заговаривал, если к нему не обращались.
Сначала в гости к ним заходила только сестра отца, Татьяна. Соседи удивлялись, как в век сотовых телефонов, отучивших от живого общения, люди часами разговаривают и не смотрят телевизор.
В саду ставили стол, и соседи через забор смотрели, как семья чаевничает. Сестра приносили обычно тортик, который, как правило ели мальцы, остальные наслаждались пирогами да плюшками, испеченными матерью и Ритой.
Некоторые из соседей даже подслушали разговоры и изумились. Говорили, как все, о городе, о соседях, о магазинах, что более всего удивляло, не было ни одного дурного слова. Это многих заставило изменить отношение к их семье. Теперь часто соседки перекликались с матерью через забор и обменивались рассадой и рецептами.
Вскоре сестра отца уехала, и отец велел всем вести себя строже, так как вокруг родни нет. Соседи, желая погреться в тепле этой семьи, то один, то другой, забегали почаевничать да поболтать о городских новостях. Город стал более понятным и своим.
Прошло полгода, и однажды мать встретила на рынке кого-то из их деревни. Это было так неожиданно и радостно. Они долго рассказывали друг другу новости, меду всеми новостями деревенские ей сказали, что Начальник РОВД заболел, у него что-то вроде туберкулёза, он уволился и перебрался в Самару.
В этот же день отец приобрёл у одного из соседей, разводивших собак, двух кавказцев. Хозяин всячески уговаривал взять щенков, потому что взрослые собаки, которых приглядел щедрый покупатель, очень свирепые, и от них прежние хозяева отказались. Он никак не мог решить, что с ними делать, потому что учить уже взрослых собак очень трудно. Однако после того, как Дон обнял злющих кобелей, а они стали ластиться к нему, хозяин развёл руками и больше не спорил.
Теперь угрюмые кобели ходили везде с сестрой, не подпуская к ней никого, кроме домашних.
Пока они учились в школе, отец работал на заводе электриком и глаз не спускал с дома, но за шесть лет страхи отца ослабли. Он несколько раз узнавал о судьбе Никанора, чувствуя в нём угрозу, но, как оказалось, бывший Начальник РОВД куда-то уехал из Самары.
Отец и мать успокоились, к тому же Сызрань хоть и маленький городок, но не деревня. Здесь все члены семьи чувствовали себя более защищенными.
Дон сходил в армию, отслужил, вернувшись, обнаружил, что сестра стала дивной красавицей и возле неё вечно крутились ребята. Он незаметно, всё про них разузнал, потом рассказал отцу, что ребята чистые и честные. Ребятам поэтому разрешали заходить к ним, где мать их потчевала пирогами и чаем, и живо интересовалась делами.
Парни, которые дома всегда ограничивались на расспросы своих родителей о том, как у них дела, одним словом «нормально», с удовольствием рассказывали про житье-бытье, или учили мать Риты пользоваться новыми сотовыми телефонами. В этом доме почему-то все были очень нужными, даже мальчишки, с восторгом слушающие гостей об их подвигах в компьютерных играх, вызывали не раздражение, а ощущение своей значимости. Возможно поэтому в их доме друзья Риты бывали часто.
Отец, чтобы старшие дети не избаловались от безделья, велел учиться. Когда Дон намекнул на ВУЗы Самары, отец возразил:
– Это всё равно, где учиться, сын, главное – научиться мыслить.
Как выяснилось отец был прав. Дон очень много читал, с удовольствием слушал лекции, но разочаровал своих однокурсников, потому что никогда с ними не ходил в ночные клубы. Нет, один раз он сходил и с тех пор зарекся. У него на все была своя точка зрения и его сокурсники так и не смогли его завлечь на свои тусовки, на которых ему было просто скучно. Когда Дон закончил филиал Самарского Политеха, приобретя загадочную специальность «Техносферная безопасность», он устроился работать электриком в местном ЖЭУ. Отец подарил ему часы, странные, которые нужно было носить в кармане и заводить, сказав, что это часы его деда, и этим часам уже сто лет. Дон, который, как большинство парней его возраста, использовал часы в сотовом телефоне, восхитился, потому что часы, несмотря на почтенный возраст прекрасно показывали время и не отставали ни на минуту.
Рита выучилась на медсестру в Сызранском медицинском колледже и осталась там работать учебным мастером.
Все было бы хорошо, но младшие мальчишки-озорники часто простужались. Мать и отец относились к этому спокойно, сообщив на семейном совете, что мальчишки подрастут и болеть перестанут, но Рита загорелась поднять братишкам иммунитет. Она поговорила с преподавателями колледжа, и те посоветовали поить братьев козьим молоком. Козу нашли, и каждый вечер Рита ездила за молоком к бабушке, живущей на берегу речушки Крымза. Её всегда сопровождала одна из собак.
Однажды после того, как она уехала за молоком, Рита не вернулась вовремя. Дон, бросив всё и прихватив второго пса, лохматого Шара, рванул на поиски. По дороге его нагнал встревоженный отец.
Знакомая бабка искренне удивилась, когда, запыхавшись, они прибежали к ней.
– Вы чего это примчались?
– Рита, где? – выдохнул Дон.
– Да вы что?! – бабка заволновалась. – Она почитай, как два часа назад от меня ушла. Взяла молоко и ушла. Всё как обычно.
Отец и сын угрюмо переглянулись.
– Шар, ищи! – приказал Дон.
Кавказец, подвывая от нетерпенья и ярости, привёл их к автобусной остановке и завыл. Отец и сын угрюмо переглянулись. Они поняли, что Рита села в автобус и поехала домой. Они проехали весь маршрут, выходили на каждой остановке, но ни расспросы, ни поездки в автобусах ничего не дали.
Конечно, они в этот же вечер отнесли заявление в милицию, больше для проформы, чем в надежде на помощь. Да там и отказали, велели три дня ждать. Сын и отец возвратились домой расстроенными.
– Ты, сынок, вспомни, что умеешь! – проговорил Дону отец, когда они вернулись домой.
– Батя, ты про что?
– Про то, что полнолуние на подходе. Вспоминай! Ты ведь однажды смог найти насильника, – Донатас растерялся, тогда он решил, что всё приснилось. Отец угрюмо покачал головой. – Тебе не приснилось! Я в ту пору не хотел тебя тревожить. Было и прошло, но сейчас опять пришла беда. Я чувствую, что произошло что-то плохое.
Дон вспомнил сразу всё: и медную луну, плывущую в чёрном небе, и свист ветра, и горький запах полыни, и вкус крови. Он угрюмо кивнул.
– Батя, я попробую!
– Нет, не пробуй! Ищи! Только ты теперь сестру найдёшь, – отец хлопнул его по плечу.
Дон немного растерялся, потому что не знал, как стать тем, кто тогда отомстил за Риту. Однако он понимал, что отец прав. Только ему, Дону, надо найти обидчика! Пришла горькая мысль, он готов на всё, лишь бы сестра была жива.
Весь день он прочёсывал их район, но нигде не было следов Риты. Никто ничего не видел, как и тогда, в деревне. Глухое отчаяние всё больше охватывало его. Ночью Дон слышал, как плакала мать, а отец сидел на кухне и пил чай, он так и не смог заснуть. Дон встал и вышел к нему. Они так и просидели до утра.
В полдень на другой день к ним заявился статный молодой следователь по фамилии Захаров, который мялся и никак не мог сказать, зачем пришёл. Лицо у него было мрачным.
Дон понял, что случилось самой ужасное. Он вывел мать из кухни, где стоял следователь, а потом вдвоём с отцом выслушали страшное известие – сестру убили. Её тело нашли на берегу Волги, рядом лежал их мёртвый пёс Панк. Их обоих застрелили. Всё произошло очень далеко от места, где все купаются, да и от их дома очень далеко. Как и почему туда попала Рита было непонятно?!
Семья потрясённо пыталась принять произошедшее. Мать осунулась от горя, младшие не отходили от неё ни на минуту, они, как когда-то Дон, сразу повзрослели и теперь, обнимали её и приносили воду, когда у молчавшей матери вдруг начинали литься слезы.
Дон сопровождал отца везде: и в Морг на опознание, и к следователю, который его очень смущал – больно молод. Он даже узнавал в Следственном комитете, нельзя ли назначить на дело кого-нибудь постарше, но его уверили, что уж если этот парень начал расследование, то найдёт убийцу.
Вопросы следователя погрузили Дона в воспоминания, и отвечал на все вопросы Захарова его отец. Красавец следователь, спрашивая, всё время недоумевал, почему этот здоровяк молчит. Донатас никак не мог решиться и рассказать старую историю этому уверенному в себе молодому парню в дорогом костюме и похожеujна мажора.
Дон очнулся от воспоминаний, когда следователь спросил отца:
– Скажите, у вашей дочери были враги?
– Были, – прохрипел отец и угрюмо замолчал. – Давно… Очень…
Следователь взглянул на него и понял, что тот больше ничего не скажет, поэтому спросил то, что вызывало у него самого недоумение:
– А есть ли у вас антикварные золотые изделия?
– Антикварные?! Откуда? – у отца полезли от изумления глаза на лоб.
– Вот! Посмотрите! Это в натуральную величину, – пробурчал местный сыщик и положил перед отцом и сыном крупную фотографию золотого яйца.
Яйцо было покрыто резьбой, представляющей собой сложный растительный орнамент с вплетенными лунами, звёздами и кинжалами.
– Что это?! – теперь удивился Донатас, рассматривая фотографию.
Захаров наблюдал за реакцией сына и отца, но если парень удивлённо рассматривал фотографию, то в глазах отца убитой девушки метнулась тень какой-то тоски, даже не тоски, а след старой усталости – типа «неужели опять?»
– Наши специалисты утверждают, что возраст этой вещицы пятый век нашей эры. Мы, чтобы уточнить об этом яйце, послали запрос в Москву. Это яйцо было в руке Вашей дочери. Вы не знаете, откуда оно у неё?
– А может она его у убийцы отняла? – выдвинул предположение сын.
На мгновение брови отца столкнулись, и опять лицо стало отрешенным, как у всех, кто потерял близких.
– Почему Вы так решили? – следователь и не надеялся на ответ.
Отец резко встал, но Дон остановил его, положив руку на плечо, тот скрипнул зубами и сел.
Сын говорил медленно, постоянно останавливаясь.
– На неё нападали… Однажды… Давно… Десять лет назад… – лицо парня покрылось капельками пота, и он с трудом выдавил. – Её изнасиловали. Когда её насиловали, она защищалась… В руке у неё был обрывок рубахи насильника… Одного из пятерых… Одного из них тогда в деревне и убили.
– Как убили? Кто убил? Его нашли? – опешил следователь, так обыденно и каузально прозвучало последнее – насильника тогда и убили.
– Нет! Не нашли… – также с остановками проговорил отец убитой.
– Ничего не хотите ещё добавить? – следователь спросил для проформы, понимая, что ничего ему больше не скажут, уж больно страшной была потеря.
Здоровенный парень прищурил светло-карие с прозеленью глаза.
– Почему же, хочу. Я очень рад, что наша полиция и прокуратура работают!
– Это всё, что Вы хотели сказать?
Из-за спины парня поднялся его отец и пробурчал:
– А что Вы хотите?
Следователь протянул руку и, взяв у них пропуски, подписал их.
– Я вас прошу, пока не уезжайте из Сызрани, – он был уверен, что этот здоровяк что-нибудь ответит, и дождался.
– А куда нам ехать? – горько скривился парень. – Здесь наш дом.
После их ухода молодой следователь угрюмо стал составлять запрос, о том страшном преступлении. Когда же получил копии запрошенных бумаг и, пролистав их, то погрузился в тяжкие размышления.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: