Лахта — место, где, по легенде, Пётр I простудился, спасая матросов, и впоследствии умер от болезни. Здесь стоял камень, который стал постаментом для Медного всадника. После революции в 1919 году в охотничьем замке графа Стенбок-Фермора на берегу Финского залива открылась экскурсионная станция. Экскурсии здесь проводились и до революции.
Корней Чуковский, посетивший Лахту в то время, записал в дневнике:
«15 апреля 1924. Лахта. Экскурсионная станция. Надо мною полка, на ней банки: „Гадюка обыкновенная“, „Ящерица живородящая“ и пр. Я только что закончил целую кучу работ: 1) статью об Ал. Толстом, 2) перевод Честертона, 3) редактуру Дж. Лондона, 4) редактуру „Современника“ и пр. Здесь мне было хорошо, уединённо. Учреждение патетически ненужное: мальчишки и девчонки, которые приезжают с экскурсиями, музеем не интересуются, но дуются ночью в карты; солдаты похищают банки с лягушками и пьют налитый в банки спирт с формалином.
Есть учёная женщина Таисия Львовна, которая три раза в день делает наблюдения над высотою снега, направлением и силою ветра, количеством атм. осадков. Делает она это добросовестно, в трёх местах у неё снегомеры, к двум из них она идёт на лыжах и даже ложится на снег животом, чтобы точнее рассмотреть цифру.
И вот когда мы заговорили о будущей погоде, кто-то сказал: будет завтра дождь. Я, веря в науку, спрашиваю: „Откуда вы знаете?“ — „Таисия Львовна видела во сне покойника. Покойника видеть — к дождю!“. Зачем же тогда ложиться на снег животом?»
А экскурсии водили тут и до революции. Сохранилась дореволюционная картина Шарлеманя «Экскурсия к Большому камню на фоне Петровской сосны и часовни». Написано в 1894 (!) году.
Глядя на эту картину, я осознаю, что современные радиогиды делают экскурсии гораздо удобнее. Однако атмосфера на экскурсиях всегда особенная.