Люпин

Непримечательная пивнушка, расположенная в одном из безлюдных при свете дня переулков, после захода солнца закипала жизнью. На узком козырьке загорались две тусклых лампочки, возле которых моментально собиралось облако серых мотыльков. Они облепляли выцветшую от времени вывеску с гордым названием «Антуриум-паб», отчего та начинала играть новыми красками.

Мистер Джеймс Люпин был завсегдатаем этого заведения. Его небольшая фотомастерская находилась всего в паре домов отсюда, так что он частенько заходил после работы пропустить кружку-другую темного лагера или терпкого виски, если день выдавался особенно несносным.

Взгромоздившись на стул за отдалённым столиком и сняв шляпу, Джеймс поприветствовал милую официантку Розу – одну из близняшек Меригольд, которые когда-то, сменяя друг друга, разносили напитки посетителям. Не успели ему принести кружечку любимого лагера, как на соседней стул плюхнулся мужчина в пальто и круглых очках.
— Джеймс Люпин! Какая приятная встреча.
— О, да это же сам Эрик Нарцисс! Давно с тобой не виделись.
— Весь в работе, ты же знаешь! Петуния моя родила, теперь для малышки тружусь без отдыха.
— Мы ведь с той весны с тобой не виделись. Как назвали дочурку?
— Азалия, цветочек мой любимый! Показал бы фото, да всё никак мы не дойдём до салона, чтобы его сделать. А ведь малышка моя растёт!
— Действительно, и на что тебе такой друг как я?

Джеймс театрально развёл руками и жестом остановил Эрика, чтобы тот не начинал оправдываться. Этот семьянин всегда боялся кого-нибудь обидеть и стелил соломку где только мог. И при первой возможности летел домой, чтобы провести время со своими дамами. Конечно, после того, как зарабатывал на хлеб и красивые платья. А вот сам Джеймс был женат на своей работе, так что стремлений друга не разделял. И оправдываться ни перед кем не собирался – его фотомастерская была одной из самых выгодных по цене в городе, так что те, кому не нравился его, как сам он говорил, «профессиональный» характер, могли пойти и к другому фотографу.

— Давай я лучше тебе свои свежие работы покажу, — Джеймс Люпин достал из портфеля увесистый конверт, в котором лежала целая стопка фотографий. — Я хочу организовать выставку. Смотри, вот это Миссис Мальва со своим щенком Апполоном. Приходили ко мне в начале того года. Представляешь, она оставила всю семью за дверью, чтобы сфотографироваться со своим псом!
О, а это единственное свадебное фото семьи Смитов. Они развелись через неделю после фотографии! А вот тут многодетный фермер Мак и всё его семейство.
— Такие счастливые и веселые.
— Ага, на фото. Только колотит он их всех без продыху. Даже у меня в студии успел. И это уже не про воспитание, я думал, прибьёт их, а я буду вынужден закрыться.

Повисла недолгая пауза. Эрик перебирал тусклые чёрно-белые фотографии, почти не фокусируя на них взгляд. На очередном снимке стояли, обнявшись, две красивые девушки, едва переступившие порог совершеннолетия. В чёрных платьях с воротничками, лакированных туфлях и с аккуратными косичками на голове.
— Какие красотки!
— Роза и Лилия Меригольд. Роза работает в этом пабе. И как раз несёт нам по кружечке вкуснейшего лагера, — Джеймс весело подмигнул подошедшей девушке, взял кружки и ткнул пальцем в одну из сестёр на фото, — Лилия тоже раньше здесь напитки разносила.

***
Лето выдалось жарким и засушливым. Яркая зелень на деревьях пожухла и кое-где уже лежала под ногами высохшим шуршащим ковром. Юные сестренки-близняшки, месяц назад с размахом отметившие своё совершеннолетие, в свой выходной отправились бороться с летним зноем на ближайший водоём.

Они уже успели искупаться и теперь сидели на большом покрывале, греясь на солнышке.
— Какая встреча! Это же мои любимые леди из моего любимого паба! — мужчина в возрасте подошел к ним, раскинув руки в объятьях. Рядом с ним шли ещё два завсегдатая пивнушки, в котором девушки работали официантками. От мужчин сильно несло алкоголем, походка была нетвёрдой, а взгляд затуманен.
— Рози, пойдём отсюда, — едва слышно прошептала старшая из близняшек, не желая оставаться наедине с пьяными мужчинами.
— Куда же вы? Мы же только встретились, — мужчины загоготали и один из них схватил Лили за локоть. — Пошли искупаемся!

Сил вырваться у хрупкой девушки не было. Она дёргалась в сторону, но хватка мужской руки становилась только сильнее.
— Отпустите! — взвизгнула она, за что получила звонкую пощёчину.
— Что за девки в наше время пошли! Никакого уважения.

Два других пьянчуги преграждали путь Розе, пока их более активный друг затаскивал Лилию в воду.
— Мы просто искупаемся, чего ты мнёшься?
Затащив девушку на глубину, мужчина с весёлым нечленораздельным звуком толкнул её вперёд, отчего та ушла под воду. Нога Лилии запуталась в какой-то леске, сердце забилось с бешенной силой и её охватила паника. Видя, что девушка не выныривает на поверхность, мужчина поспешил выбраться из воды и покинуть место происшествия вместе со своими дружками как можно скорее.

Роза сжалась от страха за сестру, тело онемело, по щекам побежали слёзы.
— Лили! Лили! Всплывай! Пожалуйста, всплывай, сестрёнка.
Словно услышав её зов, Лилия вынырнула на поверхность, сумев выпутаться из связавших её пут. Добравшись до берега, она откашляла воду, и жадно глотала ртом воздух. Надышаться никак не получалось.
— Лили! — Роза бросилась к ней, заключив в объятия и принявшись рыдать с новой силой.

К вечеру всё улеглось. Девушки успокоились, но, вернувшись домой, на улицу выходить не собирались. Отец ходил от стены к стене, грозил кулаком невидимому злодею и в сердцах клялся его найти и по совести наказать.
— Хорошо, что всё обошлось, — мягко сказала мать, обнимая своих дочурок.

Спать сестры-близняшки ушли рано и заснули крепко обнявшись. Утром проснулась лишь Роза. Причины смерти сестры так и остались загадкой.

***
— Надеюсь когда-нибудь познакомиться с обеими, — отложив фотографию, произнёс Эрик.
— Это вряд ли.
— Почему?
— Они могут неплохо выглядеть на фото, но ты никогда не угадаешь, какие они на самом деле…
— Неприступные?
— Мёртвые.
— Что ты имеешь в виду, Джеймс?
— То, что и сказал. На этом фото Лилия мертва.
— Умерла после фото?
— Нет. Фото сделано в день смерти. После смерти.
— Ты меня разыграть решил? Напугать?
— Отнюдь, — Джеймс усмехнулся и отхлебнул лагера из большой кружки, — просто говорю, что у каждого снимка своя история. Потому я и хочу открыть выставку. Только представь – сотни людей, сотни судеб, тысячи историй!
— А как ты ну… это…
— Придать мертвецу живость на фото было сложно, если ты про это. Но я мастер фотографии, так что заглядывай, друг, — Люпин звонко соприкоснул свою кружку со стоящей на столе кружкой собеседника. — За тебя и твой цветник.
— А здесь? Ты же говорил про людей, судьбы. А вот тут: ржавый грузовик, стол с пирогом, чучело…
— У них тоже есть свой век и судьбы, Рик. Дорогие сердцу вещи достойны увековечения на снимках.

Джеймс забрал у мужчину стопку снимков, с ловкостью фокусника их перемешал и достал один совершенно обычный снимок. Маленькая девочка в платье с рукавами-фонариками и золотистыми кудрями стояла возле клумбы с розовыми анемонами.
— Вот, моё любимое. По наследству досталось. Ещё мой дед фотографировал.
— Ребенок с цветами, красиво да.
— Это кукла. Точная копия своей хозяйки.
— Так часто делают. Не фотографируют, обычно, но игрушки делают, — Эрик отнесся скептически к энтузиазму друга насчет совершенно обычного снимка.
— А вот это она же, — на стол лёг второй снимок, где кукла сидела на стуле, держа точно такой же анемон в руках, — уже я снимал. В антикварной лавке на неё наткнулся и не смог устоять.
— И что, Джеймс? Это просто кукла!
— Ты присмотрись.

Эрик взял обе фотографии в руки, словно бы делая одолжение. Что может быть интересного в фотографиях куклы? Вот стоит девочка у клумбы с безразличным, фарфоровым, красивом лицом. И сидит она же: в том же платье, с теми же кудряшками. И улыбается.
— Что за чёрт? — Эрик ещё раз всмотрелся в фото. Нет, не показалось. Едва различимо, но черты лица точно другие. — Снова твой профессионализм? Или кукла всё-таки другая. Мало ли таких кукол?
— Совершенно точно она. На ноге под туфелькой есть имя хозяйки – Маргарет А. Соул. И когда я её купил, она выглядела точно, как на первом фото.

***
Джеймс шёл по улице пружинящей походкой, настроение у него было отличное. С самого утра он чувствовал, что сегодня точно произойдёт что-то хорошее. Проходя мимо витрины антикварного магазина, он чуть сбавил шаг, снял шляпу и поклонился сидящей там кукле.
— Доброе утро, миледи! — поприветствовал он фарфоровую девочку в жёлтом платье и пошёл дальше. Но не прошло и минуты, как он вернулся назад.

Судорожно роясь в карманах, Джеймс Люпин дрожащими от волнения руками достал старинное фото, сделанное ещё его дедом. Историю девочки на фото он знал наизусть, и она с детства ему очень нравилась. Поэтому он и хранил снимок. И потому же стал фотографом – хотел также, как и его дед, увековечивать на долгие годы человеческие чувства на фотографиях.

— Она! — радостно воскликнул он, едва ли не вбегая в антикварную лавку, — совершенно точно она!
Перекрикивая звон дверного колокольчика, Джеймс побежал к антикварщику.

За куклу он отдал кругленькую сумму, но не жалел ни об одном потраченном пенсе. Едва зайдя в свою мастерскую, мужчина тут же стянул с изящной кукольной ножки туфельку.
— Маргарет А. Соул, — одними губами произнёс он и засмеялся от счастья. Всё как говорил дед! Та самая кукла. Символ запавшей в душу истории. Причина его страсти и дела всей жизни. Прямо здесь, с ним!
— Рад с вами познакомиться, миледи.

Следующие несколько недель прошли в постоянных попытках Джеймса повторить фотографию, сделанную его дедом. Не целиком, а только главным объектом – фарфоровой куклой в лёгком жёлтом платье. Но все попытки заканчивались неудачей.

Джеймс почти ничего не ел и не спал. Перестал принимать посетителей, стал нервным разорвал не один десяток снимков. Не то! Всё было не то! И мужчина совершенно не знал, как это исправить.

Что это? Нехватка мастерства? Не те декорации? Кукла не та? Ответа не было.

Решение нашлось совершенно случайно. На углу одной из широких улиц ему на глаза попались нежные розовые цветы. Те самые, что росли на дедовой фотографии. Ни секунды не думая, мужчина купил их и побежал назад в студию.

— Да как тебя закрепить? Ну же! — цветок никак не хотел держаться в хрупких фарфоровых ручках куклы. — Давай же, Маргарет, возьми твой любимый цветок!

Джеймс почти кричал, а цветок продолжал выскальзывать. И в очередной попытке вложить его в руку случилось чудо – кукла будто бы услышала слова фотографа и действительно приняла подаренный ей цветок. А мужчина, победно хмыкнув, схватился за фотоаппарат.

Один снимок. Один прекрасный снимок получился с первого раза.

— Ты так прекрасна, Маргарет!
Его счастью не было предела. И Джеймс пока что не осознавал, что же вдруг изменилось.

***
— Эй, Джеймс! Ты витаешь где-то в облаках.
— Да, задумался, что-то…
— Я признаю, что ты прекрасный фотограф. И мы с девочками обязательно заглянем к тебе на днях, — Рик поднялся со стула, положил деньги на стол, нахмурил брови и внимательно посмотрел на друга, — только не придумывай этих небылиц про мертвецов. Истории фотографий очень занимательны, но вещи – это просто вещи. Бывай.

Джеймс смотрел вслед удаляющемуся мужчине, но взгляд его словно проходил сквозь него.
— А может, у кукол тоже есть душа?