Первым чувством стала боль. Не та чистая, острая боль от клинка, что оборвала его жизнь, а гниющая, давящая, разрывающая всё естество изнутри. Он был светом, душой по ту сторону жизни, а стал плотью, которой лишился. Сквозь густую пелену вновь обретённого зрения он увидел их – жрецов в чёрных бесформенных балахонах. Их голоса, словно скрежет камня по стеклу, вонзались в его сознание, призывая и приковывая к этому чуждому месту.
В его голове сквозь монотонный, тягучий гул их скрипучих голосов звучал и его собственный голос. Он словно луч света во тьме разрывал пелену удушающего наваждения.
«Я Грахаам, Паладин Энкиара. Я клялся Вал`нором служить свету. Защищать жителей Энкиара – мой путь и священная клятва. Моя вера сильнее. Я не поддамся этой нечистой тьме».
Яркая вспышка света закрыла собой всё: тёмные серые незнакомые стены; магов со скрипучими голосами; навязчивую давящую боль. Всё прекратилось в один миг, так же резко, как началось. Грахаам открыл глаза в библиотеке своего загробного пристанища. Яркое солнце освещало комнату, пробиваясь сквозь витражные окна. В воздухе пахло ладаном и сиренью.
В душе царил безграничный покой. Идеальная мягкая тишина.
Грахаам вышел в сад с сиреневыми кустами. Там под раскидистыми ветвями зелёной ивы сидела Вивиан – его прекрасная возлюбленная. Она коротала безмятежную вечность в райских чертогах вместе с ним. На душе при взгляде на неё стало тепло и спокойно. Это место – его источник силы и его веры. Оно питало его как река, впадающая в бескрайнее море.
— Грахаам… — услышал он её мелодичный голос перед тем, как перед глазами снова воцарилась тьма.
* * *
Он снова очнулся от разрывающей боли. Но на этот раз она была… знакомой. Взгляд чуждых ему глаз опустился вниз, где в свете факелов плясали уродливые тени. Те же жрецы в чёрных балахонах, скрывающих лица. Та же скрипучая песнь, вырывающаяся из их ртов, поглощала Грахаама. Он тонул в пучине беспомощного страха, отчаянно хватаясь за образы, что вспыхивали в сознании.
Вот они с Вивиан стоят у алтаря в церкви. На ней надето утончённое платье из мягчайшего шёлка и вуаль на лице. Он облачен в золотистую ризу и впервые стоит без меча. Он выпускал орудие своей веры лишь дважды: когда связывал себя узами вечной любви в святой обители Вал`нора и когда героически пал, защищая свой дом и Энкиар.
Воспоминания меркнут под натиском нарастающего гула. Голоса наперебой читают запретные тексты, насылая тьму на его непорочную душу.
— Прекратите, во имя Вал`нора! — кричит Грахаам, но в воздухе раздаётся лишь отчаянный рёв монстра.
Взмах огромных когтистых лап. Звон сковывающих его цепей. Ритуальный круг под ногами вспыхнул, заливая комнату божественным светом.
Мрачность стен снова сменилась безмятежным чертогом. В нос ударил знакомый запах ладана и сирени. Возле книжного шкафа стояла обеспокоенная Вивиан. Но Грахаам словно не видел её. Сознание было мутным, мысли путались, перед глазами стояла необъяснимая пелена.
Наваждение спало. Безмятежная реальность вечной жизни в чертогах могучего божества окутала Грахаама тёплым, осязаемым, спокойным светом.
— Это был просто дурацкий сон. Вал`нор защищает своих детей, — успокаивал себя мужчина, беря с полки изящную книгу с золотым переплётом. Его вера во всемогущее существо была непоколебима.
Затишье длилось долго. Мучительно долго. Грахаам сидел в плетёном кресле в саду, уставившись в книгу. Строки предательски сливались между собой, создавая на страницах лишь россыпь букв. Он не читал. Он притворялся, что не помнит липкого страха, который ощутил в каменном зале. Притворялся, что не слышит отголоска скрипучего хора, зовущего его.
— Ты всё ещё не здесь, — голос Вивиан прозвучал над ухом, заставив вздрогнуть.
Грахаам поднял на неё глаза. Солнце пробивалось сквозь густую листву деревьев, золотистыми лучами вплеталось в локоны Вивиан. И этот свет казался непростительно ярким, режущим глаза. А ведь Грахаам помнил, что здесь всегда и всё было комфортным.
— Просто задумался, — собственный голос прозвучал хрипло, — странный сон.
— Снова? — В глазах Вивиан он прочитал беспокойство. Будто она видела это уже много раз.
Он кивнул и, чтобы скрыть дрожь в пальцах, сжал переплёт книги. «Просто сон. Во имя Вал`нора, просто сон», — мантра продолжала звучать в его голове, но вера пошатнулась. Он помнил, как кричал имя своего бога в той тёмной комнате, а в ответ получил лишь оглушающий рёв.
* * *
Боль в этот раз пришла не одна. Её спутником был голод. Физический, всепоглащающий, нестерпимый.
Он прорезался сквозь какофонию звуков. Затмевал собой все прочие ощущения. Новое тело Грахаама, нагромождение мышц и костей, уродливое и неповоротливое в своих громадных размерах, отозвалось на голод судорожной дрожью. Монстр не просто видел жрецов под собой. Он чуял их. Запах пота, страха, крови. Эта смесь вызывала омерзение и… слюнотечение.
— Я Грахаам, — произнесло его сознание, чему тело вторило утробным рычанием. Мысль споткнулась о вспышку: Вивиан, протягивающая ему кубок с вином. Её тонкие, изящные пальцы. Нежность бархатистой кожи. А здесь, в реальности, были лишь его собственные, увесистые, когтистые лапы, скованные железом.
— Удержите его! Не дайте ему сбежать! — сквозь пелену воспоминаний прорвался истерический, надрывный крик.
Взгляд монстра метнулся к источнику звука. Что-то внутри заклокотало, из пасти вырвалось рычание. Это был не крик паладина, загнанного в угол, а низкий, исходящий из самой глотки предупредительный гул. Грахаам дёрнул цепь, ритуальный круг вспыхнул, но уже не тем ослепительным светом, что принёс ему избавление в прошлый раз.
Монстр рванул к тому жрецу, чей голос резанул по непривычно острому слуху. Он не хотел вырваться, он мечтал лишь обрести покой.
* * *
Он пришёл в себя в саду, где стоял на коленях. Его трясло. Руки были привычными, человеческими, но в них пульсировало эхо той необузданной звериной силы. Грахаам глубоко и судорожно дышал, не ощущая вокруг знакомых запахов. Ни ладан, ни сирень не могли перебить призрачное, тошнотворное ощущение страха, застывшее в глотке.
Вивиан молча смотрела на него. На её лице отпечаталась печальная маска, глубокая, как океан вечности, в котором они существовали.
— Это был не сон, Вивиан, — прошептал Грахаам, и голос его дрогнул. — Они… я… — Он не смог подобрать слов. Как можно было описывать в непорочных землях вечного божества тот всепоглощающий голод, что овладел им?
Он встал. Вознеся руки к небу, Грахаам беззвучно молился своему единственному спасителю и защитнику. Богу, что подарил ему вечную загробную жизнь. Мольба была полна надежды на спасение и страха. Страха, что в следующий раз он не сможет вернуться.
* * *
В царстве безмятежности и покоя Грахаам не находил себе места. Он существовал в ожидании очередного призыва в удушающий мрак чуждой плоти. Он ловил на себе взгляды Вивиан и бессильно отводил глаза. Взгляд той, кого он бесконечно любил и кому доверял, был невыносимо тяжёл.
— Они зовут меня, — наконец, вырвалось у него. — Снова и снова. Почему Вал`нор позволяет этому случиться?
— Его пути неисповедимы, — тихо ответила Вивиан. В её голосе не было уверенности, но отчётливо звучало смирение.
— Его пути? — Грахаам не сдержал горькой усмешки. — Или его безразличие?
Вивиан протянула ему золотой кубок с вином. Едва рука Грахаама коснулась его, блестящий металл треснул, словно весенний лёд на реке. И равновесие его мира тоже дало трещину. Секунда – он видит испуганное лицо Вивиан, мгновение – сознание вырвали и вышвырнули в знакомую темноту.
Боль. Голод. Ярость.
Чувства слились в плотный узел, распирающий тело изнутри. В нос ударила удушающая вонь живого мяса. Запах человеческих тел, окруживших его, сводил с ума. Грахаам ощущал дрожь в мышцах. Они словно просили, требовали от него действий. И он поддался. Огромной ногой, закованной в железо, он сделал шаг из круга. Цепи натянулись и лопнули с оглушающим треском. Острые металлические осколки впились в стены. Ритуальный круг не держал его. Грахаам слился с отвратительным телом, поглотил его ненависть, окунулся в его ярость.
Тело жаждало расплаты.
В голове вспыхнул чистый, непорочный образ Вивиан, но тьма моментально поглотила его. Монстр сделал взмах громадной рукой, снося одного жреца с места. В воздухе повис оглушающий треск костей.
* * *
Грузное мужское тело рухнуло на ковёр в библиотеке. Грахаам дышал так, будто только что пробежал милю в стальном доспехе. Во рту стоял вкус железа, а в ушах эхом разносился хруст переломанных костей. Он смотрел на свои руки, ожидая увидеть уродливые когти, но это были его, человеческие, обычные руки. Грубые, мозолистые, но привычные.
Грахаам поднял голову. Вивиан смотрела на него, прижав руку ко рту. В её глазах застыл ужас. В воздухе не витало привычных ароматов. Этот безупречный мир казался чужим.
— Вал`нор, за что? — вскричал Грахаам, и его мир снова померк.
* * *
Знакомая темнота встретила его давящей тишиной. Глаза без белков распахнулись, жадно рыская пронзительным взором вокруг. Серые обшарпанные стены. Стальные цепи. Люди в чёрных балахонах. Факелы с искрящимися языками пламени. Длинные уродливые тени. Всё это казалось совершенно чужим и одновременно безумно знакомым. Даже грузное, неестественно огромное тело ощущалось привычным. Словно он всегда был здесь.
— Гор`магот, восстань и подчинись! — Клокочущая в груди ярость в этот раз не помутнила рассудок, и Грахаам разобрал слова колдующих жрецов. Они обращались не к нему. К монстру. К неизвестному существу. Но их голос эхом раздавался в его голове. Его инстинкты отказывались внимать их словам. Он…
Перед глазами снова вспыхнул свет. Свет его безграничной веры в торжество добра над злом. Свет справедливости, чести, вечности.
— Вал`нор, спаси меня, — из последних сил взмолился Грахаам, обжигаясь об яркий, праведный свет.
* * *
Он словно вынырнул из пучины, жадно заглотил ртом воздух и закашлялся. Обстановка вокруг была ослепляюще яркой. Солнечный свет больно жёг глаза, отчего мужчина жмурился.
— Грахаам, — с протянутой рукой к нему приближалась женщина. Он не мог разглядеть её лица, будто смотрел сквозь толщу мутной воды. Он не знал её.
* * *
— Подчинись! — Голос не оглушал. Он просто монотонной волной звучал в голове. Фоновый шум, отчего-то казавшийся привычным.
Внутри огромного костлявого существа воцарилась липкая пустота. Не было взрывной ярости. Не было отчаяния. Не было сопротивления. Человеческое в нём угасло. Лишь на мгновение в голове пронеслось имя его бога. Бога, который забыл его.
— Подчинись, Гор`магот! — отражаясь от стен эхом пронёсся голос, и наступила тишина.
Существо в центре круга медленно подняло голову. Оно вдохнуло, и впервые его слипшиеся лёгкие надулись, наполняясь воздухом. Гор`магот издал низкое рычание, напоминающий крик отчаяния. Он шагнул и камень под тяжестью его тела треснул. Он не сопротивлялся и не рвался назад. «Назад» просто перестало существовать.
Он стал монстром.