Дверь открылась, и в палату вошли двое мужчин. Одного из них она уже видела – он был следователем. Его сегодняшний визит был пятым. Второй был ей незнаком, но своим видом внушал доверие.
– Как вы себя чувствуете? – спросил следователь.
– Сегодня лучше, – ответила она, не отрывая глаз от незнакомца.
– Понимаю, что от моих допросов вы устали, но прошу еще раз рассказать свою историю этому человеку.
– Вы называете это историей? – она пристально посмотрела на следователя, затем устремила пустой взгляд в окно.
– Для меня каждое дело – история, – ответил следователь. – Начнем?
– Кто этот человек? – она продолжала смотреть в окно.
– Если позволите, я отвечу позднее, – незнакомец опередил следователя.
Какое-то время она продолжала смотреть в окно, потом вздохнула и тихо начала:
– У нас всё было, как в обычной семье. Мы ссорились, мирились, вместе гуляли, ездили за город, ужинали при свечах, снова ссорились и снова мирились. И всё же он был самым лучшим, самым внимательным и заботливым. Я любила его и знала, что буду любить всю жизнь. Он отвечал мне взаимностью, и порой мне казалось, что его чувства ко мне даже выше моих. По утрам он приносил кофе, не всегда, конечно, но именно в те дни, когда мне хотелось этого больше всего. Он как будто чувствовал, что сегодня проснуться мне поможет только этот бодрящий напиток, и вносил в спальню поднос с чашкой ароматного кофе, стоило мне лишь подумать о нём. Он даже научился варить его ради того, чтобы мне было приятнее просыпаться по утрам.
Она остановилась, посмотрела на своих гостей и поняла, что они ждут продолжения.
– Иногда он делал сюрпризы. Не часто. Он считал, что частые сюрпризы могут потерять свою привлекательность. Однажды он позвонил мне после обеда и попросил к вечеру надеть купленное на выходных вечернее платье. После чего прислал к подъезду нашего дома белый лимузин, который довез меня до небольшого ресторана у подножия гор. Я не помню, что мы ели тогда, но помню его влюбленный взгляд, который он не отводил от меня весь вечер. И помню, как он пел. В ресторане играла живая музыка, и он периодически выходил на сцену, чтобы посвятить мне очередную песню. Не то чтобы он был хорошим певцом, но пел искренне и для меня. Боже! Я тогда даже прослезилась…
Время от времени она прерывала свою историю, словно закончила её, но собиралась с мыслями, глубоко вдыхала запах свежей осени, доносившийся из открытого окна, и продолжала.
– Он был настоящим мужчиной, мог поддержать и защитить меня в любой ситуации. Когда я попала в аварию, он примчался быстрее страхового агента и дорожной полиции. Готов был набить морду зарвавшемуся водителю, который грубил мне в первые минуты после аварии, и остановился только после того, как водитель извинился. Когда меня уволили по сокращению штатов, я впала в депрессию. Долгими вечерними разговорами он заставил меня поверить в себя, убедил взглянуть на ситуацию иначе, отдохнуть и начать искать новую работу. В итоге меня пригласили на хорошую должность. На новой работе мне приходилось задерживаться, и я боялась, что он начнет возмущаться. Но он был другой породы. В первый раз вернувшись домой в девятом часу, уже с порога я ощутила аромат жареного мяса. Я прошла на кухню и увидела накрытый стол со свечами и бутылкой вина. Он сидел в тёмном зале на диване с огромной красной розой в руке. Этот неожиданный сюрприз был таким милым, что мне захотелось сесть на его колени, обнять за шею и так просидеть весь вечер…
– Что же случилось? – во время очередной паузы незнакомец задал вопрос.
Она ответила взглядом, в котором читалось раздражение оттого, что приятные ей воспоминания были бесцеремонно прерваны.
– Он изменился. Стал злым и раздражительным. Если раньше он делился со мной каждой своей проблемой, то теперь предпочитал закрываться в кабинете и подолгу сидеть в темноте и тишине. Если нам всё-таки доводилось поговорить, то в его словах я чувствовала ложь. Когда наши взгляды встречались, я видела в его глазах безразличие. Днем он по-прежнему звонил, чтобы узнать, как мои дела и напомнить о своей любви, а вечером превращался в чужого мне человека. Тогда я решила, что у него появилась другая, что его любовь ко мне испарилась, и в его сердце больше нет места для меня. Я злилась, что он не хочет сказать мне правду и не предлагает мирно разойтись, а вместо этого срывается на мне по любому поводу. Много раз я сама пыталась начать разговор, но страх понять, что мое предположение может оказаться верным, заставлял меня остановиться. Ведь в глубине души я надеялась, что изменения в нем не связаны с появлением другой женщины. Каких бы успехов я не желала ему в бизнесе, в те дни я молилась, чтобы его раздражительность была вызвана проблемами на работе. Временами мне казалось, что он вернулся, стал таким же, как раньше. Но это лишь казалось. Дальше становилось хуже. Однажды он схватил меня сзади и приставил к горлу нож, стал спрашивать о моих ощущениях. После каждой моей просьбы остановиться он давил сильнее. Отпустил меня только, когда я впилась в его руку ногтями. Иногда он хватал меня за лицо, притягивал к себе, а потом отталкивал как собаку. Пару раз он валил меня на кровать и пытался задушить. Я до сих пор помню это неприятное ощущение от сдавливания горла, после чего хочется откашляться, будто проглотила горсть песка. Если мы ужинали вместе, а это случалось всё реже, он мог схватить меня за руку, прошипев при этом: «Ты чем-то недовольна?», а потом бросить руку со словами: «Лучше помалкивай!». Он стал так часто выражать недовольство любым моим действием, что я вздрагивала каждый раз, когда он выходил из кабинета, боясь, что он снова с уже ставшей привычной ему злобой набросится на меня. Я стала нервной. Даже коллеги заметили, что любой резкий звук в офисе заставлял меня вздрогнуть. Любая их попытка узнать, что происходит, вынуждала меня прятаться в туалете и плакать. А муж становился все агрессивнее и безразличнее. Когда я подавала ему телефон, он выхватывал его, как будто это была его любимая игрушка, которую безуспешно пытался спрятать соседский мальчик. Когда я просила его помочь по дому, он даже не делал вид, что не слышит, а вставал и демонстративно уходил в другую комнату. Меня стало это пугать. Страшнее всего было просыпаться по ночам и видеть его нависшее над собой лицо. Он ничего не говорил, а только пристально смотрел в мои глаза. Я чувствовала его взгляд даже, когда поворачивалась на бок к нему спиной. С каждым днём мне становилось всё страшнее, и тогда я решила, что должна бороться за себя. В тот момент, к своему сожалению, я поняла, что наши прежние отношения не вернуть и его чувства безвозвратно исчезли. Я была уверена, что не за горами тот день, когда он поднимет на меня руку, а однажды просто убьет.
– И тогда вы обзавелись складным ножом, – вставил следователь.
