Единственный текстиль, сама идея которого не имеет прецедентов нигде, кроме России – это агитационный текстиль и агитационное искусство. Ткани, производимые в 20-х, вместе с песнями и маршами восславляли СССР, самую молодую страну в мире. И эта молодость колосилась колосьями, мчалась на машинах, двигалась, кружилась, плясала и прыгала в цветах, орнаментах и ритмах.
Внутрь узоров полотна зашивали представление о стране будущего, о научно-техническом прогрессе, индустриализации, машинах и их деталях. Всё это, вдруг, заменило на ситцах незабудки, ландыши и землянику.
Амазонки авангарда
Варвара Степанова и Любовь Попова – легендарные выпускницы ВХУТЕМАСа и дизайнеры Первой ситценабивной фабрики. За неполный год работы на фабрике он разработали несколько сотен эскизов – чётких, геометрических, контрастных. Они сформулировали грандиозную идею и, во многом, определили моду ХХ века, подсветив идею функционального, а не эстетического значения костюма.
Степанова писала манифест «Костюм сегодняшнего дня – прозодежда». Её принцип: «в костюме должны быть видны застежки и швы». Не украшать, а обнажать конструкцию. Удобство, целесообразность, материал. Она считала, что форма должна рождаться из функции, как у машины. И таким образом они конструировали новую реальность, нового человека через его социальный архетип, а ежедневное человеческое вдохновение через самую бытовую вещь – ткань.
С точки зрения пропаганды и нативного влияния на людей, история агиттекстиля беспрецендентна. В эру лозунга «Каждая кухарка должна научиться управлять государством» на халатах этих кухарок, вместо ромашек, расцветало такое:
Ну а если государственных амбиций у кухарки не было, то, глядя на юбку подобным принтом, вопросы "почему муж на заводе" тоже, едва ли, задавались.
Агиттекстиль – яркий, напористый, небывало динамичный. А всё, что двигалось, крутилось, вертелось, накапливало энергию и устремлялось ввысь, всё, что двигало страну Советов вперёд к светлому будущему – всё это, на протяжении долгих лет, оформляло быт советских людей, убеждая их в том, что будущее – светлое.
Примечательно, что спустя семьдесят лет, в один год с началом перестройки, детский хор споёт "Прекрасное далёко", задав мыслям о будущем совсем иной контекст.