Евгения, 35‑летняя женщина, услышав телефонный звонок с раздражением, вышла из кухни и, отбросив в сторону полотенце, которым только что вытирала руки, взяла трубку и ответила на звонок.
— Здравствуйте! — послышался незнакомый женский голос.
— Могу я услышать Михаила Дмитриевича?
— Это его жена! — резким голосом ответила Евгения. — А его нет дома. Что вы хотели?
— Я медсестра больницы, где лежит его мать Лидия Петровна.
— И что?
— Понимаете, у нас больше нет возможности держать её в больнице. Поэтому передайте мужу, чтобы он приехал и забрал её домой. Дело в том, что все необходимые процедуры мы выполнили. Курс лечения окончен. Лидии Петровне мы помочь больше ничем не можем.
— Вы что, хотите, чтобы она жила у меня здесь? — выкрикнула Евгения. — Женщина, вы надо мной издеваетесь?
У медсестры, кажется, тоже заканчивалось терпение.
— Лидия Петровна не моя родственница, а ваша. И да, вы обязаны её забрать и ухаживать за ней. Если вы не передадите моё сообщение вашему мужу, я лично напишу заявление в полицию о том, что вы заведомо беспомощного больного человека оставляете на произвол судьбы.
Евгения так и знала, что этим всё закончится. И ей придётся ухаживать за несносной старухой. Слёзы злости выступили на её глаза. Когда‑то это Лидия Петровна, которая была в больнице, не могла уйти.
Лидия Петровна была очень против того, чтобы её сыночек женился на Евгении. Слава Богу, он не послушался свою мамочку. А может быть, и лучше было бы, если бы она за него замуж так и не вышла. Может быть, ей удалось бы найти кого‑нибудь получше, жить в достатке, а не считая копейки от зарплаты до зарплаты.
Ну что ж уж говорить, 12 лет брака за плечами. Подрастает дочка. Совсем скоро заневестится. Начнут женихи в гости приходить. А тут их будет встречать эта полоумная старуха.
Евгения была очень сердита на мужа. Ведь говорила она тогда ему, что не нужно забирать Лидию Петровну из деревни. Так нет ведь. Он сумел её уговорить. Обещал, что деньги от продажи дома заберут себе, и Евгения, как дурочка, в это поверила.
Нет, деньги, конечно, они потратили. Сделали ремонт в квартире. Съездили отдохнуть на море. Но всё это прошло очень быстро. А теперь они всю жизнь будут расплачиваться за мимолётное удовольствие.
Когда Михаил вернулся домой, он сразу заметил, что жена без настроения, и поинтересовался, что же произошло.
— Утром звонили из больницы и сказали, что мы должны забрать твою мать домой.
— Но ей же нужно лечиться.
— О, Господи, ты что, не знаешь, какая у нас медицина? Им же всё равно. Главное — вытянуть деньги, а потом вытащить её из больницы.
— Только я вот что хочу тебе сказать, дорогой. Я не собираюсь выносить утки из‑под твоей матери. Помнишь, сколько крови она мне попила? А теперь, значит, я должна с ней нянчиться? Извини, но у меня работа и семья. В конце концов, кроме того, я ещё достаточно молода, чтобы привязывать себя к старухе.
— Ты что? — вскипел Михаил. —Рассчитываешь, что за ней буду ухаживать я? Извини, но я всё‑таки мужчина, и мне неприятно это делать.
— И что же ты предлагаешь? — ухмыльнулась Евгения.
— Ну, не знаю…
— Ну а я тебе скажу. Я не хочу, чтобы она здесь жила. Ищи какой‑нибудь приют. Сейчас их много. Договаривайся, плати. В общем, делай, что хочешь. Но я ещё раз повторяю: я за ней ухаживать не буду. Моя мать, слава Богу, на ногах. Если что‑нибудь случится, я тебе её на шею вешать не стану.
— Ты с ума сошла? Знаешь, сколько сейчас стоит пристроить человека в приют?
— Ты ещё с осени начал откладывать деньги на поездку с мужиками на Волгу, — усмехнулась Евгения.
— Я в эти твои деньги не лезла. Знаю твою страсть к рыбалке. Но, похоже, тебе придётся обойтись без неё. В общем, лезь в свою заначку и оплачивай проживание мамаши где‑нибудь подальше отсюда.
Михаил опустил голову. Он с нетерпением ждал августа, предвкушая приятный отдых. И что? Самое главное, даже Евгения не возражала против этого и отпускала его с лёгким сердцем.
Друзья Михаила уже несколько раз бывали на Волге и, возвращаясь домой, взахлёб рассказывали о том, как же там хорошо. Михаил решил во что бы то ни стало съездить с ними. И вот теперь все его планы накрылись медным тазом. Угораздило же мать заболеть так не вовремя.
Расстроенный Михаил не спеша пообедал, а потом собрался и поехал в больницу. Лидия Петровна ждала сына. Врачи уже объяснили ей, что терапия окончена и её состояние хоть немножко, но улучшилось.
— Вы, Лидия Петровна, не переживайте, у вас всё будет хорошо. Последние анализы, которые мы взяли, показали неплохую картину. И мы продолжим ваше лечение медикаментозно. Вот список лекарств и мазей, которые вам нужно будет принимать. Слабости такой, при которой вас привезли, у вас уже нет. Не забывайте, что вам нужно обязательно выходить на улицу и хоть немного прогуливаться на свежем воздухе. Вы ведь живёте не одна, у вас есть близкие люди.
— Конечно, — кивнула старушка. — У меня сын, невестка и внучка 13 лет. Очень красивая и умная девочка. Она занимается в студии танцев, — с гордостью пояснила Лидия Петровна.
— Ну вот и хорошо, — удовлетворённо кивнул врач. — Значит, я за вас буду спокоен. Кстати, раз в две недели вам нужно будет приезжать на дополнительное обследование. Будем наблюдать за вами. И мы уверены, что вы проживёте до 100 лет.
Старушка расплылась в улыбке, поблагодарила доброго доктора за заботу, а потом тихонько пошла в палату собирать свои вещи. Вскоре за ней приехал Михаил.
Лидия Петровна очень обрадовалась сыну и торопливо стала рассказывать о своих новостях. Но Михаил хмурился и отмалчивался. По дороге в больницу он созвонился с парой приютов, и ему сказали, что всё не так просто.
Он сам рассчитывал, что можно привезти в любой из них, заплатить, сколько скажут, и уже через полчаса ехать домой, оставив мать там. Но оказалось, всё гораздо сложнее, и нужно потратить на это немало нервов. И времени. Не говоря уже о деньгах.
Михаил представил выражение лица жены, когда он с матерью вернётся домой, и усмехнулся. «Да ну и по делам ей. Будет ухаживать, куда она денется?»
Лидия Петровна, словно не замечая плохого настроения сына, опираясь на инвалидную трость, без которой теперь не могла ходить, покинула больницу и с большим трудом села в машину Михаила.
— Что с тобой, сынок? Ты какой‑то совсем смурной. Что‑то у тебя случилось?
— Да нет, всё в порядке, — нехотя ответил он. — Томка только нервы треплет.
— Ну что поделаешь, Мишенька. Такой уж у неё характер. Ты уж не обращай внимания, чтобы вы не ссорились. Всё‑таки у вас доченька. Вам ради неё надо жить. Да и Евгения хоть и склочная, а всё‑таки хозяйственная. И дома всегда порядок держит, и ты вон какой стал, гладкий да пригожий.
Михаил усмехнулся. Мать всегда была такой. Конечно, в самом начале она была не в восторге от Евгении, но только потому, что та никогда не могла сдерживать свой язык и словно ёжик на любое замечание выпускала иголки.
Первые три года после свадьбы, что Михаил с молодой женой прожили в его деревенском доме, Евгения пыталась доказать всем, что она никому не позволит управлять собой, постоянно огрызалась и со свёкром, и со свекровью.
Отец Михаила возмущался этим, а вот мать, напротив, всегда пыталась сгладить острые углы и всё‑таки не могла угодить городской невестке.
В конце концов, сумев накопить нужную сумму, родители Михаила помогли сыну и невестке купить квартиру. Ещё лет через пять отца не стало, и Лидия Петровна осталась одна. Но ни Михаил, ни Евгения не забыли дорогу в деревню.
Частенько приезжали в сезон овощей и фруктов, которые вырастила Лидия Петровна. Набирали домой полные сумки. Иногда по несколько дней кряду жили в доме матери, делали себе заготовки на зиму, а потом перевозили их в город. И Лидия Петровна не возражала.
— Много ли мне одной надо? — поясняла она соседям. — Они молодые, у них семья растущая. Им хорошо нужно питаться.
Впрочем, внучка, пока была маленькой, очень часто оставалась у бабушки и проживала у неё целыми неделями. А Евгения и Михаил в это время жили в своё удовольствие, ездили в отпуск, отдыхали с друзьями, просто беззаботно проводили дни.
Вот только благодарности за всё это ни Михаил, ни его жена по отношению к Лидии Петровне не испытывали. Считали, что она обязана это делать. Ведь она мать и должна заботиться, и она должна жить на своих детях. Зато теперь, когда с ней самой случилась беда, вдруг оказалось, что она всем мешает.
И Михаил, её родной сын, возвращаясь сейчас с матерью домой, злился на весь белый свет, что теперь должен быть привязан к немощной старушке, которая и ходит‑то еле‑еле.
— Миша, остановись, пожалуйста, — попросила Лидия Петровна, когда сын, решив сократить путь, свернул на лесную дорогу.
— Что такое? Не торопи меня, — недовольным тоном проговорил он.
— Останови. Мне нужно ненадолго отойти, ну ты понимаешь, — смущённо проговорила Лидия Петровна.
— Господи, мам, ты что, до дома не потерпишь? — взорвался Михаил, но машину остановил.
Он помог матери выйти и отвернулся, чтобы не видеть, как она, с трудом опираясь на палочку, заходит в лес. Ночью прошёл дождь, и Михаил остановился неудачно — как раз на глинистой обочине.
Он сел за руль и чуть подал вперёд. Потом ещё немного, и ещё, и вдруг его посетила неожиданная мысль: «А что, если мать там заблудится? Но ведь так бывает. А если что‑то с ней случится, я же буду в этом не виноват?» Михаил усмехнулся и утопил педаль газа в пол.
Смущённая пожилая женщина отошла так, чтобы её не было видно. Вдруг она услышала звук отъезжающей машины и подумала, что сын просто проявил деликатность.
Однако, когда стала выходить из леса, поняла, что у неё ничего не получается. Нужно было подняться вверх по дорожной насыпи. Молодому здоровому человеку это, конечно, было сделать несложно.
А вот ей, опирающейся на трость, оказалось практически невозможным. Глинистая почва скользила под ногами, и она несколько раз упала, но так и не смогла преодолеть неожиданное препятствие.
Лидия Петровна расплакалась, стала звать сына, но ответом ей были только лесные шорохи и крик каких‑то птиц. Мысль о том, что сын оставил её, бросил одну в лесу, съедала женщину изнутри. Силы её оставили.
— Как же так? Ну разве это возможно? — плакала она, не веря в то, что всё это произошло именно с ней.
— Эй, кто там плачет? — послышался незнакомый мужской голос, а уже через несколько секунд к ней спустился высокий и здоровенный мужчина.
— Бабуль, ты как тут оказалась? — спросил он.
Лидия Петровна не могла вымолвить ни слова.
— Ты, случайно, не лесная колдунья? — улыбнулся здоровый мужик.
А потом без долгих разговоров подхватил старушку на руки и отнёс к своей машине. Оказалось, что это дальнобойщик, который возвращался из рейса домой.
— А я еду, смотрю — кто‑то барахтается, — пояснил он, легко, как ребёнка, подсаживая Лидию Петровну в кабину огромного рефрижератора.
Когда тронулся с места, улыбнулся неожиданной попутчице:
— Меня Кириллом зовут, я тут неподалёку с женой живу. Ты, бабуль, у нас переночуешь, всё‑таки вечер скоро. А я с дороги сильно уставший. А завтра решим, что с тобой делать и куда тебя отвезти.
— Ты точно не колдунья? — пошутил Кирилл.
— Да, я не колдунья, — пошутила в ответ Лидия Петровна).
— А то молчишь и молчишь.
— Да нет, сынок, я не колдунья, — собравшись с силами, ответила ему Лидия Петровна.
— Жаль, — рассмеялся он. — А я уж было подумал, что я тебе доброе дело сделаю, а ты мне… Мы с женой живём в съёмном домишке. Нашли самый дешёвый в ближайшей деревеньке. Лет пять назад моя мама заболела, так мы и квартиру продали, и бизнес свой. За границу лечиться её отправили. Благодаря этому она ещё четыре года прожила. А в прошлом году всё‑таки схоронили, — вздохнул Кирилл.
— Хороший ты сынок, — проговорила Лидия Петровна и надолго замолчала.
Семья Кирилла встретила бабушку хорошо. Даже на следующий день не хотели отпускать, предлагали остаться у них. Потому что, когда узнали её историю, пришли в настоящий ужас. Но Лидия Петровна всё‑таки простилась с добрыми людьми. Они ей вызвали такси, и она уехала домой.
Едва пожилая женщина вошла в квартиру, услышала, как Евгения с дочкой обсуждают то, как Михаил поступил с бабушкой.
— Смотри, — говорила Евгения дочери, — если кто‑нибудь спросит, где бабушка, скажи, что папа её привёз, но она полоумная и куда‑то ушла.
— Хорошо, мам, — согласилась ли дочь.
Тут же от двери послышался голос Лидии Петровны:
— Ну, не настолько и полоумная, — ответила бабушка. — А вот вы бессовестные.
Евгения, увидев свекровь, открыла рот от изумления. А когда пришла в себя, торопливо пояснила, что Михаил ещё не вернулся.
— По дороге домой он… Он попал в аварию, сильно разбил машину, а вот сам не очень пострадал. Но всё‑таки несколько дней проведёт в больнице.
Лидия Петровна не сказала на это ни слова. Она молча прошла в свою комнату, собрала документы и только потом повернулась к невестке:
— Жить я с вами не буду, — сказала она. — Попрошусь в какой‑нибудь приют, авось не прогонят. Не все же люди такие, как вы.
Евгения впервые в жизни не нашлась с ответом. А Лидия Петровна тихой поступью покинула квартиру.
Прошло полтора года.
Однажды в квартиру Михаила позвонили. Он вышел и увидел на пороге здоровяка, который представился Кириллом и сказал, что квартира принадлежит теперь ему.
— Это на каком основании? — удивился Михаил.
— На том, что мне её отписала Лидия Петровна, ваша покойная мать. Как только я узнал, что она живёт в приюте, я сразу забрал её к себе и выхаживал всё это время. Я даже не представлял, что она сделает нам такой щедрый подарок. И только после её смерти выяснилось, что она всё оформила на меня, когда она умерла.
Упавшим голосом Михаил спросил, как же он забыл, что квартира оформлена на мать, и это было условие его отца.
— У вас ровно неделя, чтобы убраться отсюда, — сказал Кирилл.
Из комнаты выглянула Евгения.
— Да что вы такое говорите? С нами живёт моя больная мама. Она лежачая, и я за ней ухаживаю.
— Это было последнее желание Лидии Петровны, и я пообещал ей, — сказал Кирилл. — Вы ни разу не вспомнили о ней, и теперь хотите, чтобы я подумал о вас?
Кирилл ушёл, а Михаил сел на диван и обхватил руками голову, думая, что теперь делать. Рядом стояла Евгения и замерла. Ей послышался голос матери, которая её звала. Евгения тоже не знала, за что ей всё это, и как они теперь будут жить.
Она посмотрела на дочь, на мужа, потом на стены квартиры, которая больше им не принадлежала, и впервые почувствовала настоящую пустоту.
Все годы, потраченные на споры, упрёки и обиды, вдруг показались ей бессмысленными. Она вспомнила, как Лидия Петровна всегда находила слова поддержки, как прощала её резкие слова и всё равно любила их семью.
— Может, мы что‑то сделали не так? — тихо спросила Евгения, скорее у себя, чем у мужа.
Михаил поднял глаза, в них читалась боль и раскаяние. Он не ответил, но в этот момент оба поняли: они потеряли не только квартиру, но и возможность исправить ошибки, попросить прощения у человека, который их искренне любил.
