Не знаю, как это случилось. Мой сосед — тот самый, что живёт этажом ниже и вечно возится с розами на балконе, вдруг принес букет и сказал: “Просто захотел сделать вам приятно.” Я засмеялась, а потом весь вечер крутила эти слова в голове, как глупая девчонка.
Подруга отреагировала просто: “Порадуйся! В твоём возрасте такие комплименты — редкость.”
А дочь, как ни странно, лишь фыркнула: “Мам, тебе 58. Ну какие чувства?”
И я задумалась. Действительно, что это со мной? Почему мне хочется учиться заново — краситься иначе, ждать звонка, смотреть в зеркало не из-под критического прищура, а с лёгкой надеждой? Разве женщина должна выбросить сердце на пенсию вместе с трудовой книжкой?
Общество будто подписало негласный приказ: “После пятидесяти — будь мудрой, уравновешенной и не смей краснеть.” А если закружилась голова? Если дрогнул голос, как в двадцать? Значит ли это, что я “смешна”?
Мне кажется, мы сами себе придумали эти границы, чтобы не бояться. Ведь страсть — она не про возраст, она про живость. Когда рядом человек, из-за которого снова хочется слушать музыку и выбирать, какой чай сварить — ромашку или жасмин, — это и есть жизнь.
