Лайзе Миннелли — 80! По случаю юбилея артистки в российский прокат 19 марта выходит док «Лайза Миннелли: Невероятная, но правдивая история». А для читателей медиа Кинопоиска свою версию истории Лайзы, одним взмахом ресниц создавшей весь пантеон современных поп-див, рассказывает Алексей Васильев.
Алексей Васильев
Критик
«Тебе никогда не стать примадонной: ты не от мира сего, ты нацменка, коротышка, уродина», — эти обескураживающие слова Леди Гага (тогда еще просто Стефани Джоанн Анджелина Джерманотта) слышала в детстве постоянно. И всегда отвечала одно: «Но Лайза же стала?» Об этом Гага рассказывала камере за кулисами премьерного концерта «Бал монстров» в 2011 году. В антракте к ней зашла Лайза с напутствием: «Сосредоточься — и порви их всех».
Сама Миннелли порвала всех в 1972-м.
Сперва на большом экране, в мюзикле «Кабаре», где она превратилась в такой же пластический символ Веймарской республики, как силуэты с полотен Эгона Шиле. Затем на экране телевизионном — в бенефисе «Лайза пишется через Z». Это был первый в истории телеконцерт, сыгранный и станцованный единожды перед живой аудиторией и восемью камерами, понатыканными даже в оркестровой яме и за кулисами, чтобы запечатлеть и миг артистического триумфа, и пот, который ради него был пролит. Лайза сильно потеет во время своих концертов (любой вспотел бы), и в «Лайза пишется через Z» Холстон, который отныне станет постоянным дизайнером ее сценических нарядов, предложит певице выступать в платьях, блузонах и даже халатах из блесток, чтобы их блики достигали того места над залом, куда разлетается пот, и публике казалось, что это не он, а сила энергии Лайзы брызжет им в лицо вместе с красными, желтыми, зелеными отблесками.
Затем она два года собирала награды: «Оскар» за «Кабаре», «Эмми» за «Лайзу», «Тони» за сольное представление в Winter Garden. А в 1975-м поехала в евротур, где и нарвалась на вопрос журналистки: «Некоторые считают вас уродливой. Вам это не мешает выступать?» Миннелли сначала даже растерялась: «Ну, знаете, что считать уродством…»
Вообще-то, 1970-е были десятилетием суперзвезд, чья внешность агрессивно не вписывалась в каноны красоты: Барбра Стрейзанд, Бетт Мидлер, Далида, Шер. При этом все они совмещали эстраду с кино и телевидением, но если говорить именно о работе на сцене, то ни одна не выкладывалась на концертах так, как Миннелли.
Она не пела — она заходилась в пении, как заходятся пьяницы, порой срываясь на откровенную цыганщину. Например, в такой, казалось бы, не предназначенной для этого вещи, как «I Will Wait for You» из «Шербурских зонтиков», чтобы тут же с забористой голосистости естественно перейти на доверительный речитатив, шепот ночного разговора, слышный, однако, и на галерке.
Она не пританцовывала — она пускалась в пятиминутные постановочные танцы с кордебалетом, а в 1978–1979 годах даже солировала в легендарной балетной труппе Марты Грэм в «Филине и кошечке» (в роли рассказчицы). В собственных концертах Лайзы танец часто шел в обнимку с песней, а еще она была первоклассным массовиком-затейником: если всепроникающее сопрано Стрейзанд даже среди многотысячного зала рождало у слушателя чувство интимного вопроса и ласки, то с концертов Миннелли публика выходила, будто хорошо погуляв в душевной компании.
Кроме того, Миннелли делала еще кое-что, чего не делала ни одна из ее современниц, и именно оттуда тянется нить и к Леди Гага, и к другим неодивам, но в первую очередь к Мадонне.
Лайза делала бурлеск.
В черном нижнем белье, трусах и лифчике, в чулках на подвязках выступала на сцене берлинского кабаре ее Салли Боулз, дополняя это неглиже чаплинским котелком. Выступала, не придавая значения тому, что в зале бюргеров все больше теснят нацисты (точнее, бюргеры сами в них превращаются). Она пела, что жизнь — это кабаре, и слишком загуляла на ярмарке разврата. Совсем как Германия, не заметившая в декадентском угаре, как легла под чернорубашечников.
Исходно «Кабаре» было спектаклем, в котором Миннелли никогда не играла, зато играла в нем — вы удивитесь — Джуди Денч. Когда хореограф и режиссер Боб Фосси решил перенести постановку на экран и на роль утвердили Миннелли, он сразу оценил забаву. Пухленькое тело Миннелли, ходившее ходуном под всеми этими резинками, как убегающее тесто, в сочетании с врожденным сколиозом, который перекашивал всю ее фигуру направо, когда она раскидывала руки, превращало Лайзу в ходячий сексуальный анекдот для бюргера 1920-х. Она словно попала на престижную площадку с ярмарки, с площади, где простолюдины, раззявив рот, глазеют на силачей, бородатых женщин и прочую невидаль, и не растерялась. Как раз в те годы Уорхол начал делать китч объектом высокого искусства. Миннелли же сама была ходячим и пляшущим воплощением этого процесса. Этой ее простодушностью циркачки, отвешивающей поклоны на сцене оперы, грех было не воспользоваться.
Для музыкальных номеров Миннелли полностью пересобрали репертуар. Из спектакля в фильме для нее осталась только финальная песня про собственно кабаре. Один номер — «Maybe This Time» — взяли с ее первой пластинки 1964 года, другие придумали специально, и среди них — «Money». Конферансье кидает ей монетку в бюстгальтер, она водит плечами и трясет грудью, а ударник из оркестра сопровождает это ее телодвижение металлическим звоном.
Оно стало визитной карточкой Миннелли. Когда 14 декабря 1997 года Лайза вышла на сцену Кремлевского дворца и, ничего еще не спев и не произнеся, развела в приветствии руки и, как в номере «Money», потрясла грудью из стороны в сторону, я обнаружил себя вскочившим посреди зала на ноги и бьющим в ладоши. Так же, на автомате, одновременно и не сговариваясь, вместе со мной вскочил весь мой ряд. Когда-то такими стоячими овациями здесь встречали доклады о нашей внешней и внутренней политике, которые Брежнев зачитывал по бумажке несколько часов кряду.
В том, что эта реакция публики не случайная, одноразовая акция, можно убедиться, прочтя рассказ Кэтлин Тёрнер в буклете к пластинке с концертом Лайзы 1987 года в Карнеги-холле. Звезда «Романа с камнем» ровно так же описывает начало представления плюс оставшуюся сидеть даму в бриллиантах, которая вертела головой: «Да что с вами? Она же еще ничего не сделала!»
В том-то и дело, что главное она как раз уже сделала. Когда Лайза трясла грудью, с ней вместе трясла грудью и ее героиня Салли, и это означало: «Да пропади они пропадом, кто бы они ни были, хоть трижды нацисты. Мы будем жить, жизнь продолжается».
Подражать Лайзе принялись скоро, хотя и не сразу: первые года три всех просто брала оторопь. Но уже в 1976-м ABBA сочиняет свою песню «Money», и солистки исполняют ее в тех же самых ободках с тремя страусиными перьями на голове, в каком поет про деньги Миннелли в «Кабаре».
Самой смешной сценой фильма, комедийной вершиной всех времен, является та, где Миннелли возвращается в свой пансион в черной широкополой шляпе, заломленной спереди на пиратский манер, и для пущего смеха передний этот сгиб заколот не на булавку, а на огромный желтый цветок. Все утро она делала bumsen (единственное слово, которое Салли произносит по-немецки без акцента) с каким-то толстосумом, обещавшим ей роль в кино, и теперь ей чертовски хочется выпить. Она шарит в поисках выпивки по буфету с неумолимостью Карлсона, ищущего на кухне фрекен Бок, чем бы подкрепиться, пока Малыш (Майкл Йорк) умоляет ее вести себя прилично, потому что с минуты на минуту к ним придет учить английский богатая наследница.
В 1977 году эта мизансцена и шляпа (только цвет поменяли на белый), даже походка Лайзы и ее жесты были скопированы в самом кассовом иранском фильме всех времен «Долгая ночь», когда Гугуш, такая же, как Миннелли, универсальная дива шахского Ирана, возвращается домой, после того как целый день закрывала все свои иранские счета и ангажементы, чтобы сбежать с влюбленным в нее школьником в Париж. Ну а у нас Сергей Соловьёв ввел в своего «Спасателя» (1980) сцену, где его бывшая, такая же, как Миннелли, глазастая и стриженая Екатерина Васильева, зачарованным взглядом наблюдает по телевизору концерт Лайзы в парижской «Олимпии». Уборщица, оценив зрелище, говорит героине: «Красивая, на тебя похожа… Но ты лучше!»
Даже такой изобретательный юморист, как молодой Альмодовар, не удержался, чтобы не скопировать в своем фильме одну из самых зрелищных выходок Миннелли. В «Полицейском по найму» гангстеры привязывают ее героиню к стулу и устраивают перестрелку и пожар, Лайза на стуле раскачивается и потом в наряде из блесток, бешено таращась сквозь наклеенные ресницы, носится посреди этого ада на четвереньках, со стулом на спине, в поисках выхода. В «Кике» (1993) Альмодовар точно так же заставит передвигаться Росси де Пальму в сцене, обреченной на многократную перемотку.
Что же касается Мадонны, то она еще студенткой копировала развинченную пластику Миннелли. Это можно увидеть на чудом сохранившейся записи с экзаменов в мичиганской танцшколе, включенной в документальный фильм «Мадонна: Рождение легенды». Будущая поп-дива решила предстать перед комиссией в образе завсегдатайши круглосуточного винного магазина. В клипе-прорыве «Material Girl» (1984) Мадонной была позаимствована не только рифма «секс = деньги» из номера «Money». Брюнетка итальянской крови, Мадонна предстала в нем в образе Мэрилин Монро, а возможность такого преображения ей подсказала Миннелли. В мюзикле «Леди Удача» (1975) о бутлегерах времен сухого закона Лайза перекрасилась в платиновую блондинку и сделала себе прическу, как у Монро в ее хите про сухой закон «В джазе только девушки» (1959). Оказалось, что гениальная дурнушка 1970-х и секс-бомба 1950-х в идентичном визаже совершенно неотличимы друг от друга.
Но, главное, Мадонна взяла у Миннелли бурлеск как отныне и на века неотъемлемую часть представления всякой дивы. Концерты мирового турне 1990 года Blond Ambition она открывала в черных трусах, лифчике, чулках с подвязками и котелке, как у Салли Боулз, а аналогично одетый кордебалет льнул к ней в песне «Express Yourself», превращаясь в единое с певицей многорукое и многоногое нечто, как кордебалет Лайзы в ее, пожалуй, лучшем номере всех времен — «Bye Bye Blackbird» из концерта «Лайза пишется через Z» (его, как и «Кабаре», ставил Боб Фосси).
«Никто меня не любит, никто не понимает», — пела в нем Миннелли. «Всем подавай победителей. Выходит, никому я не нужна» — это из песни «Maybe This Time», перекочевавшей в «Кабаре» с первой пластинки Лайзы. Она была голосом всех, кто так себя чувствует, и в этом ее главный вклад в успех Леди Гага, а вовсе не в песне «Нью-Йорк, Нью-Йорк» (из одноименного мюзикла Скорсезе), которую Гага включает в свои программы. Своей игрой Лайза утверждала, что для всех таких — не вписывающихся в коллектив, нежеланных, нелюбимых из-за своей нестандартности — есть сцена; место, где оригинальность в цене. «Мир чертовски любит оригинальных. А ты оригинальна до кончиков твоих зеленых ногтей», — говорила Лайзе сама Ингрид Бергман в фильме «Дело времени» (1976).
У оригинальности, впрочем, есть вторая сторона: слишком узнаваемый образ — мокрый воробей в блестках, всегда на взводе, ресницы распахнуты до бровей — со временем превращается в приставшую маску без лица. «Миннелли все глубже проваливается в пыхтящую, манерную самопародию на то, что всегда было эксцентричной личностью, и все чаще эмоции вываливаются из нее через край, как каша изо рта у младенца», — писал Дэвид Ричардс в рецензии на театральный мюзикл «Каток» (The Washington Post, 1984). «Даже просто провести несколько дней рядом с Миннелли, пока она безостановочно курит, кудахчет над каждой шуткой, начинает что-то говорить и тут же забывает, о чем она, — это перебор. Что уж говорить о людях, которым приходится с ней работать. Добавьте веками не менявшиеся репертуар, блестки, прическу — создается впечатление, что у нее произошла остановка в развитии», — Ребекка Мед (New York Magazine, 1997).
«А что это за мужик на городском празднике так смешно изображал Лайзу Миннелли?» — «Это была Лайза Миннелли». Это уже из «Симпсонов».
Так что с середины 1980-х повелось: когда режиссер решает собрать в одном кадре самых отъявленных фриков, как Феллини на его телешоу двойников в «Джинджер и Фреде», или самых отчаянных нехристей, как на Хеллоуине у Сатаны в «Южном Парке», можно не сомневаться: там будет Миннелли. Место это, конечно, по-своему почетное, но саму актрису, похоже, оно тяготит. В доке «Лайза Миннелли: Невероятная, но правдивая история» один приятель Лайзы рассказывает, как наутро после званого обеда с людьми интересными, но не ее круга он спросил у Миннелли, как все прошло, и она вздохнула: «Знаешь, у меня, что любопытно, было как раз подходящее настроение — просто побыть приличной леди за столом. Но все хотели ее». — «Кого?» — «Ну, ты знаешь… Ту, с блестками».
Спору нет, уже в 1980-х Миннелли зарапортовалась («Сейчас старушка Лайза отыщет свои ресницы и покажет, какими мы были молодыми»), но не потому, что остановилась в развитии. Ее остановили — не только верные зрители, но и те, кто создавал новую эстраду: Мадонна, Леди Гага, Pet Shop Boys, попросившие Миннелли стать солисткой на их альбоме 1989 года «Results». Она вызубрила себя образца 1972 года как урок для следующих поколений эстрадных кумиров по их же многочисленным заявкам. Как вся русская литература вышла из гоголевской «Шинели», все они танцуют от Лайзы.
Иллюстрация: Александр Черепанов
Фото: 20th Century-Fox / Getty Images, Kevin Mazur Archive / WireImage, Allied Artists / Hulton Archive / Getty Images, Jack Vartoogian / Getty Images, Harry Langdon / Getty Images, Al Morch / Graphic House /Archive Photos / Getty Images, Screen Archives/Getty Images, Ron Pownall / Getty Images, Harry Langdon / Getty Images
Балет в постановке Марты Грэм, основанный на пьесе Билла Манхоффа. Не путать с экранизацией с Барброй Стрейзанд 1970 года.