Есть вещи, которые не объясняются деньгами. Можно посчитать, сколько получает врач в сельской ЦРБ и сколько — в московской клинике. Можно посчитать, сколько стоит квартира в областном центре и в деревне. Можно вычислить, сколько на тебе пациентов и сколько их должно быть по нормативу. Цифры каждый раз будут не в пользу глубинки.
И всё равно — они остаются. Не все, не большинство. Но некоторые — остаются. И причины этого устроены сложнее, чем «денег нет, уехать некуда».
Масштаб проблемы: что происходит с сельской медициной
Сначала — цифры, без которых картина будет неполной.
Дефицит врачей в первичном звене в 2024 году оценивался в 23 тысячи человек, среднего медперсонала — в 75 тысяч. Отток врачей наблюдается в 25 регионах, среднего медперсонала — в 57. За 2018–2023 годы сократилось число штатных должностей: врачебных — на 45 тысяч, среднего персонала — на 163 тысячи.
Это не региональная особенность — это системный процесс. И он идёт уже не первое десятилетие.
В госсекторе обеспеченность врачами за 25 лет упала на 9,5%, а медперсоналом — на 16%. При этом общее количество врачей в России достигло максимума за четверть века — за счёт специалистов частных клиник. В государственных больницах при сокращении численности врачей выросла нагрузка на каждого профессионала.
Что это значит на практике: в деревне на тридцать километров вокруг — один фельдшер или один врач, который ведёт приём, выезжает на вызовы, дежурит по ночам и при этом отвечает за документацию, отчётность и ещё десяток обязательных процедур. При дефиците около 23 тысяч врачей по стране две трети специалистов работают больше чем на одну ставку.
Зарплаты при этом — предмет особой арифметики. По данным министра здравоохранения, средняя зарплата врачей по итогам 2024 года составила 123 259 рублей в месяц. Звучит прилично. Но дальше начинается нюанс: это среднее арифметическое, которое включает северные надбавки и московские оклады. Статистика показывает серьёзный разброс по регионам: от 57 700 рублей в Ингушетии до 292 000 рублей на Чукотке. В семи регионах зарплата врачей превысила 200 тысяч рублей — что связано с северными надбавками и сложными условиями работы.
В центральной полосе России, в небольшом районном центре — картина совсем другая. Реальный доход участкового терапевта в Ивановской или Костромской области — цифры, которые молодой врач после шести лет института и двух лет ординатуры видит с трудом.
Программа «Земский доктор»: миллион за переезд
Государство проблему видит и пытается решать. Главный инструмент — программа «Земский доктор», работающая с 2012 года.
Врачи, переехавшие в сельскую местность или малый город с населением до 50 тысяч человек, получают единовременную выплату: 1 миллион рублей в стандартных условиях, 1,5 миллиона — в удалённых и труднодоступных территориях. Для Дальнего Востока, Крайнего Севера и Арктики — 2 миллиона. В обмен — обязательство отработать пять лет. При досрочном уходе выплату возвращают пропорционально неотработанному сроку.
С 1 марта 2024 года врачам, работающим в малых городах и сёлах с населением менее 50 тысяч человек, добавили ещё 50 тысяч рублей ежемесячной доплаты. В городах от 50 до 100 тысяч — 29 тысяч рублей в месяц.
Программа работает — в том смысле, что привлекает людей. В Карелии за время действия программы участниками стали 438 медицинских работников, в 2024 году приехали 80 врачей. В Бурятии в 2024 году удалось привлечь 82 врача и 26 средних медицинских работников.
Но есть и оборотная сторона. Наблюдается высокий процент расторжения трудовых договоров до истечения срока обязательной отработки. Размер выплаты для большинства регионов не пересматривался с 2012 года. Миллион рублей в 2012 году и миллион рублей в 2025-м — это разные деньги. А пять лет в деревне без инфраструктуры, без специализированного оборудования и без коллег — это одинаковые пять лет.
Вопрос, который встаёт после окончания пятилетнего договора: остаться или уехать? Большинство уезжают. Но не все.
Почему уезжают: честная сторона уравнения
Прежде чем говорить о тех, кто остаётся, важно честно назвать причины, по которым большинство не остаётся. Без этого разговор о призвании превратится в морализаторство.
Первое — инфраструктура. Молодой врач, переехавший в деревню, сталкивается не только с медицинской нагрузкой. Школы для детей, детские сады, магазины, дороги, интернет — всё это либо отсутствует, либо качественно другое. Семья едет вместе с врачом. И семья тоже принимает решение.
Второе — профессиональный тупик. Врач в районной больнице работает в изоляции от профессионального сообщества. Конференции, обмен опытом, доступ к новым протоколам, возможность повышать квалификацию — всё это в большом городе. Через пять лет такой работы велик риск профессионального отставания, которое потом трудно наверстать.
Третье — оборудование. Сельский врач часто работает с тем, что есть, — не с тем, что нужно. Лечить без диагностики, назначать вслепую, везти пациента в областной центр за 150 километров на единственной доступной машине — это не дефицит квалификации. Это дефицит условий.
Четвёртое — социальный статус. В советское время сельский врач был фигурой с высоким местным авторитетом. Этот статус отчасти сохраняется, но он не конвертируется в материальное благополучие так, как раньше.
Всё это реально. И тот, кто уезжает — не трус и не предатель. Это человек, который принял рациональное решение.
Кто остаётся — и почему
И всё-таки некоторые остаются. Причины — несколько, и они редко совпадают у разных людей.
Корни. Самая простая и самая распространённая причина: человек оттуда. Врач, который вырос в этой деревне или в соседней, учился в городе и вернулся — это другая история, чем приехавший по программе чужак. Он знает бабушек по именам. Он помнит, что у этого мужчины дед умер от инфаркта. Он — свой. И уехать «своему» значительно труднее, чем стороннему.
Масштаб личного влияния. Это звучит странно, но это реально: в деревне врач — это вся медицина. Не один из двадцати терапевтов в поликлинике, не звено длинной цепочки, а единственный человек, к которому идут. Это огромная нагрузка. И одновременно — огромная ответственность, которая для некоторых людей является мотивацией, а не обузой. Ощущение, что ты нужен именно здесь и именно сейчас, — не заменяется московской зарплатой для определённого типа людей.
Характер отношений с пациентами. В городской поликлинике — 15 минут на приём, очередь, бумаги, следующий. В деревне — пациент приходит с историей. Ты знаешь его семью. Ты видишь результаты своей работы — или её отсутствия — в живых людях, которые встречают тебя на улице. Это другое качество врачебного опыта. Для тех, кто шёл в медицину ради отношений с людьми, а не ради научной карьеры, — это ценность.
Усталость от выбора. Есть категория врачей, которые один раз приняли решение и не хотят его пересматривать. Не потому что не могут уехать — а потому что уехать значит признать, что потраченные годы были ошибкой. Психологи называют это рационализацией через вложения: чем больше ты вложил в решение, тем труднее его отменить.
Программа как старт, который стал постоянным. Часть врачей приехала по «Земскому доктору» на пять лет — и осталась дольше. Пять лет — достаточно, чтобы пустить корни: купить дом на выплату, обустроиться, найти партнёра, родить детей. После этого переезд перестаёт быть просто сменой работы.
Особая категория: фельдшеры ФАП
Отдельный разговор — про фельдшеров фельдшерско-акушерских пунктов. Это не врачи в строгом смысле, но именно они — первый и часто единственный медицинский контакт для миллионов людей в малых сёлах.
Фельдшеры часто работают врачами в ФАП в сельской местности. Фельдшер может заменить врача в случае кадрового дефицита — при работе в сельской местности, в поликлинике с неполным штатом.
Фельдшер ФАП в небольшом селе охватывает амбулаторный приём, помощь на дому и доврачебное оказание медпомощи при неотложных состояниях. Жители села — около 800 человек, включая детей и подростков — быстро принимают молодого специалиста как «своего» врача.
«Своего врача» — это не просто слова. В деревенском контексте это означает полное социальное принятие: тебя звонят ночью не потому что ты дежуришь, а потому что ты — единственный, кому доверяют. Это и нагрузка, и особое место в локальном мире, которого нет ни у одного специалиста в городской поликлинике.
Что государство делает — и чего не хватает
Государство видит проблему и реагирует. Программы расширяются, выплаты индексируются, появляются новые надбавки.
По оценке Минтруда, до 2030 года в России потребуется 496 тысяч новых медработников, то есть до 100 тысяч специалистов ежегодно. По данным Минздрава, в 2025 году количество выпускников медицинских вузов составило около 78 тысяч человек — это меньше, чем требуется сектору здравоохранения.
Математика простая: выпускников меньше, чем нужно. Из тех, кто выпускается, в государственные учреждения идут не все. Из тех, кто идёт, — не все едут в глубинку. Из тех, кто едет, — не все остаются.
С марта 2026 года все выпускники медвузов, поступившие на бюджет, обязаны заключать договор о целевом обучении и отрабатывать по специальности до трёх лет в медучреждении, которое оказывает услуги в системе ОМС. Это — принудительное распределение в современной упаковке. Инструмент спорный: принудительный труд не создаёт мотивации оставаться. Но он создаёт минимальный срок присутствия — за который, теоретически, человек может прирасти к месту.
Чего не хватает — называют сами медики: жильё, детские учреждения, дороги, оборудование. Деньги при переезде — это разовое. Условия жизни — это ежедневное.
Что они говорят, когда говорят честно
У врачей, которые остались в глубинке и работают там годами, редко бывает одна причина. Чаще — сочетание нескольких: где родился, как сложилась жизнь, что важно лично.
Но почти всегда в их словах есть одна общая нить: ощущение, что здесь ты нужен по-настоящему. Не как функция в системе, не как единица в статистике охвата, а как конкретный человек для конкретных людей, которые знают твоё имя и которых знаешь ты.
Это не романтика. Это профессиональная идентичность особого рода — та, которую сложно найти в городе с его эффективностью, специализацией и потоком пациентов.
Дефицит врачей в глубинке — это проблема системная, и она не решается только призывами к патриотизму или единовременными выплатами. Но те, кто там работает — работают не вопреки всему, а благодаря чему-то. И это «что-то» стоит понять, если мы хотим, чтобы таких людей было больше.
Источники
Медицинский вестник (medvestnik.ru) — «Как в России будут решать проблему кадрового дефицита в здравоохранении», данные Счётной палаты, выступление Изотовой в Госдуме (декабрь 2024)
Коммерсантъ / Здоровье+ — «Дефицит врачей в России: зарплаты растут, но кадров не хватает», интервью гендиректора «Центральной поликлиники на Ленинградке» Марии Коломенцевой (декабрь 2025)
Рамблер / Карьера — «Количество врачей растёт, а доступность медицины падает», данные портала «Если быть точным», реальные зарплаты по регионам (ноябрь 2025)
TwiceUp — «Зарплата врача в России 2025: сколько зарабатывают врачи в Москве, регионах», разброс от 57 700 до 292 000 руб. (июль 2025)
КонсультантПлюс — «Правительство повысило зарплаты медикам с 1 марта 2024 года», ежемесячные доплаты 29–50 тыс. руб. для малых городов и сёл
РБК Life — «Земский доктор 2025: что за программа, условия, как получить выплату», условия участия, суммы выплат
МоиФинансы.РФ — «Условия программы «Земский доктор» в 2025 году», полный разбор условий и выплат
Министерство здравоохранения РФ — «По программе «Земский доктор» в 2024 году 80 врачей приехали в Карелию», официальные данные (апрель 2025)
Минздрав Бурятии — «Итоги программы «Земский доктор / Земский фельдшер» за 2024 год», 82 врача и 26 средних медработников (2025)
Newsinfo.ru — «Она выбрала село и получила уважение: история фельдшера, которая вдохновляет», история фельдшера Варвары в Саратовской области (декабрь 2025)
Университет СИНЕРГИЯ — «Может ли фельдшер стать врачом», роль фельдшеров ФАП при кадровом дефиците (март 2025)
Vademecum — «По программе «Земский доктор» можно будет однократно сменить место работы», статистика выплат и региональные данные (июль 2024)
Парламентская газета — «У кого из медработников вырастет зарплата весной 2024 года», комментарий детского онколога Круглого (февраль 2024)