Точнее, не уволили, сама ушла. Сделала то, о чем давно мечтала. Врезала администратору ресторана, в котором подрабатывала официанткой. Этот хмырь считал, что работа в «его ресторане» должна быть через постель. Некоторые девочки, кому некуда было деваться, ложились под него, ая... Я студентка, живу с родителями, и все у меня отлично. Халтурю, чтобы не просить На «хотелки». Когда Эдуард Петрович, а по-простому Эдик, вызвал меня к себе в кабинет, я уже знала, что будет дальше, поэтому включила на телефоне видеозапись, спрятала в карман униформы и вошла к нему. «Присаживайтесь, Маргарита», - томно, как ему казалось, промурчал он и указал на кресло рядом с рабочим столом. Улыбаясь во все свои винировые зубы, прошел к двери, чтобы закрыть на замок дверь, и я, воспользовавшись этим, поставила свой сотовый на его стол за кипой бумаг так, чтобы и запись шла, и не видно Точнее, не уволили, сама ушла. Сделала то, о чем давно мечтала. Врезала администратору ресторана, в котором подрабатывала официанткой. Этот хмырь считал, что работа в «его ресторане» должна быть через постель. Некоторые девочки, кому некуда было деваться, ложились под него, ая... Я студентка, живу с родителями, и все у меня отлично. Халтурю, чтобы не просить На «хотелки». Когда Эдуард Петрович, а по-простому Эдик, вызвал меня к себе в кабинет, я уже знала, что будет дальше, поэтому включила на телефоне видеозапись, спрятала в карман униформы и вошла к нему. «Присаживайтесь, Маргарита», - томно, как ему казалось, промурчал он и указал на кресло рядом с рабочим столом. Улыбаясь во все свои винировые зубы, прошел к двери, чтобы закрыть на замок дверь, и я, воспользовавшись этим, поставила свой сотовый на его стол за кипой бумаг так, чтобы и запись шла, и не видно
Точнее, не уволили, сама ушла. Сделала то, о чем давно мечтала. Врезала администратору ресторана, в котором подрабатывала официанткой. Этот хмырь считал, что работа в «его ресторане» должна быть через постель. Некоторые девочки, кому некуда было деваться, ложились под него, ая... Я студентка, живу с родителями, и все у меня отлично. Халтурю, чтобы не просить На «хотелки». Когда Эдуард Петрович, а по-простому Эдик, вызвал меня к себе в кабинет, я уже знала, что будет дальше, поэтому включила на телефоне видеозапись, спрятала в карман униформы и вошла к нему. «Присаживайтесь, Маргарита», - томно, как ему казалось, промурчал он и указал на кресло рядом с рабочим столом. Улыбаясь во все свои винировые зубы, прошел к двери, чтобы закрыть на замок дверь, и я, воспользовавшись этим, поставила свой сотовый на его стол за кипой бумаг так, чтобы и запись шла, и не видно было. Я присела и стала ждать, что же будет дальше.
Эдуард Петрович подошел и расположил свою толстую пятую точку на столе напротив меня. «Маргарита, вы у нас работаете не так давно». Я кивнула. «Мой ресторан высокого уровня. И помимо достаточно неплохой зарплаты, вы получаете вкусные чаевые. Согласны?» - Он противно улыбнулся. Я снова кивнула. «Значит, вы понимаете, конкурс в мое заведение такой же высокий, как и его уровень». - «Да, понимаю», - как можно более блеющим голосом проговорила в ответ. В желудке защекотало в предвкушении чего-то крайне интересного. «Прекрасно, Риточка, — сказал, облизывая толстые губы, начальник. —Ты же умная девочка. Сделаешь мне приятно, и тогда останешься на своем месте». Он встал со стола и начал расстегивать ремень на штанах.
Меня замутило от отвращения. Эдик был ростом где-то метр 70 и весом больше 120 килограм мов. Что такое спорт, он, наверное, уже и забыл со времен школы, да ис гигиеной у него было не ахти. Он постоянно потел и вонял. Эдик смотрел на меня сальными глазками и ждал. «Риточка, ты же знаешь, что дальше делать? Ты же не девочка?» — «Нет, не девочка». У меня уже была пара придурков, которые маскировали свою «козлиность» поначалу. А потом их личина проявлялась по полной. Один даже пытался меня ударить, за что получил в ответ. М” черный пояс по карате - это тайна, которой я 0собо ни с кем не делюсь. Спасибо, мама, что заставляла ходить на занятия. Посмотрев на это потное полулысое существо, которое стоит напротив меня с выпирающими на при-. чинной месте штанами, я, сделав удивленные глаза, спросила: «Я не очень понимаю, что вы хотите от меня, Эдуард Петрович». — «Риточка, ну что тут непонятного? Эдик замотал головой. «Ну так вот, слушай, недоделок, эта запись, - я взяла телефон со стола и потрясла перед его узкими и бегающими глазками, - уйдет главному, а потом я напишу еще и заявление на тебя. Вроде ты еще женат? Был... Вот и твоя половинка порадуется, что может смело подавать на разВОД».
Я встала и направилась к двери, забрав ключ из кармана пиджака этого ловеласа. «И еще, — обернувшись, бросила с улыбкой, - я увольняюсь». С гордым видом, хлопнув дверью, прошла через зал в раздевалку и, скинув с себя униформу, покинула ресторан.
Это прелестное видео я отправила уже всем, кому хотела. Шла и радовалась тому, что мерзавца наказала хоть таким образом. Заявление хоть и напишу, но вряд ли делу дадут ход. Пятно на репутации ресторана не позволят поставить.
Свернув на набережную Фонтан
ки, шла мимо библиотеки, когда на меня налетел какой-то штымип. Откуда он тут взялся, вообще не поняла. Упав на задницу, тот подскочил и выхватил нож.
Я вообще не поняла, что за театр абсурда прямо сейчас на гастролях в моем городе? Да и время еще детское для грабежа и разбоя. Всего-то 16 часов. Я медленно сняла и повесила наушники на шею, из которых громыхал все тот же «Декабрь», подняла руки вверх. Через секунду услышала крики из-за спины грозящего ножом: «Слышь, не дури. Ты пока по 228-й только идешь, а тут еще себе пару статей навешаешь».
Я посмотрела и увидела, как к нам медленно приближаются двое в гражданской одежде, но с оружием. Тот, кто мне угрожает, явно похож на наркошу - сутулый, тощий, с землистым цветом лица. Его трясло по полной. А те двое... Скорее всего, доблестные сотрудники органов. Внутренних. «ЭЙ, Пипетка, бросай нож и от барышни отойди», - крикнул лысый мужчина в кожанке и черных джинсах. На вид ему было около 40 лет. Не спуская глаз с наркоши, он вытащил свободной рукой удостоверение и показал мне его.
Понятно, что не видно было, что там написано, но по крайней мере я удостоверилась, что он и правда полицейский. Рядом с лысым был совсем молоденький парень. Джинсовка, синяя футболка, джинсы и пронзительно зеленые глаза — как трава. Никогда не видела таких. Парень немного дрожал, держа пистолет, направленный в сторону Пипетки. Не понятно, то ли от ветра
его потряхивало, то ли от адреналина. «Слушай, - проговорила я, -Пипетка. Я вот вообще не планирую стоять тут, у меня дела». «Слышь, курица, я тебя сейчас на ноль помножу, если хавальник не завалишь», - сказал тот, шмыгнув носом и переминаясь с ноги на ногу.
Мне надоело, что сегодня мне то член в лицо пихают, то нож. Ногой за секунду вышибла нож у этого придурка из руки и ударом в грудную клетку отправила в сторону оперативников. Пипетка проскользил по тротуару, задыхаясь. Тот, что постарше, скрутил горе-преступника, а молодой стоял и смотрел на меня в изумлении. Я хотела продолжить свой путь, но
услышала: «Девушка, погодите, вы заявление будете писать на это чудо? — спросил лысый. — Старший оперуполномоченный уголовного розыска капитан Мерешко». — «А надо? Я вообще хотела написать, но не на него». Молодой тут же с поспешностью добавил: «Тогда тем более вам нужно с нами поехать, - и, немного смутившись своей бойкости, добавил: — Младший лейтенант Иван Петров».
Я смотрела в ведьминского цвета глаза Вани, и уменя внутри возникло странное чувство. Вы знаете, такое, когда кровь начинает стучать в висках и немного плывет перед глазами. Когда, подходя @лиже к человеку, ощущаешь, как нарастает напряжение, и даже через несколько метров чувствуешь, что тебя тянет целым канатом к нему. Страшно подходить, страшно чувствовать то, что чувствуешь. Ты чувствуешь, что аще шаг, и как будто бы упадешь в пропасть! Ваня стоял и смотрел на меня, забыв убрать «волыну». Дыхание его участилось, через куртку слышен был стук сердца, когда открывал мне дверь в машину. Интересно, если бы ко мне не стал приставать начальник и я не врезала бы ему сегодня, на меня бы не налетел Пипетка, мы воо@ще встретились бы с Ваней? Наверное, нет. В наушниках все так же надрывается Семенов, а ко мне пришло осознание значения выражения «Что ни делается -все к лучшему».