Весело виляя хвостами одноглазый Бобик, рыжая Кусака и чёрный Буржуй уже издали почуяли запах еды. За поворотом показалась щупленькая фигура Любови Максимовны. Женщина аккуратно переставляла больные ноги. С приходом первых морозцев в дорожных колеях подмерзала вода, образуя тонкую ледяную корку. Ступать по такой дороге было тяжело, скользко. Дорога занимала много времени, но женщина беспокоилась о четвероногих бездомных.
Обеденное солнце осветило лицо улыбающейся старушки:
— Мои хорошие! Бобик, иди сюда! Тебя сегодня дядя Лукьян особо решил побаловать. Со своего стола отдал. Пожалел твои зубы, только мягкие хрящики выбирал. Иди, иди, не бойся. Мы Буржую и Кусаке потом дадим, а то они всё время тебя обделяют.
Кусака и Буржую будто поняли, что Бобику сейчас перепадёт первому самая лучшая часть еды. Кусака недовольно зарычала, когда одноглазый пёс робко ткнулся мордой в ноги своей кормилицы. А затем рыжая ревнивица взяла и укусила Бобика за хвост.
— Экая ты морда! — Любовь Максимовна погрозила пальцем Кусаке. — Лисья в тебе кровь течёт, точно Лукьян говорит, его правда.
Кусака отступила и жалобно заскулила, словно извиняясь за свой поступок. Пока старушка поучала нахалку, Буржуй улучил минуту и сунулся мордой в сумку, где их ждали вкусности.
— Буржуй, терпения у тебя нет. Что же вы сегодня такие невоспитанные?
Буржуй брезгливо дёрнул носом и потряс лапой в воздухе, отходя в сторону, всем своим видом показывая: объедки есть не будут.
— Каши сегодня нет с мясом, извини, дед всё доел, ничего не оставил. Аппетит отменный у него был, значит на поправку идёт.
Старушка подошла к забору и выложила содержимое сумки в миски.
— Ешьте, а мне пора. Дед без меня долго не может. Не дай Бог, встанет и упадёт во дворе. Нынче скользко как! Зиму обещают затяжную, что же с вами будет, где вам зиму-бы переждать...
Солнце побаловало несколько дней, а потом небо затянуло серым полотном, пошёл снег, крупными хлопьями устилая всё вокруг. Помощников у Любови Максимовны не было, приходилось самой чистить дорожку от дома к калитке, чтобы дойти до небольшого магазинчика и купить хотя бы буханку хлеба и бутылку молока для деда. Еле дошла она по заметённой дороге, переводя дыхание, зашла в небольшое помещение. Будто её ждала последняя буханка.
— Как повезло! — Любовь Максимовна обрадовалась, что не зря сходила в магазин.
— Я собакам припасла тут кое-чего, — продавщица достала пакетик с обрезками и отдала старушке. — Вдруг встретятся тебе по пути наши лохматые друзья.
— Спасибо на добром слове, а то мне нечего им сегодня нести. Переживала, что оголодают, но, видишь, ты позаботилась.
— Вчера их Лукьян кормил. Скотине комбикорм варил, остатки собакам отдал. Сегодня вряд ли в такую метель нос высунет из дома кто-то. Все утром прибежали, хлеба купили и обратно к себе.
— Я бы тоже утром прибежала, — тихо вздохнула Любовь Максимовна. — Только, пока снег расчистила с передышками, уже и обед.
— Помощников бы тебе, в соседнем посёлке паренёк помогает старикам: ездит по улицам, снег убирает.
— Так он, поди, за деньги убирает. Нам с дедом не расплатиться будет. На лекарства-то с едой еле хватает. Ещё и собак жалко...
— Жалко, да. Это всё Огнецовы, развели на продажу, а потом на улицу выгнали собак. Они ж на лето только приезжают, шашлыки у них, бассейн надувной, баня. Зла на них не хватает.
Любовь Максимовна достала старенький кошелёк, расплатилась и пошла обратно домой. Метель прекратилась, словно решив пожалеть одинокую старушку, которая преодолевала расстояние от магазина до дома. Собак не было видно. Она покликала их, начиная нервничать:
— Бобик! Кусака! Буржуй!
Тишина. Возле одного из домов женщина присела на деревянный ящик, которым закрыли соседи место, где раньше был колодец.
Вдруг сзади раздался шорох.
— Кусака! — обернулась Любовь Максимовна, радуясь появлению четвероногих друзей. — Буржуй! А где Бобик?
Одноглазого рядом не оказалось. Любовь Максимовна зашуршала пакетом, доставая обрезки. Она кинула собакам чуть больше половины, а остальное оставила Бобику. Но ни на запах еды, ни на призывы он так и не откликнулся. Кусака доела мясные обрезки и потянула за пальто Любовь Максимовну куда-то в сторону покосившегося сарая. Старушка пошла следом за умной собакой, удивившись тому, что увидела затем: собаки сделали подкоп и, видимо, уже не первый день обживались в сарае, чтобы не мёрзнуть на улице.
— Какие вы молодцы! То-то летом Огнецовы приедут и удивятся новым хозяевам. А что, вы-то тоже хозяева, — она наклонилась и позвала Бобика.
Пёс нехотя вышел из укрытия и завилял хвостом при виде еды.
— Про тебя не забыли, это всё тебе, — старушка гладила его по жёсткой шерсти, вытряхивая обрезки и удерживая наглую Кусаку.
Собаки с благодарностью ластились к своей кормилице и проводили её до самого дома.
— Мои вы хорошие, пустила бы в дом, но куда... Старик мой совсем плох, места нет, домик у нас маленький. А вы вон какие!
Смотрела она в собачьи глаза, смотрела и махнула на всё рукой, впустила их во двор на крыльцо. Вынесла старые телогрейки, положила ворохом, чтобы теплее было собакам. Поставила кастрюльку с тёплой водой и со спокойной душой зашла в дом. Теперь её сердце не тревожилось. Вскоре Лукьян забрал к себе Кусаку, а соседка решила тоже последовать примеру Любови Максимовны и приютила Буржуя. Все собаки обрели свой дом. Но больше всех повезло Бобику – он остался у Любови Максимовны, любившей его всем сердцем.