4 марта 2026 года заместитель руководителя Администрации Президента Российской Федерации Максим Орешкин заявил, что ограничения в платежной инфраструктуре «не убили» внешнюю торговлю России, а трансформировали ее: санкционные барьеры ускорили уход от моноцентричной модели расчетов и подтолкнули экономику к развитию альтернативных маршрутов и двусторонних связей.
В прикладном смысле это означает смену приоритетов: устойчивость и управляемость платежных «рельс» становятся фактором конкурентоспособности торговли не меньше, чем цены и логистика. Именно в эту рамку логично вписывается повестка цифрового рубля и, шире, цифровых валют центральных банков (ЦВЦБ)
По данным Банка России, с 1 января 2026 года платежи в бюджет в цифровых рублях будут проводиться с нулевой комиссией; на первом этапе доступ к таким операциям сохраняется у участников пилота. Регулятор отдельно подчеркивает, что после 1 сентября 2026 года крупнейшие банки должны предоставить всем желающим возможность открывать кошельки цифрового рубля и распоряжаться остатками, включая оплату в бюджет.
Эти факты важны тем, что фиксируют переход от «пилота ради пилота» к встраиванию цифровой формы денег в массовые публичные платежи, где требования к надежности и правовой определенности максимальны.
В рамках общепринятой экономической теории платежные системы обладают выраженными сетевыми эффектами: доминирующие стандарты закрепляются за счет масштаба, а внешние шоки ускоряют формирование конкурирующих контуров.
Поэтому глобальный интерес к ЦВЦБ носит системный характер: по опросу Банка международных расчетов за 2024 год 91% центральных банков изучают розничные и/или оптовые ЦВЦБ. Трекер Atlantic Council фиксирует, что 137 стран и валютных союзов исследуют ЦВЦБ, а 72 находятся в продвинутой фазе (разработка, пилот или запуск).
В экспертных дискуссиях распространена гипотеза, что оптовые и трансграничные ЦВЦБ (или «мосты» между платформами) со временем могут снизить зависимость от длинных цепочек посредников и повысить предсказуемость расчетов между финансовыми институтами разных юрисдикций, однако реализуемость такого сценария зависит от совместимых стандартов идентификации и комплаенса, киберустойчивости и доверия между регуляторами.
Стратегическая ценность цифрового рубля будет определяться не скоростью «подключения всех», а качеством институционального дизайна на горизонте 2026–2030 годов: сохранением доверия пользователей (приватность и защита прав), отказоустойчивостью на уровне критической инфраструктуры и ясными правилами взаимодействия государства, банков и бизнеса.
При выполнении этих условий цифровой рубль способен стать внутренним якорем для модернизации публичных платежей и технологической базой для будущей интероперабельности с иными ЦВЦБ – в той мере, в какой это окажется экономически целесообразным и юридически согласуемым.
Автор: к.э.н., доцент кафедры мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Елизавета Валентиновна Оглоблина
Что для вас значит родной город? Ответьте в нашем анонимном опросе!