Прочитала тут статью одного врача о том, что для пациентов созданы все условия в больницах, просто они сами не хотят лечиться и не выполняют назначения врача.
Например, случился у человека инфаркт миокарда, медики сработали оперативно, отправили больного куда надо, стенты в артерии поставили, а он после выписки из стационара таблетки не принимал, случился тромбоз стента — и всё. Смерть.
Вы знаете, я завидую таким врачам, у которых вся работа отлажена. Не то, что в нашем захолустье. Для того, чтобы перевести пациента в профильное учреждение, врачу нужно в лепёшку разбиться. Скажем, уточнить, не подошёл ли Юпитер близко к Солнцу, не случилось ли землетрясение на Кипре, позвонить президенту Буркина-Фасо и согласовать с ним перевод пациента — и может быть, только тогда случится чудо, и больного заберут на лечение.
Поступил как-то в мою палату пациент с хронической почечной недостаточностью. Прогрессировала болезнь в течение нескольких лет. В итоге, когда совсем ему стало плохо, он вызвал скорую помощь и был доставлен к нам, в терапевтическое отделение. В биохимическом анализе крови значение креатинина превышало 800 мкмоль/л, при норме — до 110.
Заведующая имеет такую привычку: всех бесперспективных пациентов помещать в мои палаты, и если человек умирает, то вроде бы как у неопытного терапевта он умер. Вот и этот пациент оказался у меня на лечении.
Снижала я ему креатинин всеми силами, но ничего не помогало — он только рос. В итоге было принято решение отправлять пациента на гемодиализ. А это, как оказалось, не так-то просто.
Заведующая сказала мне звонить и договариваться о переводе пациента в больницу, в которой делают гемодиализ. Я начала звонить. В первой больнице мне сказали, что наших пациентов не принимают, и попросили ознакомиться с инструкцией маршрутизации таких пациентов. Я спросила про инструкцию у заведующей, но она сказала, что ничего про это не знает.
Меня эти моменты просто раздражают. Заведующая и ничего не знает.
Во второй больнице заведующий гемодиализным отделением был просто раздражён и кричал в трубку, что у них «частный гемодиализ», и вообще какой-то аппарат у них сломался. Я даже не поняла, какой.
В течение нескольких дней я не могла договариваться о переводе больного, а потом сказала своей заведующей:
— Знаете что, решайте всё сами. В мои должностные обязанности это не входит.
Ко мне каждый день ходила дочь больного и спрашивала о том, когда её отца переведут в центр диализа. На что я ей ответила, что ничего не могу сделать, так как от меня ничего не зависит.
Дочь тоже, как и я, прекрасно понимала, что в данной ситуации дорог каждый день. Она уже собиралась звонить в комитет по здравоохранению и высказывала мысли об этом.
Вы знаете, если бы она позвонила, то это её личное дело. На её месте я бы тоже позвонила. О переводе пациента должен договариваться начмед, а не простой врач.
В конце концов дочь пациента сходила к начмеду, и он, с большим недовольством, всё-таки договорился о переводе больного в профильное отделение.
Дочь пациента обещала мне сообщить о дальнейшем лечении и состоянии своего отца, но до сих пор не звонила.
Друзья, спасибо, что читаете!
По желанию можно поддержать автора Стеллами.