Каждый год с наступлением лета Софья традиционно рыскала по Интернету в поисках загородного домика для матери. К ней приезжала погостить сестра, тётя Дуся, и она отправляла бабулек пожить на лоне природы в окружении птичек - бабочек и собственных воспоминаний. Определиться со съёмной дачей раз и навсегда не получалось: бабки капризничали, похоже, что их просто томил поиск новых мест.
Запросы их были скромны, но при этом достаточно экзотичны: дом должен находиться, как говорила её мать, "под сенью дерев", не развалюха, но "с историей", недалеко от водоёма и непременно в два этажа, так как матушка любила занимать первый этаж, а тётушка - второй. Софа никогда не могла понять, откуда у них эти барские замашки, ведь обе до самой пенсии были вполне добропорядочными скромными, советскими служащими.
Через два с половиной часа напряжённых поисков и телефонных разговоров Соня, кажется, нашла то что нужно: двухэтажная "избушка Бабы - яги" в трёх соснах, фото прилагалось.
Софа созвонилась с посредником по аренде, и они договорились о цене. Так как дом находился далеко от города, решили переезжать сразу, без дополнительных смотрин. Честно говоря, это было довольно опрометчиво с её стороны, но на неделе ей предстояло ехать на конференцию. А её доклад был до сих пор не готов - времени катастрофически не хватало. Дом выглядел ещё страшнее, чем на фото. Он стоял на самом краю одичалого села, вблизи соснового леса. Местных жителей здесь практически не осталось, но зато активно развернули строительство новые дачники, для которых в центре села работали магазинчик и медпункт.
К дому прилагался заброшенный огород и ветхий деревянный сарайчик со щелями в стенах. В сарае были "удобства": душ и дырка от унитаза. У Сони сжалось сердце: нет, в этой глуши она своих бабулек не оставит!
Неожиданно из-за забора появился лохматый пёс и, приветливо помахав хвостом, направился к ним. Он, точно рассчитав, кто будет его кормилицей в этом сезоне, подошел к матери и ткнулся мордой в её колени. Это и решило исход дела. Надо знать её маму: для неё лучший человек - это собака.
- Ах, ты бедная зверюга,- тут же запричитала мать, почёсывая псину за ухом. - Никто не кормит маленького, ну ничего, с нами тебе будет веселее, не пропадёшь.
Пёс совершенно не выглядел несчастным или недокормленным и уж тем более не был маленьким. Он понял, что обрёл временное счастье в лице этой милой старушки, и гордо улёгся у её ног: тётя Дуся при этом брезгливо подняла брови и сложила губы бантиком:
- Людочка,- обратилась она к её маме,- только не приводи его в дом, он же блохастый!
- Не волнуйся Дусенька, он будет жить на моём этаже.
Интерьер снятой хибары, к счастью, оказался гораздо приличнее, чем ожидалось, она немного успокоилась и принялась сгружать вещи. В хлопотах новоселья день прошёл быстро. София решила заночевать вместе со своими бабушками, а с утра за ней обещал приехать муж, чтобы отвести обратно в город.
Вы не представляете, что такое безлунная ночь в глуши, когда темень непроглядная и не видно собственных пальцев на расстоянии вытянутой руки. В Соне поднялись древние инстинкты, обострился слух, остро реагируя на завывания неузнанных ею сил природы. Было муторно. Решили немедленно лечь спать. Как говорится, утро вечера мудренее...
Софа расположилась на втором этаже рядом со спальней тётки и утомлённая сумбурным днём, немедленно уснула. Проснулась Соня от ощущения, что за ней кто-то наблюдает. Открыв глаза, увидела две прозрачные фигуры в белых балдахинах... Ужас сковал её горло, и она даже не смогла крикнуть, только засипела, дико вращая глазами. И тут раздался нежный голосок её матери.
- Это мы с Дусенькой. Ты слышишь этот звук, доска? Что это?
Софья прислушалась. Откуда-то из-под земли доносился мерный рокот, а в ответ ему радостное улюлюканье. От страха у Сони выступил пот. Не подавая виду, она встала и подошла к выключателю.
- Свет отключен, мы уже пробовали,- жалобно пискнула тётка, поплотнее завернувшись в свою простыню.
Соня схватила мобильник, но он не подавал признаков жизни - очевидно, села батарея. В коридоре скрипнула половица. На дворе завыл пёс. Улюлюканье усилилось, переходя в протяжный стон. И вдруг где-то совсем рядом раздался звон разбитого стекла. Затем всё ненадолго стихло.
Вообще-то Софья человек неверующий, но в критические моменты жизни "Отче наш иже еси..." само всплывает в её памяти. Его они исполнили дружным хором. Остаток ночи провели, сидя с ногами на её постели в забаррикадированной столом и стульями комнате. Рано-ранёхонько за Соней приехал муж. Он был страшно удивлён, когда ему навстречу выскочили старушки в белых простынях. В одной из них он с трудом узнал тёщу. Они размахивали руками и требовали немедленно увезти их из этого дома, кишащего дикими привидениями.
Вдруг откуда-то в боковой стене открылась дверца и оттуда выполз бомжеватого вида мужик. В руке у него была початая бутылка водки. Вокруг его ног, умилённо размахивая хвостом, кружился предатель - пёс, призванный их охранять. Бомж галантно поклонился присутствующим:
- Здрасте! А я тут... в подполье... пока вас не было... дом охранял,- он икнул и поинтересовался: - Надеюсь, дамы, я не сильно храпел?
Снова раскланялся и, уже уходя, пробормотал:
- Вот... Ночью бутылку водки разбил... Беда!
_________________________
